Мы с тобою как Сид и Роттен

      Никогда ещë цветы так вовремя Джеффу не отдавали. Смерть девушек на днях повлекла за собой последствия – копы, копы и ещë раз копы. Учëбу приостановили, если бы день и так не был последним. Сильно сократили, некоторых, кто знал девушек, их внезапная смерть подкосила. Что удивило Джеффри больше, так это подозрительное отсутствие Джека... Эбигейл действительно ничего для него не значила, раз решил не заявиться? Цветы Джеффри забрал после учëбы, обзаведясь парочкой зелëных друзей в по-прежнему полупустой квартире. Почти символ траура. Заодно и побеседовал не только с офицером полиции, отцом «подруги», но и с шефом. Если с офицером Джеффри откровенно юлил, то шефу честно ответил на определëные вопросы, касающиеся его жизни в настоящем, позволив себе на пару секунд расслабиться. Только слов кого-то, указывающих на его причастность к этому несчастносу случаю, было недостаточно, чтобы из подозрений состряпать серьëзное обвинение. Хотя Демоны могли, кричащую фамилию носил господин Залго, ничего не скажешь. Врата преисподнии это полиция, которой все доверяют, иронично даже.       Залго Демон долго рассматривал лицо «Колдена», будто пытался узнать его. На несколько секунд Джефф даже прошëлся по грани испуга от такого изучения полицией, словно занимательный материал на предметном стекле. Пришлось опустить маску по первому же требованию, показывая шрамы. Если шеф раньше его знал, знал как мальчишку из Висконсиса обычного работяги Вудса, то это грозило катастрофой. Паранойя поточила когти о рëбра, пусть лицо того копа, что задержал их с братом, Джефф запомнил на всю жизнь. У Залго была другая посадка глаз, более усталая, и резкие, как срезанные под острые углы, черты лица. Тëмные глаза, своя манера носить плащ с глазами да множеством ртов поверх формы сзади. Погоны плащ не закрывал, поэтому Залго так делал без страха нарушения закона. В темноте навряд ли можно было со спины сразу понять, что из себя представляет коп – мафиози со стрелки или добросовестного служителя порядка.       – У тебя есть брат? – такой вопрос задал шеф, чуть прищурившись, словно надеясь вытащить ответ клещами при необходимости.       – Я один ребёнок в семье. – Джефф солгал, не солгав, подавив в себе противный комок отвратного предчувствия. В нынешней своей семье, с Ником, он был одним ребëнком. А Залго не уточнял, в какой именно семье у него должен был быть этот брат. У Джеффа был брат... В прошлом. Но был не равно есть сейчас, Лью для него погиб в том пожаре. Если не в пожаре, то после заражения крови. Ранения, что нанëс Джеффри себе и брату, были серьëзными.       Шеф задумчиво покрутил ручку, но кивнул, хмыкнув.       – Ты чересчур похож на одного моего знакомого, парень. Вот и подумалось, вдруг чего-то не знаю, – Залго сказал это будто специально, чуть наклонив голову в сторону. Последний человек, который был похож на Лью, тот самый Джеймс с Вечной жизни. Но чтобы знакомый полиции был владельцем клуба... этим можно было объяснять, почему клуб не закрывали. – Я сначала подумал, что вы родственники, если честно. Слендермена знаешь?       – Я не местный, так что понятия не имею, о ком вы. – Джеффри пожал плечами.       Он действительно не имел даже представлений, кто это, но имечко предполагаемого родственника смутило. Тот, кто назвал так мужчину, явно не человека назвать хотел, а живой сучок как-то охарактеризовать. Да и чтобы кто-то подбирал ребëнка при смерти, а именно в таком состоянии был Лью... Своя история вспоминалась, но Ник – это другое. Ник – это тот, о ком Джефф не посмеет думать в плохом ключе хотя бы потому что этот человек сделал для него то, чего не сделали другие.       – Ну хорошо, – не стал настаивать полицейский, кивнув напарнику. – Мы тебя услышали, парень. Езжай домой.       Нарисовывалось свободное время, поэтому Джефф без усилий выловил идеальный момент, чтобы отплатить за помощь одному клубу. И поймать таки того парня, который задолжал, пока что слабо представляя, как ему всë провернуть. Но у него была цель не убить, а запугать, с этим проще. Проще, когда имеешь дело с тем, кто задолжал торговцу тел да запрещëнных веществ. Сделав затяжку простой крепкой сигареты, брюнет для начала удостоверился, что за ним нет хвоста, в который раз порадовавшись тому, как всë близко. И институт, и клуб, и дом этого парня. Сразу видно, ученье – свет. Свет от диско-шаров, а блеск в глазах вовсе не от заученной формулы, нет. От лишних грамм. В основном курили, конечно, да и заведение, где обучался Джек, вполне приличным оставалось. Наверное, такие раздолбаи, как Торндайк, поступали куда угодно, кроме медицины. Он ведь не способен лечить, будучи честным. Только калечить одним способом страшнее другого. И то уже начинал забываться, какого это, ввязавшись в эту авантюру.       А хотел ли он в действительности убивать Джека? Этот вопрос Джефф себе задал, по мере пути вдоль домов. Он не знал. Если так подумать, этот парень не сделал ничего плохого. Ещë этот парень был до одури похож на него самого, подвергся издевательствам и пытался просто выжить под давлением. Он мог убить, теперь Джеффри был уверен, купить официальную медицинскую справку, но его глаза тогда... Что-то с ними было не так, ответ словно крутился у Торндайка на краю мыслей, но так и не мог окончательно сформироваться в предположение. Специальные склеры с особым покрытием, вроде медицинских, или что? Не может же человек совсем жить без глаз, верно? Это просто физически невозможно, да и закрытые глаза на официальных документах подозрительны тогда были. Что ему прятать, если нечего попусту? Странно.       За мыслями о чужих глазах Джефф подловил цель своего прибытия в новый район во дворе. Не то, чтобы долго ловил, больше повезло. Парень спокойно курил во дворе, наблюдая за площадкой, когда Джеффри бесшумно подошëл к нему сзади, а затем сел рядом, перемахнул через лавочку одним движением.       – После чего потяжелее перешëл на классику? – выкинув уже дошедшую до фильтра собственную сигарету, Джефф потянулся за портсигаром, дабы достать новую. – Когда отдавать будешь?       – Простите, мы знакомы? – Тим отвлëкся, переводя взгляд на спросившего. И замер, когда увидел знакомый знак в чужой руке. Нахмурился, собираясь с мыслями, но быстро отмер, снова возвращая взгляд на площадку, убрав одну из рук в карман. – Мне нечего возвращать этому ублюдку.       – Ублюдок считает иначе, Тим, – Торндайк прикурил, отправив в урну подпалëнную спичку. – Если не отдашь, мне придëтся тебя убить.       – В таком случае можешь прямо сейчас резать. Или стрелять, тут что больше нравится, – усмехнулся Вотройт, наклонив голову, взглянув на Джеффри нечитаемым взглядом. Парень выглядел молодо на фотке, но вот сейчас, вживую, будто бы наоборот был старше. – Но какой тогда смысл? Я не продаваем на органы, синоним слова болезнь да труп. Знаешь, сколько я в своë время наркоты проглотил? Два передоза тому ответ. Меня на эвтаназию отправить хотели, чтобы не мучился, когда я еле от наркоза отошëл.       – Не отправили в итоге потому что дорого обошлось бы? – Джеффу было не то, чтобы интересно, он просто поддерживал наигранный диалог, уже зная, что не сможет выбить денег у человека, у которого их нет. Разве что можно было как-то намекнуть нанимателю, что у тела есть ещë внешний вид, если привести в порядок да попробовать хотя бы за деньги продать геям... Оценивая с этой точки зрения, Джефф фыркнул. Ей богу, это вот продать? Да побитый жизнью человек, кое-как на ноги каждый день поднимающийся, твëрдо стоящий только по неизменным законам физики.       – Решили, что я этих денег не стою. И так бы умер в течении года, все в это верили, – пожав плечами, Тимоти посмеялся, убрав чëлку назад. Под глазами залегли очертания синяков не высыпания, явно когда-то были больше, в последние месяцы, может, год, Вотройт явно начал идти на поправку и отказался от наркоты. От парня не пахло ни одним известным Джеффу наркотиком, лишь дешëвым табаком. – Но, знаешь, был один парень, который не поверил. Раньше мозги мне промывал, что я должен бросить, что мы друзья... А потом пропал одним днëм. Знаешь, где встретились? В послеоперационной. И он продолжил меня так донимать, что я живу дольше прогнозов. Собаки ради хозяина живут, я ради друга, которого не просил. Стоит ли так жить до сих пор не знаю, но меня не спросили, жизнь выдавая, также и отберут, проще не париться.       – Романтично, — съязвил Джефф, быстро докурив свою сигарету и выпустив дым. Он не перебивал, просто слушал, попутно делая заметки да предположения, могла ли идти речь о том, кого Джеймс на колени поставил в их встречу. Худи, кажись, того охранника звали. — Для чего ты мне всë это рассказал? Разжалобить?       – Просто. В последнее время мне не с кем поговорить, да и... Должен же ты знать, с кем имеешь дело, я не такой одинокий наркоман, каким считают, — парень пожал плечами, затушив сигарету о перила. И запустил окурок в урну, попадая не оборачиваясь. — Сломай руку и будем считать, что ты доходчиво мне всë пояснил.       – Я так понимаю, твой друг, о котором ты упомянул – цепная собака хозяина притона? Худи? – Джефф спрыгнул с насиженного места и убрал руки в карманы, подходя лицом к лицу. — Поэтому он из тебя долг не выбивает и я этим заниматься должен, да?       — Тот факт, что Джеймс внезапно послал тебя ко мне, уже веселит. Поскольку одним из условий, с которым Худи подчинялся Слендермену после ранения, стала моя неприкосновенность к их бизнесу. В прошлом и будущем, — Тим нахмурился, сложив руки в замок. — Не уверен, что Джеймс знает эту деталь, он не впервой пытается.       — Кому? — Вудс насторожился, услышав знакомое имя. — Джеймс не директор Вечной жизни?       — Слендермен создатель Вечной жизни, директора менялись, — спокойно подтвердил Тим, подняв глаза на лицо собеседника. — Ты не знал?       «Шеф полиции знает организатора борделя? Я многого не знал о Калифорнии...» – пронеслась в голове у Джеффа. Теперь складывался пазл, почему ему показалось то сравнение подозрительным.       — Джеймс сын Слендермена? — вопрос был очевидным.       Тимоти отрицательно покачал головой и даже засмеялся. Но всë же пояснил, что связь между этими двумя несколько запутаннее, чем кажется, куда он поклялся не лезть, поскольку стабильностью клуб никогда не мог похвастаться да ему предпочтительнее было не вникать. * * *       Высокая фигура в чëрно-белом обличии с ярким значком клоуна на груди зашла в клуб сразу же следом за официантом, пригнувшись с порога. Кошачья маска на лице официанта, искажëная сколом, скрывала эмоции носителя, но не голос, которым тот мимолётно поприветствовал гостя. Хриплый и спокойный голос, намекающий даже на улыбку.       – Уныленько у вас. Где всë веселье? – отметил гость, зевнув, полностью игнорируя немногочисленных гостей. – Удивительно, что вы себя клубом позиционируете с такой обстановкой.       – Неужто дядя возвращается к брошенным детям? – горько усмехнулась девушка за стойкой, поставив шот на стол. И поправила густые, тëмные волосы, свесив их так, чтобы закрыть вошедшего от обзора.       – Джейн, Джейн, Джейн... – мужчина ответил на издëвку широкой улыбкой, но близко подходить не стал, обойдя по кругу, точь волк будущую добычу. – Что за хмурое лицо, малыш? Обидел кто?       – Отстань, монохромный. Даже не начинай. – буркнула девушка, махнув рукой.       – А раньше ты меня любила. – заметил монохромный, не отпуская улыбки, будто она была неотъемлемым атрибутом его лица. После чего потянулся в карман и достал горсть маленьких разноцветных конфет-леденцов, положив на стойку рядом. Чëрные перчатки, скрытая белой пудрой кожа на лице, дурацкий чëрный клоунский нос и чëрно-белые одеяния. Будто взрослая серость пролилась на детского аниматора, глуша всю его индивидуальность да то, за что любили дети. – Будешь?       – Я буду! – тут же отозвался парнишка, дëрнувшись, когда потянулся за сладостью.       Мужчина с улыбкой передал конфеты по адресу, потрепав юношу по каштановым волосам.       – Засунь это всë себе в задницу, Джек. – Джейн фыркнула, переключаясь на напиток. – Ты никогда мне не нравился. Неужто забыл, что владел судьбой каждого из нас, дядь? Теперь это в прошлом, ты больше не наш хозяин. И любезничать с тобой я не собираюсь.       – Что ж... Вот и правильно, Тоби, не слушай вредных тëть, – монохромный щëлкнул по носу мальчишку, засмеявшись. И плевать, что этому мальчику, которому недавно было четырнадцать, а то и меньше, уже давно стукнуло совершеннолетие. – Молодец, моя школа.       – Клоун. – девушка залпом опрокинула в себя алкоголь, поморщившись.       – И это правильный ответ, миледи, перед вами единственная звезда неповторимых номеров! Смеющийся Джек или просто Мастер к вашим услугам. – Джек с улыбкой представился, наигранно поклонившись, после чего сделал заказ в виде сока и джин-тоника.       – С каких пор ты стал пить у нас? – спокойно поинтересовался голубоглазый парень с бейджем «Хелен Отис» из-за барной стойки. Джейн отодвинула пустой бокал ему почти в раскрытую ладонь, удалившись тихо и бесшумно, точь нашкодившая кошка.       – Это не мне. – бодро отозвался Смеющийся, осматривая бар. – Джейсону разбавлю его унылую мину. Нет, ну кто так на работу приходит? Всех клиентов вам распугает. Я уж молчу про эту вывеску. Надо будет сделать вам новую, бедолаги, эту уже ничто не спасëт.       – Восхищайтесь собой тише, будьте добры. – официант ловко просочился между стульями и столом.       – Котик дело говорит, ещë завидовать начнут. Итак, начальство где?       – У Худи от-отгул. – почти не заикаясь и не дëргаясь отозвался поедающий конфеты парень, навострившись.       – Интересно, конечно, но он не начальство. – Джек кивнул, настучав по стойке пальцами одному себе известный ритм. – Лю где?       – Он терпеть не может это имя... – пробормотал Хелен в полголоса.       – А я терпеть не могу зоопарки, но все не закроешь, верно? – резво отозвался Смеющийся, сверкнув улыбкой. – Так, где?       – У себя, – Отис поставил на стойку сок, принимаясь за приготовления Джина. И этот стакан с яблочным соком Джек сразу отодвинул к Тоби, кивнув на вопросительный взгляд.       – Пей, Тоби, угощаю. Любишь сладкое есть, люби и запивать его чем-нибудь, пожалей здоровье.