Три основатели Тендзику

«Я хочу стать сильнее!» Какуче заскулил с того места, где он лежал на земле, Такемичи просто промычал в ответ, очищая оцарапанные колени Какучо. — Я тоже хочу защитить тебя. Мичи, ты всегда защищаешь меня, и тебе тоже больно, — он указал на синяк, формирующийся сбоку на лице мальчика. — Я не против защитить тебя, Каку-чан, — Такемичи одарил его зубастой улыбкой. Какуче нахмурился, заметив, что Такемичи вздрогнул от боли в лице. Он резко сел и нежно коснулся лица Такемичи: «Нам нужно принести лёд для твоего лица. Ты можете прийти ко мне домой! Мама и папа хотят видеть тебя снова!» Такемичи поджал губы и отвернулся от Какуче — Прости. Мне нужно домой, мне нужно позаботиться о маме. Какуче фыркнул и упер руки в бока: — Ты всегда заботишься о других людях, позволь мне хоть раз позаботиться о тебе! — Я не могу… «Да ладно, я же живу за углом!» Какуче схватил его за руку и потянул за собой. Такемичи колебался, ему действительно пора возвращаться к матери. Но он так заботился о ней, неужели ничего страшного в том, что он немного опоздает домой? "Хорошо!" *** Ханагаки Такемичи решил, что ненавидит снег. Это сделало его мать еще более больной, и она проводила все больше и больше времени в больнице. Он не хотел идти в школу, он хотел остаться с матерью. Но однажды вечером он решил, что если он пойдет в школу и будет хорошо учиться, то сможет получить хорошую работу. И тогда у него будет много денег, и мама сможет получить все необходимое лечение! И он так и сделал: он перестал играть в футбол в обеденное время с мальчиками из своего класса, а вместо этого остался в классе, делая дополнительные записи, спрашивая учителя о дополнительных домашних заданиях. Какуче был удивлен внезапным изменением успеваемости своего лучшего друга, но также был немного опечален тем, что Такемичи стал проводить с ним меньше времени. Он высунул голову из-за угла и увидел, как Такемичи проигнорировал его бенто и вместо этого записал математические задачи, которые должны были быть домашним заданием. Но Такемичи никогда не мог отказать ему, верно? Поэтому он улыбнулся и сунул футбольный мяч под мышку, прежде чем войти в класс. «Мичи-» — Прости, Каку-чан, не сейчас, я должен получать хорошие оценки, — прервал Такемичи, не отрываясь от своей бумаги. Какуче стукнул кулаком по столу, напугав мальчика, который смотрел на него своими большими голубыми глазами. «Каку-» — Давай, Такемичи! Ты меня избегаешь? Я сделал что-то не так?" "Нет! Нет, я обещаю, что не так… — отчаянно заверил Такемичи, не желая расстраивать своего друга. «Тогда почему ты не хочешь играть со мной? Ты мой единственный настоящий друг. Мичи, больше никто меня не любит, они думают, что я слабый и глупый», — подбородок Какуче дрожал, когда он пытался сдержать слезы. Внезапно его крепко обнял не кто иной, как Такемичи. Объятия Такемичи были в тройке его лучших вещей за все время, прошло так много времени с тех пор, как он их получал. Он слегка улыбнулся, когда почувствовал, как Такемичи проводит пальцами по его волосам. «Мне очень жаль, что я не тусовался с тобой в последнее время. Моя мама просто очень больна, поэтому я должен получать хорошие оценки, чтобы найти хорошую работу и купить ей необходимое лекарство». — Тогда почему ты мне не сказал? Я буду усердно работать вместе с тобой, заработаю вдвое больше денег за половину времени, чтобы твоя мама поскорее поправилась!» "Действительно?!" — Конечно, только больше не оставляй меня одного, ладно? Давай пообещаем, что если у одного из нас проблемы, ты должен рассказать другому. — Обещаю, — улыбнулся Такемичи. — Ах, но ты обещаешь мизинец? — спросил Какуче, приподняв бровь, протягивая свой маленький мизинец. Такемичи хихикнул, прежде чем обхватить мизинец Какуче: «Обещаю, Каку-чан!» Однажды, вскоре после окончания зимы, Какуче не пришел в школу. После того, как в тот день занятия закончились, Такемичи решил зайти к нему домой, чтобы узнать, все ли с ним в порядке. А точнее никого не было дома. Он старался не думать об этом слишком много. До следующего дня учитель сообщил классу, что Какуче и его родители попали в автомобильную аварию. Его родители не выжили, и его отправили в детский дом. Такемичи не знал, как реагировать. Он должен был плакать, плакать и плакать, но он не мог, потому что тогда его мать спросит о его красных опухших глазах. Его матери просто нужно было беспокоиться о том, чтобы поправиться, он не мог потерять кого-то еще. *** «Прошел год, — подумал Какуче, — с тех пор, как я видел его в последний раз». Восьмилетний мальчик смотрел в окно, наблюдая, как медленно тает снег с приходом весны. «Какуче!» Он подпрыгнул, услышав свое имя, и, повернувшись, увидел Изану, стоящую там со скрещенными руками. — О, Изана, ты проснулась. "Почему ты грустишь?" «Я..Мне не грустно-» «Ни один мой слуга не должен грустить», — заявил он. Какуче ошеломленно посмотрел на него. Он действительно хотел, чтобы Изана не могла так хорошо его читать. — Я просто расстроен, что наше «королевство» тает, — полусолгал Какуче, указывая в окно на тающий снег. «Ах, хорошо, мы просто построим его снова в следующем году, и он будет больше и лучше, чем этот. Ты должен начать планировать, — проинструктировала Изана, подходя к окну, чтобы выглянуть наружу. — Конечно, Ваше Величество, — шутливо поклонился Какуче, и Изана игриво ударил его по голове. «Я слышала, что у нас в общежитии появится новый ребенок, так что тебе придется убрать всю одежду с запасной кровати», — сказала Изана. Какуче вздохнул, в последний раз, когда они делили с кем-то свое общежитие, ему неделями снились кошмары из-за сумасшедшей болтовни, которую продолжал ребенок. — Я думаю, он твоего возраста. Это все, что я знаю." — Будем надеяться, что он не задержится надолго. Мне не нравится делить свое пространство ни с кем, кроме тебя». Остаток дня Какуче думал о том, кем может быть новенький. Он всегда был любопытным ребенком, это заставило его вспомнить первый и единственный раз, когда он пришел в дом Такемичи. Flashback — Извините, это небольшой беспорядок, — извинился Такемичи, впустив Какуче внутрь. Мальчик оглядел дом, он был маленький, и уюта в нем не было. Ни света, ни звуков, кроме тех, что издают их маленькие ножки, ни картин на стенах. Такое ощущение, что здесь вообще никто не жил. Такемичи провел его в свою комнату, она была такой же голой, как и весь дом, только маленький футон на полу и одежда, сложенная аккуратными стопками у стены. — Извини, у меня действительно нет игр, — извинился Такемичи, почесывая затылок. — Перестань извиняться, все в порядке. Мы все равно можем просто поговорить, — заверил Какуче. Двое семилетних детей сидели на маленьком футоне, было так тихо, так непохоже на его дом, где его отец всегда играл музыку, а мама всегда была на кухне, напевая, готовя его любимые закуски. — Здесь всегда так? — наконец спросил Какуче. "Как что?" "Тихо? Это действительно нормально, когда твои родители оставляют семилетнего ребенка одного?» Такемичи пожал плечами: «Я привык к тишине. И здесь только я и моя мама в любом случае. Хотя меня проверяет милая дама по соседству, так что все в порядке. Какуче хотел спросить больше, и он это сделал, он задал кучу вопросов, потому что не мог держать свой чертов рот на замке. «Почему мы не можем включить свет?» «Нужно экономить энергию». "Почему?" «У нас не так много денег». — У тебя есть папа? — Нет, я никогда его не знал. — Где твоя мама? Такемичи колебался с этим ответом, как и со всеми теми, что вращались вокруг его матери: «Работает». — Я думал, ты сказал, что она больна. "Она." "Затем-" — Мы можем поговорить о чем-нибудь другом? Такемичи прервал его с улыбкой: «Ты действительно хорошо выступил на своем последнем футбольном матче. Давай поговорим об этом». And flashback Это было во время ужина, когда один из сиделок позвал Изану и Какучо в холл. «Новенький сейчас у вас в общежитии. Идите, тепло поприветствуйте его, Изана, будь полегче с ребенком. Изана закатил глаза, прежде чем кивнуть. Он схватил Какуче за руку и потащил его к себе в спальню. Изана пинком открыла дверь, надеясь напугать новенького внутри. И он это сделал, мальчик, который стоял спиной к ним, вскочил на его место. Изо рта мальчика вырвался тихий вскрик, Какуче стало плохо, Изана уже пугала его. Но когда маленький мальчик повернулся, Какуче почувствовал, будто время остановилось, когда он увидел эти водянистые голубые глаза. Эти глаза, которые он помнил такими блестящими даже тогда, когда их наполняли слезы, теперь тусклые и почти безжизненные, смотрели на него с удивлением. У восьмилетнего ребенка не должно быть таких тусклых глаз, особенно у Такемичи. Изана первой нарушила молчание: «Какуче, я побью этого пацана, если он не перестанет смотреть на твой шрам». — Н-нет, Изана, — выдавил Какучо, вытянув руку перед Изаной. — Каку-тян, — наконец сказал Такемичи со слабой улыбкой. «Мичи!» Какучо подбежал к нему, поднял и закрутил, как принцессу. Изана ошеломленно наблюдала за разворачивающейся сценой. Позор, он с нетерпением ждал возможности избить этого ребенка. Когда Какуче, наконец, опустил Такемичи, он схватился за его лицо и посмотрел на него сверху вниз (он действительно вырос за год разлуки): «Что, черт возьми, ты здесь делаешь, Такемичи?» — У тебя классный шрам, Каку-чан, — уклонился Такемичи. — «Каку-чан», да? Ты действительно позволяешь кому-то называть тебя чем-то таким ребяческим, — огрызнулась Изана, ему не понравилось, что его друг-слуга был так… ну дружелюбен с другим человеком. «Ты так и не ответил на мой вопрос: Мичи, почему ты здесь?» Какуче уже предположил ответ, зачем еще ребенку быть здесь, в приюте? Но он надеялся, что Такемичи не скажет этих слов. Он надеялся, что Такемичи просто скажет, что собирался в гости, а потом пойдет домой к маме. Слезы текли по покрытым пятнами красным щекам Такемичи, но он продолжал улыбаться Какуче, счастливый видеть его после стольких лет. — Разве это не очевидно, Какуче? Либо он сирота, либо родители его не хотели, — сказала Изана. — Не… не говори таких вещей, Изана, — пробормотал Какуче, не отводя взгляда от Такемичи, все еще глядя на его плачущее лицо в ожидании ответа. — Моя мама была больна, ты помнишь? Наконец Такемичи заговорил. Какучо кивнул. «Она была не просто больна, это был рак. У нее это было с тех пор, как я был маленьким, но лечение просто перестало работать, — его голос дрожал, когда он говорил, он медленно протянул руку и схватил руку Какуче. Какуче переплел свои пальцы с пальцами Такемичи и притянул его к себе. Его герой не должен был пройти через это. Какуче мгновенно потерял своих родителей, но Такемичи пришлось наблюдать, как его мать медленно умирала на протяжении многих лет. Изана расстроился. Какуче был единственным, кто у него был в этом богом забытом мире, и он чувствовал, что этот парень Такемичи крадёт его, поэтому он выбежал из комнаты. — Не беспокойся о нем, ему просто нравится привлекать к себе внимание, — пробормотал Какуче, проводя пальцами по волосам Такемичи. — Я не против, рад снова тебя видеть, Каку-чан, — пробормотал Такемичи в грудь Какуче. — Я бы хотел, чтобы это было не так. "Хм. Я знаю. Но я знала, что мама скоро умрет. Но все равно больно». "Это нормально. Тебе позволено причинять боль». Такемичи тихо всхлипнул в объятиях Какучо: «Я скучаю по ней, и я скучал по тебе!» «Я тоже скучал по тебе, Мичи, мой герой». «Я не чувствую себя героем, я не смог спасти собственную мать». «Не всех можно спасти, нужно просто приложить все усилия». «Отныне я всех спасу!» Потребовалось некоторое время, но Изана, наконец, потеплел к Такемичи (даже если он отказывается это признать). Он был рад иметь еще одного друга-слугу. Даже если он всегда попадал в опасные ситуации, чтобы помочь другим. Изана и Какуче впустили Такемичи в свое королевство, Тэндзику, место для детей, у которых не было семей. Улыбка и сияние глаз Такемичи в тот день навсегда останутся в их памяти. — Я могу спасти всех, Каку-чан! Я компенсирую, что не смог спасти свою мать!» *** Изана был филиппинцем, у него была загорелая кожа. У Какуче был массивный шрам на лице, и он был наполовину слеп. Когда дело дошло до усыновления, они никогда никому не приходило в голову. Но это было нормально, они хотели остаться вместе, и когда Изане исполнилось 18 лет, он собирался усыновить Какучо и Такемичи, и они вместе построят свое королевство. Но Такемичи был хорошим мальчиком. У него было лицо, которое искали приемные родители, и Изана с Какучо это ненавидели. Каждое воскресенье, когда ты должен был одеваться как можно лучше и стоять в очереди, пока люди подходили и судили тебя по твоей внешности. Выберач тебя, как свою игрушку. Они не хотели, чтобы Такемичи был усыновлен, это было эгоистично, не давая ему, возможно, попасть в хороший дом, но они не хотели разлучаться. Так что каждое воскресенье они делали все возможное, чтобы спрятать Такемичи за собой и своими подлыми рычаниями. И это работало годами и годами, и они были так близки к тому, чтобы осуществить свою мечту вместе. Изане осталось всего несколько месяцев до 18 лет, Какуче и Такемичи было по 14. Но однажды в воскресенье, как бы они ни пытались его спрятать, эта милая (Изана и Какуче думали, что они были злыми, пытаясь украсть Такемичи) парочка продолжала встречаться с Такемичи. К большому несогласию Такемичи, Какуче и Изаны, Такемичи был усыновлен и должен был переехать в Токио с парой. Изана был в ярости, в итоге он вырубил сиделку и заперся в своей комнате, даже не впуская Какуче. Какучо остался, чтобы увидеть слезящуюся извиняющуюся улыбку Такемичи, которую он никогда не хотел видеть. — Прости, Каку-чан. «Не смей извиняться, это не твоя вина». «Я все еще хочу, чтобы вы с Изаной сделали Тенджику реальностью». "Мы сделаем, и ты присоединишься к нам, да?" "Конечно." *** Такемичи каждый день писал письма, так как его новые «родители» не позволяли ему постоянно ездить в Йокогаму. Но письма были совсем не такими, как настоящие, и Изане не нравилось слышать об этих новых друзьях, которых заводил Такемичи. Какуче был расстроен (хотя и скрывал это), когда Такемичи говорил об этой девушке из его школы, которая, как он думает, влюблена в него. Они не были счастливы, когда узнали, что Такемичи покрасил волосы в блонд на вызов своих новых друзей. Они боялись, что Такемичи забудет о них, забудет Тенджику. *** Прошло несколько месяцев, и Изане исполнилось 18 лет, он вытащил себя и Какуче из того приюта, который был их домом в течение многих лет. И отправился в Токио. С тех пор, как Изане исполнилось 16 лет, ему разрешили выходить на улицу и «работать». Но на самом деле он формировал Тэндзику, собирал членов, чтобы, когда он и Какуче (и Такемичи) вышли, все было готово для них. Излишне говорить, что многие мирные жители Токио были напуганы, когда из поездов вышли сотни людей в длинных красных плащах. Изана посмотрела на Какуче, который теперь был намного выше его, и он улыбнулся. Он чувствовал себя сильным, все складывалось воедино, всё, что им было нужно, чтобы завершить это, был сам Ханагаки Такемичи. Вы можете себе представить их удивление , когда они, наконец, нашли Такемичи на заброшенной автостоянке, болтающимся с членами Токийской банды Мандзи, которая сформировалась около двух лет назад. Еще больше Изана ненавидел человека, свисающего с плеч Такемичи, Сано Манджиро. Парковку быстро заполнили 400 участников Тендзику, окруживших примерно 10 участников Томана. «Такемучи! Отойди от них, — крикнул Дракен. — Такемучи? Изана подумала: «Какое глупое прозвище. Только Мичи в порядке, и ее можем использовать только мы. Члены Томана собрались и приготовились к бою (это было действительно жалко). Но, скорее, Такемичи на самом деле не прятался за Дракеном, а скорее подошел к двум людям перед бандой Тэндзику и обнял их. Члены Томана были сбиты с толку и кричали ему, чтобы он уходил. — Хватит орать, Такемичи с нами! Какуче зарычал на них. — Даже не пытайся угрожать ему, Такемучи с нами, — ответил Майки, глядя на них, на то, где рядом с ними стоял Такемичи. Такемичи слегка усмехнулся. — Майки-кун, Каку-чан не лжет, — он указал на высокого мужчину в шрамах рядом с ним. Члены Томана заметили симпатию в прозвище, но на самом деле они просто хотели знать, какого черта 400 членов банды ополчились на них. — Такемучи, что происходит? — обеспокоенно спросила Чифую. У Такемичи была привычка попадать в неприятности с другими бандами. «Пожалуйста, не беспокойтесь обо мне. Все эти члены, которые окружают тебя, — Тенджику, банда, частью которой я являюсь». — Вот почему ты не присоединился к Томану?! Зачем вообще тусовался с нами?» — отрезал Майки. — Не кричи на него, Сано Манджиро, в конце концов, Такемичи — один из основателей, — выступил вперед Изана, его длинные серьги болтались на ветру. "Хм?" Дракен спросил: «Такемучи является основателем такой огромной банды… и немного страшной?» — Эти люди выглядят опасными, Такемучи, тебе не следует находиться рядом с ними, — пробормотала Мицуя. «Давай, бросишь своих друзей ради этих преступников?» — спросил Майки. Член Тенджику, одетый скорее в черную форму, чем в красную, выступил вперёд. — Что заставляет тебя думать, что мы преступники, маленькая крошка? — спросил Ран. «Вы только посмотрите на себя, все вы, оставьте Такеучи в покое». На этот раз вперёд вышел Такемичи, остановившийся на полпути между Тенджику и Томаном. «Майки, Дракен, Чифую, все. Я открою вам маленький секрет, я сирота, и я вырос с этими двумя, — он указал на Изану и Какучо, которые гордо стояли, — несколько месяцев назад меня усыновили и заставили приехать сюда, в Токио. Я не жалею, что подружился с здешними людьми, но ты должен понимать, что дружба на несколько месяцев ничто по сравнению с узами, которые мы, сироты, разделяем». — Тендзику захватит Японию, — громко сказал Какуче, убедившись, что все его услышали. Члены Тендзику аплодировали. — И мы будем доминировать над Томаном, если ты встанешь у нас на пути, — добавила Изана. Члены Томана зашипели, Такемичи выглядел могущественным с того места, где он стоял с армией из 400 человек позади него, он также смотрел на дом, где ему самое место. «Тенджику существует гораздо дольше, чем вы думаете. Мы планировали это с тех пор, как мы были детьми в приюте. Я вместе с Каку-чаном, моим лучшим другом, и Изаной, моим старшим братом, создадим новую эру для Японии! Для тех, у кого никого нет!» — гордо закричал Такемичи, а Тенджику подбадривал его. Изана чуть не задохнулся, прежде чем на его лице появилась широкая улыбка. Такемичи назвал его своим братом, и это значило для него больше, чем Такемичи когда-либо знал. «Майки-кун, Дракен-кун, я не хочу прекращать дружбу с теми, кто в Томане. Просто держись подальше от Тенджику, и Томан не будет раздавлен, — сказал Такемичи с улыбкой, но в его словах была явная угроза, они никогда не видели Такемичи таким. — Н-но! — Мы понимаем Такемучи, — прервал Дракен Майки. «Я не принадлежу Томану, но я бы хотел остаться с вами друзьями. Я был и всегда буду с Тенджику, — он жестом пригласил Какуче и Изану подойти поближе, и они так и сделали, встав по обе стороны от него, — наше королевство!!