Первый поцелуй.

На носу январь, а за окном конкретных личностей — Астана, где снег валит уже вторые сутки, а термометр с каждым часом, а то и минутой показывает градус все меньше и меньше. В просторной и теплой квартире погашен свет и, лишь зал освещается тусклой лампой. В оглушающей тишине слышны шаги, идущие с кухни в коридор. В прихожей резко включается свет и идиллию нарушает тихое «Блять». — Ого, посмотрите который час, уже полдвенадцатого ночи, — Джон одной рукой придерживает еще не открытую баночку шоколадного мороженного, а другой упирается в свой бок, явно выражая недовольство. — И куда это ты собрался, гребаный Санта? — С каких пор я отчитываюсь перед гостями? — Назар поворачивается лицом к своему сожителю и хмурится, выпрямляясь, так и не успев надеть сапоги. — С тех самых, как ты вернулся в сарай пьяным и чуть не сдох от градуса в крови. Или не помнишь, как тебя приводили в чувство в машине скорой помощи? — Джон закатил глаза, его передернуло от воспоминаний. Это было действительно страшно и отвратительно, он никогда не хотел бы повторить это испытание на прочность. — Господи, блять, Джон! Это было всего один раз, — карие, почти черные глаза метнулись, казах развел руками, а после поднял их на уровень подбородка, оттопыривая пальцы и выражая недопонимание, все так же хмурясь, морща лоб. — Это было и этого уже достаточно, чтобы контролировать каждый твой ночной порыв, — невозмутимо прерывает писатель и его брови синхронно поднимаются, голова наклоняется в сторону и этот жест дает понять хозяину квартиры, что без объяснений он никуда не рыпнется. — Нашелся мне тут родитель, — хохотнул Назар от вида насупившегося недоамериканца-недорусского в пижаме с мороженым. — Ну, хорошо, папаша, я на свиданку. Как тебе такое? — Ого, так ты не наркодилер, да еще и по девочкам, весьма недурно, — Джон поджал губы, и кивнул несколько раз, словно оценивая обстановку, но на деле лишь играя. — И когда нас знакомить будешь? — Обойдешься, чмо, — Назар небрежно махнул рукой в сторону гостя и продолжил шнуровать ботинки. — Еще посмотрим, — парень легонько толкнул знакомого ступней, на которой был натянут цветастый махровый носок, и продолжил стоять в коридоре. — Эй, держи свои конечности при себе, и без тебя найдется кому полапать, — поддельно оскорбился казах и приступил ко второму ботинку. — Ради Бога, не хочу об этом знать, — на лице четко читаемое отвращение, писатель бросил допрос и удалился, растворяясь в приглушенном свете зала. В коридоре еще секунду слышался смех, а затем звук застегивающейся молнии. Пара тяжелых шагов и в дверном проеме вдруг показался обутый парень, молча наблюдающий за тем, как его заграничный гость включает телевизор и тут же отыскивая какую-то семейную комедию. Фильмы для взрослых были не для него, это иногда омрачало дружбу, Назар был бы не против иметь человека, с которым можно и ужастик посмотреть, визжа как девчонка, и пьяным глянуть гей-порно, смотреть боевики высокого рейтинга, чтобы комментировать неправдоподобную кровь и все в таком духе. Но упаси Аллах, тот, что достался ему, мог только смотреть документалки про пингвинов, Барби со Смешариками и глупые американские ситкомы. Единственное, в чем их вкусы совпадали, так это в спорте. Они могли часами наблюдать за хоккейными матчами, крича, словно на стадионе, смотреть бои без правил и спорить на уборку или ужин, кто кого уложит первым. Да, готовил Джон в самом деле недурно, но говорить об этом было бесполезно «Готовка — это набор инструкций и ингредиентов, в ней нет ничего сложного, каждый способен на это», – вечная отговорка. И вот попробуй убеди этого остолопа, что по его словам жизнь вообще штука лайтовая, везде ведь есть инструкции. Но со временем они ужились: на художнике была уборка, а на писаке еда. Они частенько менялись, да и каждый предпочитал готовить себе сам и убирать свою зону. Но бывали вечера, когда они молча принимались приводить все в порядок. И пока Назар пылесосил ковры в соседней комнате, на кухне с энтузиазмом возился Джон. И вот через час оба молча ужинали вкуснейшей курицей из духовки. — С нами идет её подружка, не хочешь присоединиться? — с очевидной долей сарказма интересуется Назар и видит, как от него отмахиваются. — Ты же так и останешься одиноким сварливым дедом, как Дейл, Джон! — Я не собираюсь никуда идти, — даже не посмотрев в сторону коридора заявляет парень, открывая баночку с лакомством, пока на экране вступительные титры. — Спасибо, в моей жизни достаточно того, что может принести мне удовольствие. Поцелуи и секс в этот список не входят. — Брось, зануда, ты и не целовался-то никогда, наверное, — смеется казах, опираясь на дверной косяк и расплываясь в ухмылке. В куртке уже становится душно, но это не мешает подвести диалог к логичному завершению. — Просто я не измеряю насыщенность жизни количеством девушек в моей постели, — обрисовав в воздухе круг ложкой, Джон и зачерпнул мороженое из баночки. В следующую секунду положил ложку со сладостью в рот и полез на другую часть дивана за пледом, когда вдруг столкнулся с лицом хозяина квартиры, который присел на корточки, чтобы только оппонент разглядел его ехидное выражение лица. — Ну, не обязательно девушками, у вас же там типа равенство, толерантность и все дела, — заговорческим тоном продолжал Назар, пока его друг перебрасывал одеяло на ноги, возвращаясь на место. — Я не американец, идиот. И на свидание с тобой я тоже не пойду, — оттолкнув языком ложку с холодным мороженым, умозаключил Джон, пока удобнее располагался в подушках. — Чего ты прикопался, ключи на верхней полке, сам закроешься и придешь когда захочешь. — Да, ладно, ты сейчас на серьезных щах утверждаешь, что у двадцатилетнего брюнета ни разу не было опыта с поцелуями? — Назар втянулся в разговор и ему теперь необходимо было узнать, почему же его сожитель не рассказывает о первом партнере и врет про отсутствие опыта. Ну, не выглядел этот кареглазый(?) ловелас как девственник, что бы кто ни говорил. — Не пудри мне мозги, даже у такого шалопая, как я, первый раз был в девятом классе, ни в жизни не поверю, что у тебя никогда никого не было — Внешность и возраст не определяют успех в личной жизни, — гораздо тише отчеканил тот, казалось, что это была уже заранее заготовленная фраза, она звучала по особенному сухой, не такой, как все реплики до этого. Ложечка наконец была изъята, он зачерпнул новую порцию, но в этот раз не задерживая столовый прибор во рту. Художник подрастерял былой энтузиазм. — Так ты хочешь, чтобы первый раз и поцелуй был с кем-то особенным? — зачем-то интересуется казах, но тут же умолкает, наблюдая за безразличием на лице соседа, он хмыкает и продолжает пялиться в экран, очевидно, не улавливая суть происходящего за стеклом. — Ничего я не хочу, просто как-то у меня не было ни времени, ни рвения к тому, чтобы найти кого-то для этих подростковых штучек, я был завлечен хобби и учебой, вот так и вышло, — пожав плечами Джон сворачивает диалог, положив в рот еще один сладкий комочек, даже не поинтересовавшись у собеседника его опытом, очевидно показывая, что эта тема неприятна ему. — Но ты умеешь целоваться? — растягивая каждое слово все тянет и тянет парень, ему теперь захотелось узнать больше подробностей. — Знаешь, это, как если бы я спросил тебя, умеешь ли ты оказывать первую помощь, а ты в теории, может, и умеешь, но тебе не приходилось использовать это на практике и ты не можешь правильно ответить на этот вопрос, — усмехается Джон, оборачиваясь к другу, смотря с вызовом, видя, настрой и в глазах напротив. — Скажем, если бы у тебя появилась возможность использовать знания на практике ты попробовал бы? — подходя ближе, наивно строя из себя задумавшегося человека, вставая напротив, сидящего в пледе и подушках, сожителя. — А почему бы и не воспользоваться преподнесенным судьбой шансом? — щурится в ухмылке Джон и поднимает взгляд на шатена, стоявшего в двух шагах от дивана. — И пол был бы совсем не важен? — контрольный вопрос, Назар улыбается, правой рукой опираясь на диванную ручку. — А чего мне переживать? Уборкой-то занимаешься ты, — усмехнулся парнишка и быстрым движением захватил воротник чужой куртки, рывком притянул квартиранта к себе, пока тот осознал, что стоит в уличных ботинках и вопрос обернули против него. Тем не менее, губы не столкнулись, казах вовремя очухался и взял инициативу на себя, рассчитывая на неопытность друга. К слову, целовался тот не так уж и плохо, как предполагалось, просто без особой сноровки и уверенности, так что все прошло без дурацких моментов. Дальше простого мятого поцелуя они заходить не собирались, к тому же художнику не хотелось портить этот образ "американца" со сладковатыми, от съеденного мороженого, и потрескавшимися, от холодов и прогулок по улицам, губами. Конечно, в самый последний момент Назар почувствовал, что грубая только оболочка и на самом деле они очень даже мягкие, но возобновлять поцелуй было бы странным решением. — Ммм, ну, побаловаться с этим можно, я знал, что люди раздувают значение некоторых вещей, — озвучил свои мысли вслух кареглазый, после чего все-таки разжал ладонь и его товарищ смог выпрямиться. На лице казаха читалось недопонимание и он знал это. — Мне говорили, что этот первый раз будет самым запоминающимся, неловким и трепетным. Ха, Линч, мне двадцать это только что сделал мой казахский друг, которого я знаю всего месяц, почти в полночь. — Это официально самое странное, что я слышал после поцелуя, — рассмеялся Назар и побрел в коридор, расстегивая куртку. — Ты не пойдешь на свидание? — наигранно удивился Джон, когда отчетливо слышал, что верхнюю одежду повесили в гардероб, а сапоги теперь покоились на полке. — Да, знаешь, будет у меня еще время нагуляться, давай, включай свою комедию с начала, — он прошелся через гостиную, снимая с себя свитер, тут же скрываясь в дверях своей комнаты. Через минуту выходя уже в домашних трениках и серой футболке. Он плюхнулся рядом с другом на диван и пока Джон отматывал фильм, быстро оповестил девушку, что планы отменяются, а та, по всей видимости, не сильно расстроилась и сообщила, что она и с подругой отлично посидит. Назар сказал, что вызовет им такси, когда они закончат и чтобы непременно оповестили его о конце ужина, ибо, не дело это, вдвоем по ночному Казахстану шляться - плохая затея для двух простых девушек. Вечер прошел чудесно, кино они так и не посмотрели, все беседовали о чем-то, переключали каналы, приготовили попкорн, а когда среди шоу случайно мелькнула какая-то романтическая драма, то Назар вспомнил, что хотел поделиться и своим опытом. И еще целый час они обсуждали любовные похождения казаха, иногда тот что-то показывал даже на практике, а писатель и не был против. Он не считал, что для него поцелуй — это высшее проявление чувств. Приятно, ну и все пожалуй, а если оба не против, то и попробовать не грех.