Bitter Murmur

Пасмурное осеннее утро окутало Стокгольм. Дождь лил еще с прошлой ночи и закончился лишь совсем недавно, оставляя на асфальте мутные разводы. Когда Карин Ларссон проснулась и выглянула в окно, она не могла не ощутить умиротворения среди оставшихся капель, что медленно стекали с углов крыши и деревьев. Приглушенные цвета окружающей обстановки, казалось, гармонично сочетались с меланхоличной атмосферой, которую принес дождь. Она снимала маленькую студию в центре столицы Швеции, это был лучший вариант для бывшей студентки и нынешней обладательницей диплома в области судебной психологии. Близко ходить на работу, все удобства в шаговой доступности, а цены хоть и кусаются, порой даже очень, но все еще остаются относительно дипломатичными. Встав с кровати и заправив свою коричневую постель, она отправилась умываться и готовить себе завтрак. Из открытого окна доносилось пение пташек, сбегающая по водосточной трубе вода ритмично билась о железный корпус, создавая бодрую мелодию. Карин любила такие моменты, ведь можно было даже не включать музыку. На скорую руку пожарив себе тосты с сёмгой и заварив растворимый кофе, девушка быстро перекусила и собралась в институт, покинув уютные стены своей квартиры, в которой всегда приятно пахло свежей выпечкой. Крепко сжимая зонтик, она вышла на сырые улицы, чувствуя на лице прохладные капли остатков дождя, который едва заметно моросил. Этот звук, звук постукивания каплями по зонту, служил успокаивающим ритмом, каким-то образом уводя Карин мысленно в совершенно другой мир. Осень наложила свои меланхоличные чары на город, окрасив деревья в оранжевые и золотистые тона, контрастирующие с приглушенным серым фоном. И хоть ей не было свойственно выпадать из реальности, в такие моменты она просто не могла устоять. Через какое-то время, Карин уже открыла двери своего института, в котором раньше училась, а нынче работала. Щеки тут же обдало теплом, кончики пальцев ног слегка онемели от перепада температуры, а по спине пробежали мурашки, заставляя девушку встрепенуться. Поставив зонт сушиться, она повесила свое пальто на вешалку, после чего причесала светло-каштановые волосы, что слегка распушились из-за влажности. Ларссон решила пройти на свое рабочее место, и пока она поднималась по широкой лестнице, она встретилась со своим бывшим профессором, а теперь её куратором, Йозефом Эрикссоном. Господин Эрикссон был преподавателем с большой буквы — этот мужчина средних лет, что всегда был одет с иголочки, вёл учебную деятельность так, что бы его студенты учили через понимание, а не зазубривание. Никто не сомневался в его профессионализме, более того, группа Карин, как и сама девушка, никогда не пропускали его пары. Во-первых, все они были безумно интересными, а во-вторых, ну, просто напросто стыдно. — Мисс Ларрсон, а я вас искал, — он посмотрел своими серыми, как металл, глазами на Карин, — как ваше «ничего»? — Доброе утро, мистер Эрикссон, я в порядке, — она искренне улыбнулась, а затем подняла свои зелёные глаза, — зачем вы меня искали? По поводу отчёта? Я точно вам его вчера отправляла, — она слегка нахмурила брови, заправив прядь за ухо. — Рад слышать. Но дело не в отчёте, а в том, что наше руководство хочет вас отправить на повышение квалификации по профайлингу. Видите ли, наша с вами страна находится на пятидесятом месте в мире по уровню доверия полиции, и это очень прискорбно, — он сделал глубокий вдох, — вы и так уникальный кадр, а потому, с качественной базой знаний по профайлингу вы будете еще ценнее. Вас собираются отправить в Южную Корею, а если быть точнее, в Инчхон. Он охвачен серией ужасных убийств в течение уже долгих четырех лет. Жертвы были найдены с проломленными черепами, их скальпы были жестоко срезаны вокруг левой теменной кости. Местная полиция в растерянности, и не в состоянии раскрыть эти чудовищные преступления. Лицо Карин вытянулось, в первую очередь от удивления и лёгкого испуга. К подобному она не была готова, да и вряд ли бы была ближайшие несколько лет. Она еще очень молодая и неопытная, буквально недавно окончила учебу. Мистер Эрикссон, будто бы прочитав её вопросы у той на лбу, хмыкнул. — Мисс Ларссон, я предвижу ваши вопросы. Видите ли, корейская сторона очень заинтересовалась, когда узнала, что в нашем штабе есть сотрудник, который является экспертом в области судебной психологии и может пробивать психические механизмы защиты у людей, в частности, благодаря вашему способу со свистком. Они видели запись вашей работы, и считают, что ваши навыки помогут им продвинуться в расследовании этого дела. В свою очередь, Южная Корея гарантирует вам обучение профайлингу в первых рядах, а так же полное обеспечение на момент обучения. — А если я не знаю языка? — В ваших интересах его знать. Если вы согласны, то вы отправляетесь в Инчхон через месяц, а за это время вы будете проходить интенсивные курсы по корейскому языку. И так, если вы согласны, то прошу пройти за мной, нужно у директора подписать кое-какие бумажки. Смесь возбуждения и трепета разлилась по венам Карин. Южная Корея, находящаяся за тридевять земель, казалась одновременно захватывающей и пугающей. Но шанс по-настоящему изменить жизнь тех, кого коснулась тень этого дела, был возможностью, которую она не могла упустить. Честно говоря, Карин не до конца осознавала, что сейчас происходит, а потому действовала скорее на автомате. У нее была база по языку, довольно-таки сильная, спасибо её увлечению в далеком 2010 Южной Кореей после просмотра дорам. Вспоминая сейчас свой энтузиазм, она невольно усмехается, до этого считая свои увлечения неловкими и порой глуповатыми. Сейчас же она благодарит прошлую себя, пока слушает должностные инструкции и подписывает договор. Понимая, что той предстоит ближайший месяц очень плодотворно потрудиться, Карин беззвучно вздыхает. Интенсив по корейскому её особо не волновал, а вот визовый вопрос и подача кучи документов, учитывая любовь к бюрократии в её стране, девушку очень удручал. Перед выходом из института её вновь перехватил профессор. Он помолчал, прежде чем заговорить, пристально изучая её. Глаза Господина Эрикссона прищурились, а на лице заиграл намёк на улыбку. — Мисс Ларссон, департамент признал вашу исключительность и уникальность. Я хочу, чтобы вы знали, что вы будете тесно сотрудничать с полицией Инчхона, используя свою уникальную способностью проникать в сознание как жертв, так и преступников. Ваш свисток станет символом надежды перед лицом невыразимой тьмы. Я читал подробности этого дела и если честно, даже с моим багажом знаний и опытом, меня пробирают мурашки вплоть до костей. Этот серийник — чисто зло. Прошу, не подведите нас и берегите себя, — ответил профессор Эрикссон, и его голос был полон уверенности в ее способностях, но при этом было ярко выражено неподдельное волнение. Карин кивнула, чувствуя, как ее охватывает прилив целеустремленности. Она оттачивала свои навыки, изучая методы и способы эффективного допроса. Пришло время подвергнуть ее знания и талант окончательному испытанию. Месяц пролетел довольно быстро, та истратила две тетради по 96 листов для оттачивания навыка корейского и выполнения домашних заданий. Каждый день она занималась по несколько часов, практикуя в основном говорение, а грамматику оставляла на домашнее задание. Когда до вылета оставалось ровно 14 часов, девушка собирала вещи в своей маленькой квартирке, которую на время своего отсутствия она отдаст своему брату. Один огромный чемодан был наполнен её одеждой, а так же книгами и конспектами с занятий в институте; помимо этого в нем были так же предметы личной гигиены, а так же косметика и парфюм. В ручную кладь Карин положила ноутбук, письменные принадлежности, зарядки, а так же две фоторамки. В одной было расположена фотография всей семьи Ларссон — сын, дочь и покойные ныне родители. На другой — сама Карин и Томас, её брат. Она обреченно вздохнула, погладив деревянную раму, убирая её в рюкзак. Сейчас ей страшно. Всю свою жизнь Карин боялась двух вещей — потерять свою семью и неизвестности. К сожалению, родители уже покинули своих детей, а потому её страх сбылся наяву, хоть и частично. У Карин и Томаса больше никого не осталось, лишь они друг у друга. Недавно у них состоялся разговор, в ходе которого брат с сестрой договорились звонить друг другу по видеосвязи каждую субботу в 7 вечера. Резким движением закрыв рюкзак, она отправилась в ванную комнату, дабы умыть холодной водой свое лицо. Сейчас не время раскисать, не время грустить, и уж явно не время накручивать себя. — Ты едешь туда, чтобы помочь людям обрести покой на улицах, чтобы они не боялись ходить по вечерам одни. Ты едешь туда, что бы возмездие настигнуло виновных. Ты должна быть сильной и уверенной в себе, ты должна проявить себя с самой лучшей стороны, — она ткнула в зеркало пальцем, в области отражения своей шеи, — все будет хорошо. Такой легкий ритуал самовнушения всегда помогал ей перед волнительными мероприятиями, будь то свидания или экзамены. Сделав глубокий вдох, она отвезла собранный чемодан в коридор, а рюкзак оставила рядом с ним. Выключив свет в комнате и поставив будильник на 5 утра, девушка легла спать. Дорога до аэропорта была короткой, на удивление, как и прохождение паспортного контроля, досмотра и всего прочего. Купив кофе и смотря на то, как по панорамным окнам аэропорта стекают влажные капли конденсата, Ларссон вновь мысленно куда-то улетела, машинально попивая свой любимый флэт уайт. Из транса её вывело громкое оповещение о том, что открыта посадка на её рейс. Подорвавшись с места и выкинув стаканчик в ближайшей урне, Карин и не заметила, как уже сидела в уютном Боинге корейских авиалиний. Красивые и высокие стюардессы грациозно и быстро осматривали салон, закрывая полки для ручной клади и проводя инструктажи пассажирам. В конце этого мероприятия старшая бортпроводница сделала объявление через громкоговоритель: — Уважаемые пассажиры, рады вас приветствовать на борту нашей компании. Через двенадцать часов мы с вами откажемся в аэропорту города Инчхон. Просим вас пристегнуть ваши ремни, выпрямить спинки кресел и убрать столики, по желанию можете открыть или закрыть иллюминаторы. Желаем вам приятного полёта. Как только эта женщина сказала последние слова, самолет тронулся, медленно набирая скорость, а затем взлетел, с каждой секундой все выше и выше оказываясь в небе. Внутренности Карин будто бы потеряли вес, но затем вновь опустились, уши заложило — она знала, что это только начало её путешествия. Скоро, а именно через двенадцать часов все изменится, в том числе и её жизнь.