Всегда Малфой!

      В принципе, нельзя было сказать что он удивлен. Где еще может быть Грейнджер, как не на дне озера, в окружении опасных обитателей водных глубин? Драко так же не удивил Поттер, который явился на соревнование, только перед самым началом заплыва.       — Ну что Драко, пожелаем Поттеру удачи? — Весело спросил Нотт.       — Напомни мне отравить тебя во время ужина, сразу после того как ты расскажешь мне от куда ты все узнал. — Сказал Драко.       — Прости, но эта тайна принадлежит не мне. — Сочувственно похлопал друга по плечу Тео.       Час тянулся невероятно долго. Драко, ни разу не подал вида, что хоть как то нервничает. Он даже сделал ставку в пять галлеонов на то что Поттер проиграет, а сам отчаянно надеялся на обратное.       — Смотрите, это же Делакур! - Крикнул кто-то из толпы. - Если и она не справилась, то у Поттера просто нет шансов. - Ответил чей-то очень не приятный, по мнению Драко голос. Время остановилось. Толпа нервно переговаривалась, обсуждая шансы на победу и свои ставки. Где-то под ухом Драко, Пенси Паркинсон визгливо смеясь обсуждала как будет выглядеть мертвое тело Грейнджер. Он понимал что директор не даст кому либо погибнуть, но ещё он был в курсе того, как часто кто то погибает рядом с Поттером. Сомнений не было, Поттер точно погубит Грейнжер.       Богатая фантазия Драко, унесла его далеко за пределы происходящего. Он ясно видел, как Гермиону Грейнджер случайно проглотил гигантский кальмар, или как гриндилоу, с присущим им остервенением рвут на части ее бессознательное тело. Еще она могла утонуть. Люди на воде часто вели себя безрассудно и даже опасно, не только для себя, но и для окружающих. А что если она не умеет плавать, а Поттера задержат на дне озера какие-то бессмысленные? Да, по мнению Драко, Гермиона была обречена погибнуть сегодня. Глупо, неинтересно и бессмысленно. Драко представлял, с какой отрешенностью будут смотреть присутствующие на гибель столь дорогого его сердцу человека. Путь маглорожденной, пусть временами заносчивой и невыносимой, пусть такой запретной для него, но такой нужной. И когда его сердце почти разорвалось от подступающего горя, из воды выплыла огромная акулья голова, на теле Виктора Крама.              — Лучше бы она все таки утонула— С ухмылкой произнес Нотт, искоса поглядывая на Драко.       Не сказать, что Драко не разделял его мнения. В самом деле, куда проще было бы предаться страданиям по поводу потери возлюбленной, чем наблюдать, как некто, проявлявший излишний интерес к ней, бережно укутывает её полотенцем, как она улыбается ему и, кажется, благодарит. Злость в Драко продолжала набирать обороты. А после того как крайне неприятный, по его мнению, Крам отвёл Грейнджер в сторону и принялся что-то нашёптывать ей на ухо, на голове Малфоя можно было бы приготовить завтрак на всю школу. В голове Драко снова появилась мысль, в которой он абсолютно не сомневался, Виктор Крам, абсолютно недостоин Гермионы Грейнджер, поэтому Драко, вероятно придется его убить или хотя бы разрушить репутацию.              — Тебя можно поздравить, Драко. — С улыбкой сказала Паркинсон.       — Что? О чем ты? — слегка испуганно спросил Драко.       — Ну Поттер все еще не всплыл со своим пленником, а это значит что он проиграл. Сколько ты поставил? Пять галлеонов? — Все с той же улыбкой говорила Паркинсон.       Драко внутренне расслабился. Оказалось она просто спрашивает про выигрыш, а не про то какое облегчение он испытал увидев живую и невредимую Гриффиндорку. Изобразив привычное безразличие на бледном лице, Драко лениво улыбнулся, но продолжал испепелять глазами Крама.       — Ценность игрока видна только после завершения партии, Пэнс. Поэтому спеши с выводами. — Задумчиво сказал Забини, внимательно следя за озерной гладью.                          ***       Позже, возвращаясь в школу в компании друзей, Драко напускал на себя вид глубоко оскорблённого зрителя и громогласно рассуждал о том, насколько жалким и скучным оказался второй этап турнира. По его словам, Поттер «по недоразумению» занял второе место, чем «в очередной раз выставил себя любимчиком судьбы». Но настоящим фарсом Малфой называл спасение Грейнджер. С преувеличенной драматичностью он вещал, что было бы куда справедливее, если бы её растерзали гриндилоу, проглотил гигантский кальмар или хотя бы утопила собственная глупость. «Это, по крайней мере, добавило бы зрелищу хоть каплю смысла», — заключил он ядовито, вызывая у ближайших слизеринцев дружный смех.       Вернувшись в замок, они дружной толпой отправились обедать. Драко, уже изливший всё своё негодование, теперь шагал молча и даже не смотрел по сторонам. Его мысли были заняты лишь одним: когда же удастся снова увидеть Гермиону? Сегодня, без сомнений, они будут праздновать в своей гостиной «незаслуженную победу» Поттера. Завтра у неё наверняка найдутся неотложные дела. А ещё оставалась неприятная мысль — не сблизило ли её «героическое спасение» с Крамом? И что, к Мерлину, он шептал ей там, на берегу? С каждой секундой недоверие в нём росло; между бровей пролегла глубокая морщина. Насупившись, Драко шёл в Большой зал, угрюмо глядя перед собой. Окружающие решили, что Малфой всё ещё недоволен исходом турнира, но лишь он один знал истинную причину своего мрачного настроения.       У входа в зал раздались аплодисменты и восторженные крики. Драко скривился, заметив Поттера, которого окружала толпа восторженных учеников. Морщина между бровей стала ещё глубже, а лицо Малфоя выражало самое искреннее презрение к ненавистному Гриффиндорцу. Он уже было отвернулся, готовый выплеснуть ядовитую колкость, но нечто привлекло его внимание. Вновь бросив взгляд в сторону гриффиндорской толпы, Драко заметил её.       Чуть в стороне стояла Гермиона Грейнджер. Её вечно непослушные волосы ещё слегка блестели от влаги, на щеках играл живой румянец, а тёплый, сияющий взгляд был направлен прямо на него. Драко выпрямился, быстро огляделся и вновь встретился с её глазами. Гермиона сделала то же самое. На короткий миг их взгляды слились, она едва заметно кивнула, коротко улыбнулась — и тут же скрылась в толпе Гриффиндорцев.       — Малфой, не хочу пугать, но у тебя сейчас такое лицо, будто тебе бладжер в затылок врезался. Всё в порядке? — лениво протянул Забини.       — Разумеется. А что со мной может быть не так? — в тон ему переспросил Драко, не поднимая глаз от тарелки.       — Ну-ну, — хмыкнул Нотт. — Будем делать вид, что всё нормально. И это вовсе не ты только что проиграл пять галлеонов, а теперь сидишь со странно довольной физиономией и спокойно поедаешь праздничный обед. Так и должно быть.       Драко лишь ухмыльнулся в ответ и с вызовом отправил в рот очередной кусочек баранины.       — Вот что меня мучает, — задумчиво протянул Тео, облокачиваясь на стол. — Что такого Крам сказал Грейнджер на берегу? Гляньте на них: она уже третий раз бросает взгляды в нашу сторону. Уверен, смотрит именно на Крама. А он так вообще не отрывает глаз. Сидит, жуёт и таращится на неё. Брр, жутковато выглядит.       — Не порть мне аппетит, Нотт! — раздражённо буркнул Драко и с шумом отбросил вилку.       Забини и Нотт прыснули со смеху, наблюдая, как их друг теряет хладнокровие. А Драко хмуро следил то за Виктором, то за Гермионой. Он не заметил — или не захотел заметить, — что каждый её взгляд скользил мимо Крама и задерживался на нём. И даже её короткая, едва заметная улыбка была обращена вовсе не к «герою турнира», а к нему, Драко Малфою.       Гермиона прекрасно видела, как Драко хмурится, бросая недовольные взгляды то на неё, то на Крама. Она едва сдержала смешок — ну вот, опять он всё понял неправильно. «Думает, будто я смотрю на Крама… А я же только старалась поймать его взгляд», — с лёгким раздражением подумала она. Она коротко улыбнулась и чуть заметно качнула головой — знак, который мог бы успокоить его, если бы он захотел его увидеть. Но Драко, упрямо отвернувшись, конечно же, всё пропустил. Гермиона вздохнула и опустила глаза в тарелку. Как же всё сложно, когда не можешь просто сказать прямо, что тебе важно именно его мнение.       Вечером, когда шум празднования наконец стих и в коридорах воцарилась тишина, Гермиона решилась. Она весь день подумывала о том, что нужно найти момент, когда они смогут поговорить спокойно, без посторонних глаз и ушей. Она аккуратно написала короткую записку и передала её через эльфа-домовика, которому доверяла: «Третий этаж, пустой класс рядом с библиотекой. Сегодня. После ужина».       Драко нашёл клочок пергамента у себя в кармане, когда уже собирался спуститься в подземелья. Увидев подпись, он усмехнулся — коротко, почти недоверчиво.       — Ну конечно, — пробормотал он себе под нос. — Героиня дня решила назначить свидание. Интересно, что там скажет — или снова будет улыбаться так же, как Краму?       Он всё равно пошёл. Когда он вошёл в класс, Гермиона уже ждала. Она стояла у окна, задумчиво глядя в темноту. На её щеках ещё держался лёгкий румянец после праздника.       — Ты пришёл, — спокойно сказала она и чуть улыбнулась.       — А ты думала, я пропущу? — Драко скрестил руки на груди и приподнял бровь, но в голосе его было куда меньше колкости, чем он хотел бы.       — Я просто думала, что ты и дальше будешь дуться. Ты был такой хмурый сегодня… — пробормотала она.       Он будто на секунду задумался, а потом фыркнул:       — Честно говоря, даже лучше, что тебя спасал Крам, а не Поттер. Поттер бы наверняка умудрился убить тебя, но при этом остаться героем.       Гермиона недовольно поджала губы, но в её взгляде промелькнула смешинка.       — Ты всегда всё превращаешь в насмешку.       — А что мне остаётся? — пожал он плечами и сделал шаг ближе, будто стараясь скрыть лёгкое смущение за своей ухмылкой.       Гермионно безуспешно пыталась сдержать улыбку, но уголки её губ всё равно предательски дрогнули. Она сделала шаг к нему, будто преодолевая невидимую преграду между ними, и в следующую секунду уткнулась лицом в ворот рубашки Драко.       — Рад тебя видеть. Особенно без всяких… — он осёкся, будто не хотел произносить лишних имён, и вместо этого чуть крепче прижал её к себе. Слова прозвучали как-то слишком искренне, и Драко сам удивился, что сказал их вслух. Обычно он умел скрывать свои настоящие мысли за насмешками, но рядом с ней будто забывал, как это делается. Гермиона улыбнулась уже открыто, и его рубашка заглушила её тихий смешок.       Драко понимал: сколько бы он ни изображал холодность, Гермиона занимала слишком много места в его мыслях. Это злило. Он привык считать, что может контролировать всё — но тут контроль ускользал, и сердце начинало биться слишком быстро, стоило лишь встретить её взгляд. Он ненавидел в себе эту слабость, но в то же время жадно ловил каждую их встречу, каждую случайную улыбку. Обнимать её, держать за руку — глупо, запретно, почти позорно для Малфоя, и всё же именно этого он хотел больше всего. Смириться с чувствами оказалось куда проще, чем бороться с ними. А потому он решил — последствия подождут. Сейчас главное, чтобы она продолжала смотреть на него так… будто он значил для неё больше, чем просто неприятный слизеринец.       Их встречи стали происходить чуть чаще, и это, безусловно, радовало Драко. Но стоило Гермионе исчезнуть из его поля зрения, как его начинала съедать ревность. Казалось, он только-только успокоился по поводу Крама, как выяснилось, что и Уизли проявляет к Гермионе интерес, который едва ли можно назвать дружеским. А ведь дел у него было и без того невпроворот. Нужно было учиться, заботиться о том, чтобы ни одна тень сомнения не упала на репутацию Малфоя, скрывать случайные взгляды на Грейнджер, переписываться с Ритой Скитер, не забывать о необходимости следить за Поттером… И ко всему этому ещё добавлялись тревожные письма от матери и полунамеки между строк в письмах отца. С учёбой проблем у него, в сущности, никогда не было — он просто ленился. В глубине души Драко даже оправдывал это тем, что таким образом тешит самолюбие Гермионы, позволяя ей выбиваться в лидеры. Что касается слежки за Поттером и Грейнджер, здесь ему как нельзя кстати помогал сам Уизли: рыжий вечно держался поблизости от них обоих. Благодаря этому Драко мог часто смотреть на свою гриффиндорку, одновременно морщась всякий раз, когда замечал рядом с ней Рона. Ему оставалось только раз за разом язвительно высказываться о «трио» и прятать собственное недовольство под маской презрения. Впрочем, его действительно удивляло, как они втроём вообще умудряются дружить. Гермиона, безусловно, была мозгом и здравым смыслом их компании. Поттер — герой, идейный вдохновитель, мальчик, который выжил. А вот каким образом Уизли уже четвёртый год подряд оставался их верным спутником, было для Драко настоящей загадкой.       — Честное слово, — Драко лениво откинулся на спинку кресла, переплетя пальцы за головой, и голос его звучал с той самой насмешливой небрежностью, от которой у многих начинало сводить зубы. — Я никак не пойму, что Уизли делает рядом с Поттером и Грейнджер.       — Как что? — приподнял бровь Забини. — Верный друг, готовый бросаться на амбразуру.       — Верный друг? — Драко усмехнулся, и в этой усмешке не было ни капли тепла. — Уизли скорее похож на облезлого пса, который вечно увязывается за хозяевами в надежде, что ему кинут кость. Гермиона тащит их обоих на плечах, Поттер сияет как герой, а рыжий… стоит рядом и изображает полезность.       Нотт хмыкнул:       — Ты слишком много внимания уделяешь этой троице.       — Совсем нет, — протянул Драко, но взгляд его всё же скользнул к стеллажу, где мелькнула знакомая каштановая кудрявая макушка. Он быстро отвёл глаза, ухмыльнувшись так, будто заметил лишь что-то смешное. — Я просто поражаюсь её терпению. Серьёзно, кто угодно сбежал бы от такого груза.       — Скажи честно, — прищурился Забини, — тебе важнее Поттер или Грейнджер? Драко скривил губы, словно от дурного запаха.       — Поттер, разумеется. Раздражает до зубовного скрежета.       — Конечно, Поттер, — протянул Нотт с ехидцей. — Особенно когда разговор заходит о его… друзьях.       — Не выдумывай, — резко отрезал Драко. Но даже в этом «резко» сквозила усталость. Последние дни он почти не спал, и всё же позволял себе это безумие — короткие встречи, украденные минуты. Он выглядел измотанным, но при этом глаза его горели так, что это было заметно даже сквозь насмешки.       — Ты выглядишь так, будто Нотт тайком держит тебя на бессонных допросах, — заметил Блейз. — Глаза красные, а довольный как будто поймал Снитч. — Просто я умею находить удовольствие там, где другим и мечтать не положено, — парировал Драко с хищной усмешкой, будто ставил точку в разговоре.