Ты пахнешь как любовь
Ты сумасшествие с первого взгляда
Ты пахнешь шоколадом. Пахнешь, как цветы
Пахнешь как мечты, воплощаемые с нуля
Пахнешь как желание — чистое животное желание
Но ты пахнешь на шестнадцать, ты как первое свидание.
На улице позднее время суток. Оставшись один дома, длинноволосый брюнет лежит в комнате на своей кровати, положив обе руки себе под голову и смотрит в потолок, размышляя о том, что волновало его очень давно: «Почему его так сильно привлекает запах друга?». Никакого особого запаха у Казуторы не было, но лишь когда оба находились рядом друг с другом, то Баджи ощущал этот дурманящий аромат, который нельзя было описать и сравнить и с чем либо, этот запах всегда цеплял его. Чувствуя благоухание которое затуманивало его разум, из-за чего Кейске уже не отвлекался на что другое.
—Ну пиздец, видимо, я уже до безумия помешан на нем—пронеслось в голове Баджи из-за чего он усмехнулся. Встав с кровати, парень направился к задвижке у своего рабочего стола. Открыв её длинноволосый достал светло-серую футболку. Да, она принадлежала Ханемии, когда тот весь в крови пришёл в дом друга. Длинноволосый обещал постирать её и вернуть, а Казуторе дал свою. Баджи уткнулся в лицом в ткань футболки, вдыхая запах, на ней даже осталось пятно от крови желтоглазого. —
Ну я и псих. Прости Тора, но теперь это моё. — стоя у рабочего стола, мысленно извинялся Баджи, он рад что его друг забыл о ней, хотя прошла всего неделя, возможно и вспомнит. Из раздумий Кейске вывел звонок в дверь, из-за чего он даже вздрогнул и сбился с мысли.
—И кто там припёрся?—положив футболку на стол, клыкастый со злостью пошёл открывать дверь параллельно угадывать кто же мог прийти, по скольку мать вернётся только утром. Не смотря в глазок, всем видом показывая свою
дурость смелость, с возмущенным лицом Баджи распахнул двери, оперевшись о проходной косяк, в подъезде на против его двери стоял объект воздыхания Кейске.
—Впустишь? — смотря своими большими и по детски наивными глазами в глаза Баджи говорил Казутора, вытирая тыльной стороной ладони кровь из носа. Это был не первый и даже не второй раз, когда Ханемия весь в крови приходил в дом длинноволосого. Поэтому Баджи уже не удивлялся, это стало для них в порядке вещей, но каждый раз клыкастый был рад его видеть, ему было приятно осознавать что для Казуторы именно он самый близкий человек, которому тот может довериться.
—Залетай. — сказал Кейске ухмыльнувшись и рукой дотронувшись до спины желтоглазого, пока тот заходил в квартиру. Спина Казуторы была тёплая, по сравнению с рукой Баджи, ощутив холод чужой руки через тонкую ткань ветровки, Ханемия вздрогнул и по его спине прошлись мурашки, длинноволосого очень умилило это. Уже зная абсолютно каждый угол в этом доме, Казутора направился в комнату Кейске, а Баджи пошёл на кухню за медикаментами, чтобы обработать нос и раны желтоглазого, ему было интересно кто на этот раз перешёл дорогу Ханемии. Взяв в руки аптечку, до клыкастого только дошло. —
Блять…— он галопом понёсся к себе в комнату, он забыл, что футболка Казуторы лежала прямо на самом видном месте. Забежав в комнату, он увидел друга стоящего рядом со столом, который держал в руках свою (уже не свою) вещь и задумчиво повернулся на Кейске который стоял у входа с круглыми глазами и нахмурив брови, не зная как объяснить это.
—Так вот где она. — улыбаясь и немного прищурив глаза сказал Ханемия, Баджи только открыл рот чтобы хоть что-то сказать в свое оправдание, но Казутора опередил его: —Оставь её себе, если нужна. — все с таким же выражением лица говорил он, положив футболку обратно на стол. Кейске ещё никогда в жизни так не позорился и не стоял краснея от стыда за самого себя, как он мог забыть убрать её? Сейчас он был готов, провалиться сквозь землю. Поставив аптечку, он быстро убрал уже официально свою вещь обратно в задвижку, пока Казутора с улыбкой наблюдая за ним садился на стул у стола.
—Твою мать, объяснять не буду. — прямолинейно выпалил Баджи со злостью, хотя смотря на его румянец, он не выглядил сильно устрашающим или злым, а даже наоборот очень милым. Открыв аптечку он дал вату другу чтобы тот вытер кровь у носа, а сам принялся наливать перекись на вату, чтобы обработать ссадины на лице Ханемии. —Что на этот раз произошло? —как ни в чём не бывало спросил длинноволосый, убирая одной рукой чёлку закрывающую желтый глаз с лица Казуторы и придерживая её рукой, тем самым полностью открыв вид на его лицо. Как же ему нравилось это лицо, огромные глаза жёлтого цвета и родинка у глаза, которая делала Ханемию более милым, но все портили ссадины, которые так не любил Кейске, но при этом ему доставляло удовольствие обрабатывать их и касаться лица Казуторы.
—Отец. — взгляд Ханемии потускнел. Отца он может вынести хоть с одного удара в пол силы, но что-то не позволяло ему ударить его. Поэтому когда тот замахивался на мать, Казутора лишь закрывал её собой и был избитым, как бы мать не пыталась поменять их местами. —Он выгнал меня из дома и сказал, что я ему не сын. — парень спокойно говорил об этом, по скольку такое было часто и он привык, единственная вещь которая его радовала, это то, что он вырос и мог хоть как-то защищать мать. Кейске с жалостью слушал, что говорил его друг и шумно выдохнул носом, как бы возмутившись поведением отца Казуторы.
—Как же он заебал. —гневно сказал клыкастый отстранясь от лица желтоглазого и немного слегка взяв его лицо в руки начал осматривая нет-ли ещё ссадин на лице парня напротив. Ханемия полностью прислонился щекой к одной из холодных ладоней Баджи и немного прикрыл глаза, положив поверх руки друга свою.
—И как мне это понимать?—Длинноволосый не понимал этих действий, немного краснея от смущения и повернувшись в другую сторону он нахмурил брови, хотя ему это нравилось и Кейске не собирался вырывать свою руку из тёплого плена.
—И не говори. —произнёс Ханемия с улыбкой, вставая с места и опустив руку друга, тем самым оборвав их не особо длительное соприкосновение из-за чего Кейске закатил глаза, ему хотелось бы продлить этот момент. Лишь рядом с Казуторой, Баджи мог снять маску грозного парня и дарить ему свою любовь и заботу, которой желтоглазому не хватало в детстве и поэтому Баджи был единственным, на кого Ханемия мог положиться и поэтому заботился о друге будто о своём ребёнке, он лишь к нему относится бережно без какой либо агрессии и больше никто кроме Казуторы не знал о такой стороне Кейске.
На часах уже второй час ночи, а парни только собирались ложиться спать, по скольку все это время они болтали о своём и совершенно забыли о времени, а ведь завтра Баджи нужно было ещё в школу. Как всегда он постелил обоим на своей кровати, так как кровать у него была не маленькая, не двуспальная конечно, но все же. И как им не доверять друг другу учитывая тот факт что они спали на одной кровати, так ещё и несколько раз? Ведь с кем попало в одной кровати не спят, но об этом они точно никому не расскажут, это их общий секрет. Тем более, как Баджи после такого не влюбиться в своего друга? Учитывая то, что он всю ночь находится на неприлично близком расстоянии с Ханемией и их тела чувствуют тепло друг друга. Они уже стали как несколько лет женатая парочка, ложились каждый на свою сторону кровати, не нарушая этой идиллии. Казутора всегда ложился у стены, по скольку один раз он уже упал когда лёг у края, потому что его во сне выпнул Кейске, но при этом сам Кейске говорит, что не может такого быть.
Ханемия развернулся к стене сложив руки напротив лица и немного согнув колени быстро заснул, а Баджи лежал на спине, положив одну руку под голову, скрестив ноги, он свою очередь всегда засыпал второй, даже если хотел спать сильнее, он должен был убедиться что Казутора уже уснул, а потом и сам спокойно засыпал. Ханемия вздрогнул и нахмурился во сне, клыкастый из-за неожиданности повернулся в его сторону, скорее всего первого мучали кошмары. Баджи не задумываясь развернулся набок и обнял друга со спины.
—Наверное это выглядит очень стремно со стороны.—пронеслось в голове длинноволосого, но при этом он уткнулся носом в тёплую шею Казуторы, вдыхая запах его волос и закрывая глаза, Кейске до чёртиков обожал так делать. Он даже не знал как к этому относиться Ханемия, по скольку второй всегда очень крепко спал и поэтому Баджи чувствовал себя последним извращенцем, позволяя себе такие действия, но его слишком сводил с ума желтоглазый, особенно когда на его лицо падал лунный свет с окна. Клыкастый испугался когда Казутора взял его руку в свою и засунул себе под футболку и первый почувствовал теплоту чужого тела, а так же не слабый пресс, который был у желтоглазого.
—Неужели он проснулся?— Кейске нервно выдохнул в шею друга, его бросило в жар и немного пиподнявшись он посмотрел на Ханемию, но тот лежал с закрытыми глазами и длинноволосый начал думать, что тот сделал это во сне, хоть и самому слабо верилось, поэтому он полностью ледяной ладонью присланился к чужому торсу.
—У тебя всегда такие холодные руки. — немного шёпотом произнёс Казутора, из-за неожиданности клыкастый вынул руку и ототдвинулся, из-за растерянности не понимал, что ему делать, это была уже не первая странность за сегодня. Кейске снова бросило в жар, его сердце бешено стучало, он не знал что думать и то о чем мог подумать Ханемия. Но второй развернулся лицом к Баджи с опущеным глазами, из-за чего тот вообще выпал из пространства. — Погрей их, Кейске.— Казутора поднял взгляд на друга и мило улыбнулся. Длинноволосый не знал чему удивлялся, он во-первых удивился такому преложению, а во-вторых не привычно, когда Казутора называл его по имени. По локоть засунув руку под футболку Ханемии Баджи положил ладонь на его грудь, а другой рукой приобнял друга и уже засунул под футболку со стороны спины, его руки были холодны как у трупа от чего по горячему телу Казуторы снова бегали мурашки и Кейске сильнее прижал его к себе, их лица находились в паре сантиметров друг от друга и желтоглазый так же обнял друга уткнувшись лицом в его грудь.
—Казутора, как давно ты знаешь это? — наконец-то клыкастый набрался смелости задать этот вопрос, после чего услышал слабый смешок. Он очень давно любил Казутору, которого видел практически каждый день, о котором думал каждую секунду. Казутору за которого он был готов убить кого угодно. Казутору ради которого было не жалко умереть. Казутору, который был единственным кто видел Кейске заботливым и любящим человеком. Казутору, чья привычка была улыбаться наклоняя голову в бок, Баджи каждый раз кайфовал с этой привычки. Казутору пахнущим ароматом, который ощущался как любовь.
—Давно.—Ханемия прижался тёплыми губами к ключице друга, оставив на ней поцелуй, теперь уже Баджи перенял себе его мурашки и лежал прижимаясь всем телом к любимому, уже слабо ощущая смущение, он хотел чтобы этот момент из его жизни никогда не заканчивался. —Кейске, ты пахнешь как любовь.
