В твоих глазах

Охотники быстро продвигались по лесу. Разрозненно и молча: Гию внизу, а Шинобу вверху. Так они... охватывали больше площади и не нарушали личные границы. Так мыслил Томиока. Кочо же наоборот, всем своим существом желала вмешаться в это его "личное", но просто улыбалась и не тратила воздух. Вот этот товарищ сегодня серьёзно их подводил — воздух был разряжённым и оледенелый. С другой стороны это и было понятно, ведь столпы поднимались на одну из самых высоких гор Японии. Ветер свистел в ушах, и если ранее они были защищены густым лесом, то и здесь природа их подводила, так как лесок заметно редел. Шинобу пришлось снизойти до своего товарища. То, что было часом раньше дуновением, ныне стало бесперестанными порывами, поднимающими снежную пургу. Глаза резало, а снежная завеса и так мешала обзору. Хоть демон и должен быть на самой вершине горы в своей усадьбе, почему бы ему не выйти на прогулку? У бабочки не получалось ступать обычным своим беззвучным шагом, а порой белоснежное покрывало бывало настолько глубоким, что оба истребителя проваливались: кто по колено, кто по пояс. Только дыхание немного отогревало, разгоняя кровь, но и то уже было затруднено. Нагнетающая ситуация. Наконец не осталось и следа растительности и охотники уже не пытались удержаться на предательском снежном полотне. Перед ними стояла усадьба, в которой уютно горел свет, а из трубы вился причудливыми узорами. дымок. Удивительно, ведь здесь обитает демон, пожирающий на обед всех лесников и людей, в общем-то сунувшихся сюда. Удивительно и то, что их не встретили ещё у подножия. — Предлагаю присвоить этот дом на одну ночь после выселения одного жильца, — Кочо повернулась и по-птичьи склонила голову, — Как вам идея, Томиока-сан? — Это будет рационально, — кивнул парень. Этот и без того законченный диалог был прерван оглушительным ударом распахнутой двери. — Ну наконец-то! А я уже заждался, думал, вдруг не дойдёте! — заливался речью демон, — Заходите, заходите, дорогие гости! — со зловещими искрами в глазах он хищно облизнул клыки. Не успела Столп Насекомых сделать и шагу, как её сдержанный напарник рванул к демоническому отродью, используя модификацию Второго стиля. Его стремительно несшуюся катану на путь к груди демона остановила выросшая оттуда рука, которую он, соответственно, и разрубил. — Как же... как же невежливо ведут себя гости, — в писклявом голосе безо всякого сокрытия звучала фальш, — А я надеялся на уютное чаепитие... И в этот момент он показался во всей своей омерзительной красе. Из-за спины показалось около десятка рук, каждая из которых держала топор. И они отнюдь не были чисты — наверняка это оружие часто используется в кощунственных целях. — О, не вижу сильного удивления и всё же не могу не похвастаться: это моя коллекция, точнее, лучшие из моей коллекции. Раньше они принадлежали людям. — Кажется, вас было на одного больше... — заметил демон и в следующий миг в его ногу целился клинок необыкновенной формы. Остриё пронзило лишь ладонь и всё же... — Хм... Такой клинок... Яд? — демон без какого либо намёка на боль или сожаление отчеканил себе топором поганую (не)часть тела. Томиока отаковал, пытаясь нанести ущерб и иногда у него даже выходило. Существо, бывшее когда-то человеком, распахнуло очи. В глазу блеснуло Кандзи высших лун и...крест поверх. Изгнанный. Гию отпрыгнул от несшегося на него кровавого топора. Кочо, однако, не была так везуча и оказалась схвачена выросшей рукой. Схвачена за шею, причём очень крепко. Он уже занёс оружие для удара, но Шинобу вовремя воспользовалась ножами в её обуви. То было неожиданностью для демона и он разжал хватку, только вот всё-таки полоснул топором по животу. — Ну ты!.. Грёбанная сучка! Шинобу упархнула на крышу, зажимая ладонью довольно глубокую рану и глубоко вдыхая украденный воздух. — Что ж... девчушка умотала, ну ничего. Есть ещё ты. — демон блеснул клыками и бросился в сторону Столпа Воды, готовя многочисленные орудия к атаке. Томиока умело отражал новые и новые удары, использовал стиль за стилем. Отродью удалось ранить его плечо и сломать ребро. Но Гию удалось отскочить далеко, использовав Водопад. Этому демону нужна резкая атака со всех сторон одновременно. И такое имелось в арсенале Столпа. Одинадцатая ката: штиль. Сначала демон не понял, откуда у него проявляются новые ранения, но спустя некоторое время стал замечать мимолётные движения охотника. Он великоват, да и поздно было: на его теле красовались десятки глубоких порезов. Кочо поняла ход мыслей товарища, чей взор на мгновение остановился на ней. Абстрактные атаки? Она и  сама о них помышляла. И лишь клинок Томиоки оставил последний порез, Столп Насекомых оттолкнулась от крыши и сверху замахнулась мечом, чтобы нанести множество надрезов, — а именно попадая в раны, нанесёные Штилем Гию, — тем самым введя яд в открытые ранения. — Что... Что вы задумали, ребята? Это раны? — демон заинтересованно оглядывался. — Я всего-навсего хотел убить Столпов и тогда он, возможно, вернёт меня. Кочо, понимая, что будет мешать, вновь ускользнула на излюбленную крышу. Теперь Томиока закончит. Уже заметно, что бывший демон лун двигается медленнее, а удары не чёткие. Гию заметил тоже самое и спокойно уворачивался от вялых взмахов топора. Наконец он собрался и вложил силы в одиночный удар Восьмого Стиля. Голова демона утонула в снегу, как и безвольное тело. Пепел постепенно рассеялся. Томиока заметил напарницу, которая уже спустилась с крыши и радостно махала ему. — Отличная работа, Томиока-сан! Быть может, вы всё-таки зайдёте? Опять она издевается. Это... немного нарушает душевное спокойствие Столпа. Но, произведя некоторые мысленные сравнения, Гию нашёл нахождение на веранде лучшим увязания в снегу. — Скажите, Томиока-сан, что значит ваше молчание? — в своей обычной манере спросила Шинобу, даже не надеясь на ответ. — Это значит, что я всё слышу, понимаю и делаю свои собственные выводы. — монотонно пробубнил парень. — Вот как... — теперь в задумчивости была сама Кочо. Гию не знал, как объяснить это чувство, но, кажется, он был донельзя доволен собой. Может стоит чаще так эффектно отвечать? Обо всём этом Томиока думал, оглядывая безымоциональным взглядом свою дражайшую напарницу, которая была прекрасна в задумчивости, а тем более без своего бесперестанного лепета. Кажется, она даже перестала замечать зияющую рану поперёк живота. Она отняла от неё руки в измазанном кровью хаори бабочки и багровое пятно охватывало всё большее пространство. Столп Воды неловко тыкнул пальцем. — У тебя кровь. Девушка нелепо оглянулась, будто бы и вправду только что узнала об этом. — Ой, да! — воскликнула она. — Жаль, испачкалось хаори... Кажись, для неё это было и правда очень печально, и всё же Томиока решил проигнорировать последнее изречение. — Давай перевяжу. — О да, Томиока-сан, вы могли бы! Постоянные лживые восклицание могли бы заставить ёжится кого угодно, кроме Гию, хотя голос её и похож на шелест тёплого ветерка. Так они и стояли неопределённый промежуток времени, ожидая первого шага со стороны каждого. — Почему-то мне кажется, что здесь прохладно, — это было необычное сочетание едкой фразы с не подающем признаков жизни голосом. — Знаете, я тоже об этом думала, — живо ответила Шинобу, — Однако там ранее жил демон... Да и нет здесь никого. Гию понимал. Это было не рационально, но... ладно. — Ладно. Кочо бережно сняла фирменное хаори, а затем и грубую, мешковатую форму охотника, бывшую ей великоватой. Что было странно — в корпусе к таким вещам относятся весьма внимательно. Теперь плечики Столпа Насекомых казались ещё более хрупкими. Бабочка, она была и так самым миниатюрным Столпом, а без формы и вовсе девочкой. Девочкой со множеством шрамов, нанесённых тем же множеством убитых ею демонов. Шинобу повернулась и вновь явила пришитую улыбку. Томиока подошёл и взял бинт из её рук. В этом всём нет ничего постыдного и её небольшая грудь туго перевязана специальными бинтами, и всё же Гию старается не прикасаться к её коже, но это не всегда выходит и он даже пару раз касается верхних бинтов. И пару раз его прошибает током. — Всё в порядке, Томиока-сан. Да-да, точно. Рана не слишком глубокая и вроде как существенного ничего не задето. Потом будет лишь очередной шрам. Гию аккуратно, но туго перематывает повреждение и Шинобу только раз тихонечко цыкает, когда он надавливает сильнее обычного. Одёргивает руки. Всё равно закончил. — Что же вы так переживаете? Снова молчание, а что сказать? От морозного дуновения Кочо ёжится и быстро натягивает форму, которая хоть немного согреет. Поднимает хаори и секунду отдаёт себе, чтобы посмотреть на него нежно-тоскливым взглядом. И на секунду её лицо потеряло всю фальш. У Гию заколо где-то около лёгких то ли от сломанных рёбер, то ли от студёного воздуха. Какие знакомые глаза... — Сознаюсь в том, что я наблюдала за вашим боем и подметила парочку сломанных рёбер, не так ли? — и снова кукольное личико. — Да. — Верно... Как насчёт моей помощи? Вы перевязали меня, я —вас. Никогда он не согласится. Не согласился бы. Никогда и никому, ни за что. А хочется ощутить то, что чувствовала она. Хочется ощутить? — Да. Её лицо выглядит почти удивлённым. Он снимает верхнюю часть формы и не позволяет себе ёжится. Она ощупывает повреждения и он шипит, тут же коря себя за это. Гию шипит не из-за боли(хотя из-за неё в том числе), а от обжигающе-леденящих прикосновений её пальцев. Шинобу привыкла не то, что к шипению, но и к стонам больных, но... Когда этот невозмутимый тип делает это... Неужели она так сильно нажимает? — Вам больно? — Нисколько, — он переживал подобное более тысячи раз, но не в точности такое. — Готово, — сказала Кочо, но тут приметила ещё одну рану на плече. — Тут ещё ранка на плече, минуту. Он-то и забыл. Что вообще происходит? Она ведь и раньше латала его у себя в поместье... Теперь мурашки распространились и на плечо. — Спасибо. Её руки дрогнули и, обернувшись, Томиока увидел, как глаза Кочо с увлечённых и задумчивых сменились её обычным рассеянным взглядом. — Нет проблем, Томиока-сан. Он медленно встаёт, просовывает голову в плотную рубаху и краем глаза наблюдает за Шинобу. Она улыбается. Когда же он увидит эмоцию, отличную от притворной радости, лживого удивления и фальшивого счастья? Хотя, кто он такой, чтобы желать того, на что сам не способен? — Луна сегодня красивая, хоть и слишком яркая, а вы глядите только на меня... — перебила его мысли Столп Насекомых. — А ты... тоже красивая. Она мгновенно оборачивается к нему и сейчас её взгляд действительно удивлён. Шинобу ничего не говорит и лишь смотрит, а он силится вытолкнуть на поверхность своих глаз все потаённые чувства. — Смотри мне в глаза, Шинобу, только мне. Кочо сосридотачивает взгляд в океано-подобных очах и опускается всё ниже ко дну и к разнообразным кораллам, в то время как Гию оглядывается в ночном лавандовом поле. Шинобу теряется в нематериальном мире и приходит в себя лишь тогда, когда утыкается в тёплую грудь. — Ты дрожишь, Кочо, — в ответ молчание, — Что-то только я болтаю. — Да... что-то как-то слова не клеются. — Понимаешь, как мне сложно? — Да, у вас, кажется, очень тяжелая жизнь, Томиока-сан, — девушка уже потихоньку приходила в себя. — Я вижу, что и у вас, Шинобу-сан, — и снова едкая фразочка спокойным голосом. Несколько минут они постояли, пока Шинобу не согрелась. Затем девушка высвободилась, присела на корточки и лёгким движением руки вытянула из хаори горелку и котелок. Гию вернулся к своему обычному состоянию созирцания. Следом Кочо спрыгнула с высокой веранды прямиком в снег и зачерпнула его в сосуд. "Кажись, с ума вообще сбрендила". Охотница зажгла горелку и поставила снег кипеть. Когда вода забулькала пузырьками, Шинобу засыпала туда засушенной травы из миниатюрной коробочки и тогда Столп Воды наконец понял, что к чему. — Чай, — произнёс Томиока. Кочо так и не узнала, что именно значила такая реакция. — Чай, — лаконично объяснилась она. Через пару минут кипяток приобрёл коричневатый оттенок и Кочо вынула из своего бездонного хаори ещё и пиалу. — У вас есть? Истребитель пошарился по карманам и достал оригинальную резную пиалу. Он так и забрал её у Урокадаки... Интересно, как там старик... — Да, вот, — он неловко протянул ёмкость и Шинобу изящным движением налила до краёв ароматную жидкость. Затем наполнила и свою пиалу, но Томиока так и продолжал чего-то ждать, протягивая руки. — Что-то ещё? — С-сахар? Глаза истребительницы расширились до размеров блюдец, а хрупкая пиалка так и вовсе чуть не выпала. Гию наблюдал эти изменения с лицом человека, ждущего казни. — Чегось? — переспросила Бабочка, искренне мечтая, чтобы этот бред ей просто послышался. — Сахар, — смиренно повторил Столп. Вечная улыбка Кочо начинала трескаться и Гию казалось, что он и правда это слышит. — Сахар, значит... — девушка нервно засмеялась — то было зарницей пред грозой. — Да вы... Вы что, издеваетесь?! Это же непозволительно!!! — Шинобу разразилась громкими восклицаниями, но вдруг успокоилась, — Может, это всё-таки у вас появилось внезапное желание пошутить? Как бы сейчас хотелось научиться врать. Томиока увёл глаза в пол. — Нет, я очень плох в шутках. — Чистосердечное признание, получается... — её голос отдавал сталью, — Другому я этого бы не простила, но так как товарищей нам убивать запрещено, я... дам тебе шанс. Звучала сейчас эта маленькая леди очень смешно, но столько же и серьёзно. — Правда? — почти насмешливо спросил Гию и тут же укололся секундным взглядом. — Правда, Гию, — а вот сейчас понятно, что всё реально серьёзно. — С этого момента ты перестаёшь быть таким поразительным мерзавцем и портить великолепный чай этой ужасной добавкой. Куда угодно, но не в чай. Это ясно? — Кочо пристально заглянула ему в глаза. — Ну, ладно... — а что ему ещё остаётся ответить? Вернётся он к себе в домик и попьёт чаёк с сахарком. — Вот и ладушки! — невинным голоском прощебетала девушка и отхлебнула чая, блаженно зажмурившись. Томиока скептически оглянул жёлто-коричневую жидкость без наличия привычных белых кристаликов. "Хорошо хоть чаинки отцедила." — подумал Гию. С такими мыслями парень сделал глоток. Шинобу пристально наблюдала за напарником краешком глаза. Где это видано, чтобы чай, да ещё и с сахаром! И это Гию... От него-то она такого не ожидала. Его лицо отражало не больше эмоций камня, но потом брови слегка нахмурились. Прогресс! Очень напряжённый момент и.... — Слушай, а это не так плохо. — Это восхитительно! Ты только начал познавать все прекрасности чая, так что сродни ребёнку в этом вопросе. Но я верю, что ты поймёшь чай и... не без моей помощи. — Кажется, только к чаю ты испытываешь настоящие эмоции, — отозвался Томиока после этого бурного высказывания. Кочо хихикнула. — Вот скажи, какой вкус ты чувствуешь? — Шинобу заинтересованно перенесла взор с чашки чая на напарника. — Ну... — "как бы лучше описать.." — сено? "Ты дурак?" — задавались они оба одним и тем же вопросом. У Столпа Насекомых вздулась венка на лбу, но лишь концентрация на дыхании помогла ей укоротить гнев. — А если подумать лучше? — Ну, травы там, мята, вроде... — "подумал лучше" Столп Воды. — Молодец! — захлопала в ладоши Шинобу, — А ещё там смородина, вишня, сакура, эхинацея и малина. Я сама собирала и сушила. Это звучало и правда интересно... Кажется, собирать травку для чая а потом пить и вспоминать о лете в самом деле здорово! — Это и впрямь забавно, Шинобу... — парень колебался, — Покажешь мне, как это делать в следующий раз?.. Кочо отняла пиалу от губ и медленно повернула голову к собеседнику. На нём красовалась широченная улыбка. — Знаешь, Гию, это самое лучшее признание, которое я когда-либо слышала! — девушка тыкнула его в плечо. — Конечно! Мы обязательно сделаем это вместе... К концу её звонкий голосок отяжелел. — Когда-то Канае научила меня и мы делали это вместе, а теперь... мне чуть-чуть одиноко. — тихим и необычайно спокойным тоном произнесла Бабочка. Гию нашёл необходимым положить ей ладонь на плечо, а потом и приобнял, притягивая к себе. — Сабито всегда ложил пол чаши сахара, — вздохнул Томиока. — Я был, конечно, не таким сладкоежкой, но всё равно привык к этому вкусу, поэтому не ругай меня, если я хоть иногда добавлю пол ложечки сахара. — Хорошо, — просто ответила Шинобу. Девушка расслабилась в объятьях и постепенно согревалась, Гию сам наслаждался такой необычной для них обоих близостью. Вьюга завывала и столбы снега поднимались порывами ветра, однако двух Хашира не достигали и тёплые пиалы с чаем грели ладони. — Чай закончился, — спустя некоторое время нарушил тишину Томиока. — Да, как бы не было печально, но он рано или поздно заканчивается, — на выдохе ответила Кочо. Мечник всё хотел заговорить, но всё-таки ещё не решался первым заводить разговор. А вот Кочо, кажется, умеет читать мысли. — Не хотите ли поспать до рассвета? Сейчас всего три часа ночи и... предостаточно времени. — Да, неплохая идея. Они нехотя рассоеденились. Было решено использовать ничьё хаори, так как оба мечника слишком дорожили ими. Эх, спать на полу — плохая перспектива, но что поделаешь. Хашира легли и тут же ощутили всю деревянность пола. Томиока прижал спинку Шинобу себе к груди, чтобы обоим было теплее и мягче и снова обманулся величиной её формы. Вспомнил вопрос. — Кочо. — М? — Твоя форма... великовата. — Никогда бы не подумала, что первым, кто это заметит будешь ты, Томиока-сан, — мечница не могла отказаться от этого обращения насовсем, — Да, это так. Гию молчал в ожидании продолжения. Нет, его не последовало. — Почему? — почти раздражённо спросил он. Девушка вздохнула. — Это обязательно? Нет уж, Столп Воды идёт до конца. — Да. — Ох-ох, ну, это форма моей старшей сестры. "А" — Ясно, — здесь слова излишни и Гию просто чуть сжал её предплечья в знак поддержки. Помолчали. — А теперь моя очередь спрашивать, — начала Кочо, — Я, конечно, понимаю, что у тебя собственный стиль, Томиока, но всё же... твоё хаори чуток необычно. Шинобу предполагала, что его история немного походит на её собственную. — Брат и сестра. Погибли, — отозвался парень, запинаясь, — хаори состоит из двух частей: красное принадлежало сестре, а зелёно-жёлтое — брату. — Это... очень печально, — шепнула Кочо. — Да. — Мы похожи? — Кажется... Тишина между ними не была пустой — она была наполнена пониманием общим сожалением. — Ничего, Гию, теперь у нас есть наше дело! — её голос был наполнен уверенной надеждой, — Общий чай! Я избрала тебя наследником. Томиока удивлялся этой ребяческой искренности со стороны самой неискренней особы в своей жизни. — Я... польщён, — и откуда ж он такое слово вспомнил? — Жаль, луны и звёзд не видно, — Бабочка перепархивала с темы на тему. — Ну... при метели так всегда... — А можно я тогда буду смотреть в твои глаза? Там столько интересного.. — Кочо перевернулась, при этом издав болезненное "ой", потревожив рану. Странно, но Гию желал того же. — Это взаимное желание. Её лицо оказалось напротив его, его глаза, цвета глубоких морских вод встретились с бесконечным полем лаванды, осещённым луной. Они тянулись друг к другу, пытаясь заглянуть за горизонт и внезапно их губы сомкнулись. Никто не хотел убежать от этого, был лишь момент, когда их миры соеденились, вселенные пересеклись в лёгком, нежнейшем соприкосновении.           Carum est, quod rarum est