Терпкий бархат

      Аэропорты Джисона всегда пугали и восхищали одновременно. С одной стороны, проектировка такого огромного пространства не могла не восхищать. И вообще по своей сути аэропорт — это первое, что видят иностранцы, когда приземляются, и уже как минимум по этому вкладывались в красоту места не на шутку. Но Джисону еще нравилось думать, что не только этим руководствуются архитекторы, но еще и чувством красоты: желанием создать что-то красивое на своей земле для людей и неважно из какой они страны. Зеркальные поверхности, уносящие тебя ввысь, озеленение, контрастирующее с хромом, эскалаторы и лифты, кофейни и места ожидания — так много всего в одном месте. И это та вторая сторона, которая уже пугала — слишком много всего. За последнее время Хан стал лучше ориентироваться в пространстве и стер строчку «топографического кретинизма» из своего анамнеза, но аэропорты и вокзалы — это совсем другой случай. Кроме красоты здесь наблюдалось огромное количество входов и выходов, дверей, переходов, ворот, зон пребывания, отделений…. Парень искренне радовался, что пока ему не доводилось одному никуда летать, а потому всегда был кто-то, кто от понимания бесполезности Хана брал все в свои руки и рулил процессом. Сейчас Хан никуда не летел, что радовало, но прийти к какой-то выдаче багажа, у которой они с Чанбином договорились встретиться, все же надо было.       Джисон не знал, какое китайское насекомое укусило его друга, но тот с момента покупки билетов начал промывать Хану мозги, что тот обязан встретить его. Когда попытки отвертеться не увенчались успехом (потому что если Чанбин что-то решил, он это получит), Джисон смирился и спросил куда и во сколько тот приезжает. Хорошей новостью было то, что это было не рано утром и не поздно вечером. Плохой — что это было и надо было ехать. Параллельно с нытьем в голове крутился вопрос «с чего вдруг?». Чанбин, конечно, не был прирожденным следопытом, который ориентируется по любым признакам природы и неприроды, но и болезнью топокритинизма не болел. А если бы и болел, то Джисон уж явно не был бы лучшим проводником, разве что только если целью является не дойти до точки назначения, а поугорать вместе над всем на свете. В принципе, может последнего его другу и не хватало. Может, не смотря на свою экстравертность и друзей из команды, которой они летали в Китай, он соскучился по лучшему другу?       На эту мысль Джисон открыто усмехнулся и сверился с табло, на котором, если он все правильно понимает, значилось, что самолет с его дражайшим другом уже сел как пятнадцать минут, значит скоро он…. — Таки не потерялся, — почувствует крепкий хлопок по плечу и услышит громогласный голос Чанбина. — В отличие от тебя, — потирая плечо, хмыкнул Хан. — Где шатался четверть часа? — Ты в курсе, что за это время я вышел из самолета, заполненного людьми и прошел почти весь аэропорт? И это всего за пятнадцать минут! Да ты должен восхищаться скоростью твоего лучшего друга! О, эт мой, — отвлекшись на ядрено розовый чемодан, выкатившийся на ленту, отошел парень, но скоро вернулся. — Я хочу есть. — Удивительно, — наигранно удивился парень. — Никогда такого не было и вот опять. — Сейчас доиграешься и будешь платить, — усмехнулся Чанбин, по знакам разбирая в какую сторону надо двигаться и начиная движение. — С какой это стати? — С той, что ты рад меня видеть. — Да? — Да. — Ну ладно, — пожал плечами Хан, но затем улыбнулся и закинул руку на плечи друга. Тот, довольно усмехнувшись, сделал то же самое. — Так куда хочешь? Вообще как ты успел проголодаться за два часа? — Я спортсмен, у меня быстрый обмен веществ, поэтому мне надо часто кушать! Но я согласен на кофе с десертом, — на этой фразе Джисон подозрительно повернулся в сторону друга, намеренно глядящего прямо. — Вещи можем к тебе закинуть, все равно по пути… — Нифига не по пути. — И ты говорил у тебя рядом кафе есть прикольное. Можем туда зайти. — Чанбин. — М? — Ты кофе хочешь или Минхо проверить? — За кого ты меня принимаешь? — театрально возмутился спортсмен, но в глазах плясали хитрые огоньки. — За того, кем ты являешься. Ты реально заставил меня сюда приехать, чтобы я проводил тебя к своему парню? — на последней фразе Хан заметил, как приятно щекочут последние слова. — В смысле? Я и по тебе соскучился, — заметив неверящий взгляд, парень вскинул руки. — Ой, да ладно! Ты не встречался ни с кем со школы! Конечно я должен посмотреть на этого Минхо! Я не дам обижать моего младшенького!       Джисон закрыл лицо руками чтобы спрятаться от покосившихся взглядов из-за слишком громкого друга, и чтобы закатить глаза от смущения за поведение друга. Тот, конечно, спрашивал о «красивом парне, который почти ночевал у тебя дома», но Джисон не думал, что Чанбин настолько вовлечен в его личную жизнь. Самое страшное в этом всем, что если Чанбин что-то решил, то остановить его может только разве что глобальная катастрофа, а значит сейчас они действительно поедут в кафе, где предстоит знакомство двух его миров. — Ты не устал от перелета? Может тебе отдохнуть надо? Поспать там, — попытался уцепиться за хрупкую надежду парень, но при взгляде на загоревшегося Чанбина лишь обреченно выдохнул. — Ладно, но я не буду платить за то, чтобы ты устраивал сцену. — Кто сказал, что я собираюсь? — Ты всегда устраиваешь их, — доставая телефон, пожал плечами Хан и быстро открыл нужный диалог. desikwokka: есть две новости desikwokka: хорошая и плохая desikwokka: хорошая — скоро увидимся desikwokka: плохая — со мной Чанбин и кажется он хочет устроить тебе проверку

*

— Слушай, а реально как ты это место раньше не находил? — окинул взглядом появившееся в поле зрения Чанбин. — Да сам не знаю, — чуть нервно пожал плечами парень, играясь с кольцами на пальцах, чтобы хоть как-то унять волнение.       Он не знал почему именно так нервничал. Боялся что Минхо не понравится Чанбину? Или Чанбин Минхо? Чанбин, конечно, обладал громким характером и порой вел себя весьма вызывающе, но Хан знал, что на деле он более глубокий, чем может показаться на первый взгляд. В этом плане, он хоть и доверял ему, но непредсказуемость его друга действительно заставляла всегда быть настороже. Точнее в такие моменты как этот, когда дело касалось чего-то, а точнее кого-то, кто крайне важен для самого Джисона. Конечно, он рассказывал Минхо о своих друзьях, но одно дело — знать на словах, другое — увидеть в реальной жизни. Оставалось надеяться, что люди в кафе подействуют на его друга усмирительно, а не как зрители в театре одного актера и одного страдальца.       Привычная трель музыки ветра приятно отозвалась в груди радужными солнечными зайчиками, пытаясь понизить градус волнения, а аромат свежесваренного кофе придавал бодрости и решимости пережить этот эпизод его жизни. Взгляд автоматически устремился за барную стойку, где его уже ждали. Пробивая заказ выбирающего выпечку посетителя, Минхо улучил момент, чтобы встретить пришедшего парня и чуть улыбнуться ему глазами, посылая так любимые Джисоном мягкие нотки радости, растворяющиеся в темных глазах. — Это он? — отвлек от переглядок голос, и Джисон повернулся к прищурившемуся Чанбину. Оценка началась. — Угу, — со вздохом двинулся в сторону стойки дизайнер. — И его зовут Минхо. Напоминаю на всякий случай для особо забывчивых или безманерных — Нет такого слова. — Специально для тебя создал. Подарок на возвращение, — дразняще улыбнулся Джисон и, прежде чем получить тык под ребра, подскочил к освободившемуся месту для заказов. — Привет, — дразнящая улыбка сменилась на искреннюю, когда ее адресатом стал парень с рубиновыми волосами. — Привет, — мягко ответил тот, чуть задерживаясь на Джисоне, но затем переводя взгляд на неперестающего пялиться на него со стороны Чанбина. — Здравствуйте. — Так ты тот самый парень Джисона? — названный по имени тут же закатил глаза и схватился за голову. — Так ты тот самый друг Джисона? — не меняясь ни в лице, ни в голосе ответил Минхо в той же манере, что и Чанбин. — А тебя не учили, что отвечать вопросом на вопрос невежливо? — А тебя, что разговаривать с незнакомыми людьми на ты невежливо? — Он мне нравится, — хмыкнул, повернувшись к уже почти осевшему на пол Джисону Чанбин. Вновь повернувшись к бариста, парень протянул руку через стойку, — Я Чанбин, 99 год, дружу с этим, — кивок в сторону общего знакомого, — со средней школы. Ты? Или вы? — Минхо, 98-й, — кивнул тот, сужая взгляд на протянутую руку, но затем чуть ухмыляясь кончиком губ на вытянувшееся лицо напротив. — На рукопожатие не могу ответить по соображениям гигиены, но представь, что я пожал. — Блин, так ты еще и старше, — чуть сконфузился боец, вспоминая свою манеру общения.       Рука неловко прошлась по задней стороне шеи. Взгляд забегал от стола, к Джисону и обратно на Минхо, как если бы ища подсказки, чтобы понять, в какой именно ситуации он оказался и что надо делать. Не то чтобы Чанбину нужен был проводник, но Минхо оказался не самым простым для понимания человека. И почему-то очень не хотелось оказаться у него в немилости. — Поэтому про вежливость я не шутил, — но, несмотря на такие предостерегающие слова, по внешнему виду нельзя было сказать, что тот на самом деле сердился за бестактное поведение посетителя. — Ладно, прощай, прости, — примирительно выставил руки Чанбин, вызывая на себя удивленный взгляд Джисона. — Сам должен понять. У моего друга первый парень, я не мог не… — Чанбин! — на восклицание младшего повернулось несколько голов, из-за чего ему пришлось отвлечься, чтобы извиниться за неудобства. — А что? — не понимая, что сделал не так, приподнял брови Чанбин переводя взгляд с усмехающегося и устремившего на терминал взгляд Минхо на округлившего от неверия глаза Джисона. — Он не знал что ли? — Нет! — Ну и что в этом такого? — Ничего, — ответил вместо Джисона Минхо, перехватывая его взгляд. Эта сцена так развеселила бариста, что унять улыбку, то и дело превращающуюся в легкую усмешку, было крайне сложно. — Не волнуйся, Чанбин, я позабочусь о нем. — Вот видишь? — указывая на Минхо вновь обратился к Джисону боец. — Нормально все! Говорил мне сцены не закатывать, а в итоге сам… — У меня разболелась голова, — поднял, а затем положил на стойку с глухим ударом руки парень. — Можно клубничный латте? — Кофе при больной голове? — приподнял бровь Минхо. — Так в латте ж его почти нет. — Есть, просто с большой порцией молока. Может ягодный чай? — А его можно сделать холодным? — Конечно, — усмехнулся бариста, пробивая позицию, а затем поворачиваясь к Чанбину, с усмешкой наблюдавшим за их диалогом. — Будешь что-нибудь? — Холодный бамбл. — Апельсиновый, гранатовый, вишневый? — Ничего себе выбор… — в одобрении опустил уголки губ вниз парень. — Мне по классике, апельсин. — Напоминаю, что ты платишь, а я пошел искать место! — хлопнул друга по плечу Джисон и, прежде чем тот успел ответить, ретировался к дальнему углу кафе. — Вот же ж, — замахнулся вслед Чанбин, но затем с улыбкой повернулся к кассе. — Рад знакомству, Минхо. Ты вроде как классный парень. — Это ты понял по… — кинул вопросительный взгляд Минхо прежде чем отвернуться ради приготовления напитков. — У меня хорошая чуйка, — облокотился на стойку парень. — На него была чуйка, — Минхо предположил, что тот кивнул в сторону Джисона. — На тебя чуйка. На вас чуйка. — Это одобрение? — Ага, — прозвучавшая в ответе широкая улыбка, вызвала на губах бариста усмешку.              Собственно, этого стоило было ожидать. У чудного Джисона должны были быть чудные друзья. Что ж, это даже было забавно. — Тогда не буду плевать тебе в кофе.       Долго друзья не просидели. Если Джисон хоть и бывал активным, но также мог и погрузиться во что-то надолго, то Чанбин, судя по всему, требовал пространства и движения. Даже сидя за столом он умудрялся так размахивать руками, что порой либо Джисону, либо гостям приходилось просить его немного поумерить свой пыл. Хватало его опять же не надолго. Во время вспышки особенно громкого смеха, к столику подошел Феликс, руководствующийся не то желанием попросить гостя быть потише, не то познакомиться и присоединится к компании, благо, что там был уже знакомый Джисон. Судя по добавившемуся к общему гаму низкому смеху, проверку на чуйку он прошел.

*

      Наступающая осень взрывала интернет грустными постами о прошедшем лете и упущенных возможностях, в то время как сердце Хана с каждым днем трепетало все больше в предвкушении любимого сезона. Пока все делились неразобранными фотографиями из галереи, прощаясь с легкой одеждой, Джисон искал новые идеи для осенней многослойности. Конечно, осенняя прохлада наступит не сразу, но жить всяко приятнее, когда знаешь, что скоро ты сможешь надеть новенький красивенький свитер или найденное на комиссионке старое пальто, которое ты обшил разноцветными лоскутами. Еще одной причиной ожидания осени было оглашение результатов конкурса. Благодаря новым и старым друзьям, последние дни лета он почти не вспоминал о нем, но пришедшее недавно письмо с извинениями о задержке результатов (когда Чанбин узнал об этом, Джисону пришлось отодвинуть телефон подальше от уха), вновь всполошило уснувшие нервы — не в таком масштабе как раньше, но теперь мысль о результатах постоянно маячила на подкорке сознания и возникала каждый раз, когда мозг прекращал активно думать над чем-то другим. Панике он не поддавался, но каждое утро при перечислении дел, он также считал, сколько оставалось до дня икс.       Сегодня он проснулся с цифрами «6» и «1»: шесть дней до результатов и первый день осени. В груди царило детское непоседливое предвкушение от нового дня. Наконец-то он узнает, что же такого особенного придумали Минхо и Феликс для осеннего меню, что не делились с ним ни намеком. Джисон пытался попробовать узнать хоть какой-нибудь спойлер у Минхо, нагло используя их новый статус отношений, но тот был непоколебим и слишком ловко переводил тему. Но зато теперь, благодаря этому, у Джисона была цель на день — попробовать сезонку и получить наслаждение от этого. А в этих двоих он не сомневался — что бы они ни придумали, это будет и вкусно, и красиво (а если и некрасиво, то вкусно и халявно, это мы уже проходили).       А еще сегодня Феликс и Минхо будут в его фирменных рубашках. Хоть Минхо и льстило, что Джисон сшил первый экземпляр специально для него, он верно подметил, что если он один будет в ней ходить, то не получится общего дресс кода для них с Феликсом. Тогда Джисон, после недолгой борьбы с собственным желанием, чтобы Минхо был уникальным, согласился сделать такую же рубашку и для Феликса. При чем — после того, как он согласился на это, в голове сразу пошел процесс без воспоминаний о недавнем нежелании — предложил сделать сразу в нескольких цветах. Так, из классических он выбрал похожие цвета на те, что уже использовались в кафе, чтобы не сильно отходить от уже созданной и влившейся в жизнь кафе цветовой гаммы — мягкий белый, глубокий черный, нежный крем-брюле. От себя он также добавил новый цвет «пыльный капучино», сказав, что не мог устоять, увидев его на полке, и в качестве открытие осеннего сезона — приглушенный бронзовый. Тыквенный цвет Джисон почему-то отродясь не любил, но осень неизбежно ассоциировалась с оранжевыми тонами, так что пришлось поискать варианты. И он был доволен тем, что нашел. Судя по реакции тех, кому эта одежда предназначалась — они тоже были даже более чем довольны. Когда же Джисон вдруг получил перевод суммы на свою карту от отправителя с одним именем что и кафе, он записал гневное голосовое, что это был подарок и жест души в общий чат (куда друзьям без чата, а уж друзьями они себя считали уже во всю). В ответ получил лишь стикер с кроликом, показывающим язык, за что ткнул в бок сидящего все это время рядом Минхо. Но, конечно, это было приятно. Вскоре на его профессиональном аккаунте в соц сетях появилась отметка о кофейне, для которой он сделал фирменный стиль.       И вот сейчас он вживую мог любоваться переливающейся на солнце шелковой бронзе, порой бликующей то рубиновым, то золотым при движении. — При… — Развернись! — командным голосом показал пальцем Феликс, заставляя Джисона сперва повернуться, а потом удивленно думать, почему он послушался и что вообще происходит. — Не понял, — хлопая глазами на заполненное на две трети кафе, произнес парень не то себе, не то Феликсу. — Приказ свыше, — усмехнулся Феликс, явно расслабившись от того, что удалось сделать задуманное. — Минхо не хотел, чтобы ты увидел сезонное меню раньше чем… — Чем я приготовлю тебе то, что ты сегодня будешь пробовать, — появился знакомый голос, заставляя на губах появиться улыбку, а в груди разлиться клубничному молоку. — Я бы все равно взял, что ты сказал бы, если ты этого хочешь, — наигранно возмутился Джисон, уже начиная чувствовать себя неловко, общаясь с бариста спиной. — И в чем тогда веселье? — усмехнулся Минхо, судя по глухому звуку, пробивая что-то на терминале. — Иди садись, скоро будет. И не смотри на сезонку! Феликс, убери с его стола буклеты. — Емае, что за секретность, — это уже начинало пугать. — Ты ж знаешь Минхо, он перфекционист, — показался из-за спины Феликс с привычной теплой улыбкой и лучиками вокруг глаз. — Он это специально для тебя придумал, поэтому естественно хочет, чтобы все прошло так, как он задумал.              От слов, что Минхо ввел что-то в меню кофейни ради Джисона, на губах вновь появилась смущенная, но радостная улыбка, порождающая новую волну трепетной переливчатой трели в груди. Но в следующий момент улыбка сменилась на удивленное возмущение: — Не, не, я хотел тут сесть, — потянул в обратную сторону Феликса, уже провожающего парня за свободный столик, и утягивая к барной стойке. — Там палевно. — Ну, так я глаза закрою. — Будешь сидеть и ждать с закрытыми глазами? — Почему нет?       Феликс с сомнением взглянул на Минхо за стойкой и также подозрительно перевел взгляд обратно на Джисона, успевшего состроить лицо Кота из Шрека. — Ну, только если обещаешь не смотреть, а то мне прилетит от Минхо, а я не хочу. — Да-да-да-да, — радостно замахал руками Джисон, уже разворачиваясь, чтобы пройти к своему излюбленному высокому стулу, но в миг остановился и нахмурился. — Ликс, — тот вопросительно поднял брови. — Тогда посади меня. А то, боюсь, словлю спойлеров.       Бариста тихо рассмеялся переливчатым баритоном и, дождавшись, когда Джисон неловко покрутясь на месте в размышлениях о том, как удобнее будет пройти и не сшибить все вокруг, все же закрыл глаза, мягко сопроводил того, придерживая за плечо и спину, чтобы ведомому было понятнее куда двигаться, а ведущему — управлять ведомым. — Мимо теперь не сядь только, — усмехнулся тот, когда положил руку на стул, являвшийся одновременно и финальным пунктом назначения. — Твоя вера в меня поможет мне, — пробурчал в ответ Хан, уже немного жалея, что решил усложнить себе жизнь. Но на стул он все же попал. Теперь оставалось только ждать в темноте, полной сторонних звуков.       Он слышал, как кто-то разговаривал по телефону, нервно помешивая напиток в кружке и стуча ложечкой о стенки, а кто-то усиленно печатал по клавиатуре, периодически слишком агрессивно нажимая на одну и ту же кнопку: либо пытаясь пропечать заевшую букву, либо удаляя написанное. Чуть дальше, видимо с ближайшего выхода к летней веранде, раздавались тихие и не очень диалоги, периодически прерываемые смехом или же паузой на глотнуть кофе. — Вот же ж упертый.       А еще он мог слышать, как рядом ловко вальсируя перед столом, ходит Минхо, что-то готовя. Перед глазами практически воссоздавалась картинка, так часто он наблюдал своего парня — в груди что-то сжалось от переизбытка радости, что это правда, — за работой. — Поэтому мы и встречаемся. — А это как связано? — Ну, если бы я не приходил сюда постоянно работать, то мы бы не сблизились и не стали бы встречаться. — А я думал, что если бы я не предложил, — усмехнулся Минхо, и Джисон был уверен, что тот стрельнул своим коронным лисьим взглядом. — Я бы предложил тогда! — Ну-ну. — Я щас обижусь. — Не обидишься. — Обижусь. — Нет. — Откуда такая уверенность? — Потому что я люблю тебя.       Джисон подавился воздухом и под тихий смех бариста уронил голову на руки, пряча возмущенный от неожиданного признания окрас лица. — Ладно, сделаю вид, что не услышал молчание в ответ, — с дразнилкой хмыкнул голос уже ближе и Джисон услышал характерный глуховатый звук, ударяющегося о столешницу подноса. — Открывай.       Проморгавшись после хоть и недолгой, но темноты, парень сперва взглянул на стоящего с хитрым и почти нескрываемым предвкушением парня, на лице которого радужной россыпью отражались солнечные блики, проходящие через повешенные граненые стекляшки у потолка. Если честно, он остался бы смотреть так и дальше, но любопытство, чего же такого приготовил для него Минхо, и желание удовлетворить ожидание бариста взяли верх. Под пристальным взглядом, Джисон опустил голову.       На позолоченном подносике стояло на удивление два предмета, где-то на подкорке сознания напоминая, что Феликс говорил о том, что они планировали ввести сет на сезонное меню. Первой составляющей набора была маленькая — Джисон бы назвал такой размер игрушечным — чашечка, наполненная густым плотным кофе где-то на две трети. Хан сперва даже подумал, что это шутка, но что-то подсказывало, что так и задумывалось. Когда спустя несколько секунд до носа парня долетел аромат от этой малютки, то по телу прошел неожиданный разряд. Бодрящая искра с одной стороны, пронзающая сознание и пронизывающая следом все тело, и густая терпкость, обволакивающая все изнутри плотным бархатом каких-то незнакомых Джисону полутонов чего-то сладковатого и мускатного, с другой. Округлившийся от удивления взгляд встретился с явно довольным кошачьим и вновь вернулся к набору. Следующая позиция вызвала легкий смешок и волну приятных воспоминаний. Малиновый чизкейк. Тот самый, что Минхо готовил в их, можно сказать, первую настоящую встречу наедине. В тот день была очередь Минхо делать заготовки на грядущий день, а оказавшийся рядом Джисон не мог упустить возможности остаться рядом с парнем, который и смущал, и манил одновременно. А затем этот чизкейк оказался перед ним с номером телефона. Это было, по сути, так недавно, но ощущалось будто вечность назад. — Я понимаю, почему ты включил чизкейк, — наконец нарушил молчание Джисон, замечая фоновым зрением, что на место кассы встал Феликс, а значит Минхо полностью в его распоряжении. — Но это? — указал он указательным пальцем на чашечку и выразительно приподнял правую бровь. — Это, — передразнив тон парня, легонько хлопнул по пальцу Минхо, — называется эспрессо. Который ты, неблагодарный, пьешь в каждом своем кофейном напитке. И нещадно разбавляешь водой в американо.       На смех Джисона обернулась пара голов, но спустя пару секунд, поняв, что ничего особо интересного не происходит, вернулись к прежнему занятию. — Ты ввел сет, — отсмеявшись, начал Хан, — чтобы заставить меня попробовать эспрессо? — Ну, почему заставить, — неопределенно пожал плечами Минхо, отводя взгляд, чтобы улыбнуться реакции. — Просто убедительно предложить без права на отказ. Потому что да, это база. И не какая-то дрянь из автомата или забегаловки у метро, которую даже называть эспрессо должно быть незаконно из-за закона об обмане покупателей… — Ладно-ладно, — выставил примирительно руки дизайнер, видя как заводится бариста, при таком неуважении к напитку. — Я попробую все, что сделаешь. — Клише, — фыркнул Минхо, но по уголку губ было видно, что бывшее раздражение улетучилось под натиском довольства. — Не торопись, — увидев, как Джисон потянулся к чашечке, предостерег тот. — Сперва отпей воды, — Джисон с удивлением отметил, что на подносе действительно стоял небольшой прозрачный стакан, который он не заметил. — Это для того, чтобы ничего лишнего не мешало оценке вкуса.       Джисон послушно отпил освежающей воды, приятно удивившись ее мягкой газированности, приятно прошедшей по полости рта, но не заставляя поморщиться от грубости пузырьков. — Затем перемешай напиток, — продолжил тем временем Минхо, мягко наводя парня и ловя каждое его движение и реакцию. — Но тут такая пеночка красивая, — чуть надул нижнюю губу дизайнер, но под взглядом Минхо послушно взял небольшую ложечку и нарушил золотистый слой. — В ней нет вкуса, это просто пузырьки, — объяснил бариста. — А теперь почувствуй запах кофе. Попробуй через него прочувствовать богатство вкуса и лишь затем пригуби.       От чашечки действительно шел богатый насыщенный аромат, который Джисон почувствовал еще в первые секунды, когда Минхо принес сет. Но он послушно поднес чашечку (к которой сперва было нужно приноровиться, потому что маленькая ручка казалась явным издевательством над держащим) ко рту и прежде чем отпить, попытался настроиться на вкус. Ярко выраженные нотки, казалось, чуть приутихли, став более рассеянными и мягкими, но все равно глубокими и насыщенными, как августовский вечерний воздух или пронзительное солнце на безоблачном небе. Язык на удивление не ожгло горячей жидкостью, как того боялся парень, а лишь чуть ощутимо прогрело все клеточки, которых та коснулась. Сладковатый как горький шоколад с добавлением ягод мускатный вкус разлился мягким полотном во рту, спускаясь по горлу ниже и разнося новый вкус по телу вместе со скрытой в кофеине бодростью. Второй глоток не так сильно впечатлял контрастом, как первый, но все равно углубил первые впечатления, обновив уже ожидаемые ноты. «Действительно», — пролетело в голове, — «и как это водой разбавлять?»       Джисон не сказал бы, что заказывал бы эспрессо также часто, как, например, латте, но этот вкус однозначно был не тем, что он представлял, когда слышал «эспрессо». Даже стало немного стыдно перед Минхо, уже несколько раз отчитавшим его за выбор американо, но зато парень попробовал его сейчас, и, судя по бликующим темным глазам напротив, это был лучший момент, чтобы попробовать напиток. — Ну, как? — дав Джисону время, нарушил молчание Минхо, кивая на чизкейк, как если разрешая разбавить вкус сладким десертом. — Интересно, — не зная как именно описать вкус, оживленно кивнул Джисон, отделяя ложечкой белую с розовым массу. — Но крепко. Я прям вспомнил, как мне когда-то на вписке дали коньяк просто так. Но, — округлил глаза, увидев, как Минхо недовольно сморщил нос, — это гораздо вкуснее! Просто по сравнению с обычным моим выбором… Оно мощнее. Вот.       Минхо какое-то время сощуренно смотрел на Джисона, будто пытаясь разобраться в собственных мыслях, но в итоге лишь покачал головой с тихим смехом. — Только ты мог так описать эспрессо. Но рад, что оно оказалось лучше коньяка. — Спасибо, что не заставил попробовать, — широко улыбнулся Джисон, вновь поднося чашечку к губам.

*

      Каждый новый день приносил Джисону новую волну нервов от приближающихся результатов и новый напиток из сезонного меню. Несмотря на то, что Хан признал, что эспрессо на самом деле бывает вкусным, он все еще любил большие объемы, чтобы можно было сидеть на высоком барном стуле, махать недостающими до пола ногами и потягивать прохладный напиток, наслаждаясь либо разговорами с бариста, либо отрисовкой новой идеи.       С началом осени наступила долгожданная пора вдохновения, поэтому каждый день Джисон мог начать судорожно искать планшет или какую-нибудь бумажку да или хотя бы салфетку, чтобы набросать эскиз новой идеи. Пару раз он уже думал, что «ну такооееее» он не забудет. Забывал. Поэтому теперь всегда рядом что-то есть. Отдельно приятно было показывать Минхо или Феликсу то, что получилось нарисовать у них в кофейне. (Еще более приятно было, когда Минхо сам заглядывал через плечо парня, заставая того врасплох и заставляя смущаться от близости и немногословного комплимента в сторону зарисовки и художника.) Последние дни продуктивность увеличилась, чтобы встать заместо навязчивых мыслей, но, благо, за счет появившегося времени на работу, теперь хватало и на большее количество напитков за раз.       Казалось бы, что когда ты встречаешься с владельцем кофейни, то пьешь безлимитно и бесплатно, но оказалось, что это работает не так: может для крупной сети и было бы капелькой в море пара бесплатных позиций среди сотен платных, но для небольшой кофейни ощутимость резко возрастала. (Но это не значило, что время от времени Джисону вместе с заказанным кофе не приходил какой-нибудь десерт). — Вы не думали об открытии второй кофейни? — отпил сливочно-имбирный латте с легкой крошкой из кешью дизайнер, поднимая взгляд на выкладывающего фисташковые эклеры Минхо.       Выпрямившись, Минхо поднял чуть задумчивый взгляд, но при виде парня мысль о второй кофейне сменилась тихой веселостью. — Ты чего? — не понимая, что так развеселило парня, улыбнулся дизайнер. — Эй! — Поздно, мистер Хан, — усмехнулся Минхо, убирая щелкнувший телефон в карман и пальцем проводя над верхней губой. Повторив за парнем, Джисон почувствовал что-то мягкое и мокрое и лишь затем понял, что оставил своим неаккуратным питьем пенные усики, которые теперь были так (не)удачно запечатлены на камеру. — Ну, покажи хоть, — понимая, что просить удалить бессмысленно, протянул парень. — А ты поставишь ее на аватарку? — Еще чего, больно надо! — Ну тогда не покажу, — пожал плечами бариста, отходя к кассе. — У тебя нет посетителей, куда ты пошел.       В ответ тишина и увлеченный счет выручки. — Я знаю, что ты просто так меня игноришь и провоцируешь согласиться, — чуть нагнулся за островок бариста Джисон, чтобы не кричать на всю кофейню, но эффекта не было. — Зачем тебе мой позор? Так хочется с дурачком встречаться? — счет выручки сменился на набирание чего-то на телефоне. — Нет, ну серьезно! Как я могу поставить что-то, чего я даже не ви… — звук пришедшего сообщения заставил дизайнера довольно усмехнуться. Он тоже мог провоцировать! — Вот, сразу бы так.       Вновь откинувшись на стул, достал телефон парень, уже готовясь увидеть свое фото с открытым ртом и непонимающим взглядом, но вместо этого увидел конвертик с знакомым адресом сбоку. — Минхо, — краем глаза он заметил, что бариста повернулся, заметив перемену в голосе. — Результаты пришли.       От осознания этого факта еще витавшая после лета осенняя духота сменилась легким холодком, пробежавшим по спине. Джисон несколько раз прокручивал в голове этот момент: как он спокойно получает сообщение и читает результаты как обычный факт, не принимая его слишком близко к сердцу, потому что это «всего лишь один из конкурсов, который много не значит», но почему-то сейчас все умственные тренировки остались в прошлом. Заухавшее сердце участило свои удары по грудной клетке изнутри, а воздух снаружи стал густым и душным, но при этом и неосязаемым одновременно, будто он проходил сквозь, не задерживаясь в легких. Ладони вспотели и похолодели, как и одавшее ледяной прохладой лицо, где нижняя губа автоматически оказалась меж зубов. Покачивающаяся до этого нога замерла, обвившись вокруг ножки. Взгляд неотрывно смотрел на значок нового сообщения, пока экран телефона не потух, возвращая к реальности. — Джисон? — обеспокоенно прозвучал голос рядом, и, подняв раскрытый немного блуждающий от неожиданности взгляд, Джисон встретился с тоже взволнованным, но немного по другой причине взглядом Минхо. Если дизайнер переживал из-за результатов, то бариста переживал за самого дизайнера. — Я в порядке, — сглотнув нервный комок, кивнул Хан, вновь переводя взгляд на экран и смахивая блокировку. — Неважно, что там, ты молодец в любом случае, — тихо вдогонку сказал Минхо и замолчал, чтобы не мешать. Но отходить от парня даже не подумал, даже когда в кафе показались посетители. Взглядом передав их Феликсу, он вновь вернулся к наблюдению за посерьезневшим дизайнером, на лбу которого от напряжения появилась складка.       Большой палец вместе с губой оказался меж зубов, и обычно Минхо сделал бы замечание о такой дурной привычке, но сейчас он понимал, что момент явно не подходящий. Конкурс был, когда они первый раз встретились, продолжался, когда начали встречаться, а сейчас подходил к концу. Это казалось пугающе символичным, как если бы с ним закончилась бы и эта история на них двоих, хоть головой он и понимал, что это не так. Просто казалось, что этот конкурс настолько вечный, что никогда не кончится, поэтому наступивший момент казался слишком нереальным. — Сони? — Я ничего не занял, — прозвучавший низкий тихий голос пугал сильнее плача и вводил в заблуждение похлеще нервного смеха, а ведь оба этих варианта были среди тех, что представлял Минхо, думая о возможной реакции парня.       Парень казался спокойным. Даже на удивление слишком спокойным. Складка на лбу разгладилась, а в глазах не было дрожащего страха, сменившегося на непроницаемую темную гладь. У Джисона редко был закрытый взгляд, который Минхо не мог бы прочитать, но сейчас был именно такой, и парню не нравилось, что из-за этого он не знает как реагировать и чем помочь. Переглянувшись с Феликсом, прошедшим за спиной, чтобы приготовить заказ, он покачал головой и лишь губами произнес «результаты пришли». Тоже посерьезнев, блондин по-новому взглянул на буравящего пространство перед собой дизайнера, на пару секунд забывая, что вообще-то находится на работе. — Иди к нему, если что я заменю, — шепнул Феликс, прежде чем отвернуться к кофемашине.       Благодарно похлопав того по плечу, Минхо вышел из-за стойки, чуть замявшись прежде чем обойти ее полностью. А что говорить? Казалось бы, он должен знать как утешать Джисона и вроде как раньше получалось находить слова, но сейчас в голове лишь перекати поле и тихий вид замеревшего во времени Джисона, казалось, выпавшего из реальности или, скорее, перешедшего в другое ее измерение: все вокруг то же, вот только он другой и не отсюда. — Ты как? — не найдя ничего лучше, присел рядом парень, положив руку на плечо дизайнера.       Тот, в свою очередь, перевел все еще направленный куда-то вовнутрь, но при этом различающий, что происходит вокруг, взгляд на подсевшего. — Да как-то… — парень замолчал, пытаясь подобрать верное слово, и отвел взгляд. — Никак? «Это плохо или хорошо?» — пытался понять бариста, не наседая вопросами и давая Джисону самому решить, что ему нужно, но при этом также пытаясь и самому понять, что тому нужно. — Я как-то думал, что буду сильнее реагировать, — через минуту действительно продолжил Хан. — Даже нервничал перед письмом, а прочитал и… Все исчезло. Как мыльный пузырь. Лопнуло и исчезло.       Задумчивый взгляд вновь вернулся на Минхо, а на губах появилась извиняющаяся ровная улыбка. — Я знаю, ты переживаешь, но я наверно хочу побыть один, — чуть переводя взгляд, чтобы оценить реакцию парня напротив, произнес дизайнер. — Немного разобраться в этом. всем.              Минхо чуть нахмурился. — Ты уверен? Потому что Феликс уже согласился закрыть этот день и я со… — Да, уверен, — вновь эта улыбка, только вместо извинений в ней читалась благодарность и признательность. И возможно желание поскорее остаться наедине со своими мыслями. — Спасибо, правда, но я хочу побыть один. Можешь вечером зайти. У меня правда ничего нет, но закажем если что… — Я закончу пораньше, — кивнул Минхо, нехотя вставая со стула и давая подняться Джисону. — Но ты пиши в любое время, если поймешь, что я нужен. Или не нужен, но захочется написать. В общем. — Я понял, — кивнул русоволосый, поправляя широкую лямку шопера. — Спасибо, правда. Ликс, пока. — Смотри у меня, — ответил кивком на прощальный взмах руки парень. — И пиши если что! — Хорошо.       Усмехнувшись похожей реакции, Хан вышел под обеспокоенный взгляд Минхо. С одной стороны, хотелось обернуться и посмотреть провожает ли он его взглядом до конца или уже вернулся к работе, с другой, наконец-то он был один. Он не мог понять, почему ему внезапно так захотелось побыть одному, потому что до этого сам бежал из пустой квартиры в наполненное людьми кафе. Но сейчас… В голове случился диссонанс, в котором хотелось разобраться.       Он ведь так трудился ради этого конкурса. Ему должно быть грустно, что он проиграл. И, конечно, сейчас уже лезут мысли, что можно было бы и лучше, и наверняка он не выиграл из-за того, что не заставил себя поднапрячься еще чуть-чуть, но… Но не было того опустошающего потрясения, которого он ожидал. Ему было… Спокойно? Даже как-то легче? Будто висящее нечто над головой исчезло, открывая простор голубого неба, но с непривычки оно не радует, а удивляет и пугает своей бездонной глубиной, уходящей ввысь. Своей свободой и отрешенностью от всего мирского. И Джисон теперь тоже. Свободен.       Свободен от вечного ожидания. Свободен от сравнивания себя с другими и ругания за это. Свободен от обновления сайта конкурса. От цифры подавших заявку на конкурс. От громких имен в членах жюри. Свободен от неизвестности и свободен к бескрайнему. Пройдя этот этап в жизни он может идти дальше, опираясь на него. Теперь у него есть опыт проигрыша и опыт конкурса. Опыт работы в сроках и ограниченных возможностях. Опыт переживания и проживания. Да, возможно, победить было бы приятно, это польстило бы эго, дало бы чувство мнимого доказательства крутости самому себе, но как скоро он снова бы начал сомневаться в себе? За этой победой он бы стал требовать с себя новую победу и еще одну, разочаровывался еще больше, встречаясь с поражением, и может тогда сломался бы. А так… Он строит свою жизнь не на легкой победе, а на тяжелом поражении, которое дает сил и мотивации расти.       Что делать дальше Джисон не знал. Таких далеких планов он и не строил, хоть с Минхо и говорил о том, что думал снять стоячую вешалку в каком-нибудь шоуруме, чтобы посмотреть, купит ли кто-то то, что он сшил. Это было и рискованно, и желанно. Мысли «а вдруг не купят» ударялись об «а вдруг купят» и разлетались до следующего столкновения. Наверно, надо было думать в этом направлении? Может есть смысл искать еще конкурсы или спрашивать у знакомых кто где как устроился…       Недовольно скрипнувший диван согласился с мыслью о том, что почему-то не хочется спрашивать совета у других. Может эго, а может здравая мысль хотела сама построить свой путь, даже если это значило купить косу, научиться ею пользоваться и выкосить себе дорогу. Зато его дорогу. И сама мысль о ней приятно грела нерешительный комок желаний в груди. Комок, который еще несколько месяцев назад был лишь зернышком, неуверенным, куда оно вообще попало и правда ли сможет выбиться: юношеский максимализм и заряд энергии после выпуска не в счет, так как при внешней энергичности всегда внутри кроется угрюмое сомнение «действительно ли я смогу?».       Но Джисон действительно изменился: вместо спонтанных рисунков, он выработал привычку уделять время дизайну и перестал воспринимать его только лишь как-то, что нравится. Если он собирается работать, то должен уметь разделять понятия вдохновение и умение — он должен в любом состоянии мочь сделать что-то для работы. Конечно, это не значит, что каждый день удавалось что-то сделать, порой он просто сидел над планшетом и то рисовал, то стирал одну и ту же точку или линию — но сидел же. Для него это уже много значило. Он стал спокойнее и рассудительнее — хотя бы на немножечко. Взрослее? Или же это он уже загибает. Что он точно знал, так это то, что у него появился голос разума. И говорил он голосом Минхо.       На самом деле почти во всех изменениях благодарить стоит именно его. За его подколы и увещевания, которые на деле подбадривали и направляли. За терпение и веру, за теплый взгляд и мягкую руку, за эспрессо и малиновый чизкейк, за разговоры и молчание. На самом деле за все ему спасибо. И самое главное спасибо за то, что он рядом. Всегда, даже сейчас. Джисон знал, что если он напишет ему, то через пять минут запыхавшийся, несмотря на парусекундную остановку перед самой дверью, Минхо появится перед ним с острым беспокойством в глазах и слетающим с губ вопросом. Но Джисон также знает, что кафе много значит для парня, а потому не будет отвлекать его просто так.       Он в порядке и это правда. Все даже лучше, чем в порядке.

*

      Стук в дверь заставил парня слегка вздрогнуть и чуть не выронить тарелку, которую он только что достал из шкафчика. — Твою ж спицу, — руганулся на свою пугливость Джисон, ставя блюдо на стол и легкой трусцой направляясь к хлипкой двери. — Привет, — улыбнулся он изучающему взгляду и чуть взлохмаченным от быстрого шага, если не бега, бордовым волосам. — Ага, — то ли отвечая, то ли поддакивая своим мыслям прошел в студию Минхо, не отводя взгляда от начинавших розоветь щек Джисона. — Да в порядке я! Честно! — Тогда я зря делал крюк и ходил за этим? — приподняв пакет, парень чуть качнул его, заставляя стеклянные бутылки цокнуться друг о друга. — Это никогда не зря, — забирая от греха подальше пакет, кивнул Джисон. — Я как раз заказал курицу, когда ты написал, так что скоро должна быть. Ты кушал вообще сегодня? — Да не обо мне речь, — чуть повыся голос, но не из-за раздражения, а из-за внутренней усталости и накопленных переживаний, сорвался Минхо и положил руки на плечи парня. — А о тебе. Знаешь, как я весь день беспокоился и корил себя, что не пошел за тобой? В моменте я решил, что это по-взрослому, уважать желание человека побыть одному, а потом подумал, что ты надумаешь себе всякого… — А в итоге надумал ты, — усмехнулся Джисон, накрывая ладони Минхо своими, скрестив руки крест накрест. — Да, — выпалил на последнем запасе воздуха Минхо, глядя в медовые глаза напротив и пытаясь найти в них ответ на свои неозвученные вопросы. — Сони, — упавший голос, казалось, не выходил за грань образовавшегося между ними пространства, — ты правда в порядке? Пожалуйста, скажи мне честно…       Отняв охватывающие его плечи ладони, Джисон выставил их вперед так, что теперь их разделяла лишь пара шагов и спрятанные в ладонях дизайнера ладони Минхо. Легкий взгляд черного чая пересекся с темным взглядом густого эспрессо, чуть подрагивающего от волнения, но все такого же глубокого и надежного. — Минхо, — сквозь мягкую улыбку мягко произнес Джисон и почувствовал, как Минхо подался своему имени. — Я правда. Очень. Очень-очень в порядке. Потому что знаешь, что я понял? — Что? — Среди дрожащего волнения появилось замеревшее непонимание и небольшое опасение, заслоняя собой зародившееся облегчение. — Я вовсе не проиграл. — В смысле?! — А выиграл, — продолжил Джисон, расширяя улыбку. — А знаешь почему?       Минхо напротив от удивления и непонимания не мог сказать и слова, а потому просто отрицательно кивнул головой. — Потому что, — довольно приблизился Джисон так, что между ними остались лишь переплетенные руки. — Я выиграл тебя.              В ответ на расплывшуюся во все лицо счастливую и самодовольную улыбку смотрели неверящие хлопающие глаза и приоткрывшийся от удивления и неожиданности рот, оголяя чуть выпирающие передние зубы, так напоминавшие кроличьи, несмотря на в целом кошачью внешность. (Если вообще можно сравнивать человеческую и животную внешности.) В глазах читался сбой системы, забавляя дизайнера еще больше и даря заряд на то, чтобы наклониться вперед и коснуться тонких губ напротив, почувствовать отдаленный вкус знакомого терпкого напитка и мягких бархатных губ. Даже если на мгновение, душа покинула этот мир, уносясь даже не на седьмое, а сразу на четырнадцатое небо, крича во все горло о том, как она счастлива. — Мне все равно на конкурс, — отстранившись, вновь заглянул в помутневшие и потемневшие глаза парень. — Потому что благодаря ему, рядом со мной оказался ты. И это все, что мне от него было надо.       Еще какое-то время ошарашенно и недвижимо простояв напротив, Минхо высвободил свои руки, но лишь затем, чтобы расположить их чуть выше на шее Джисона и вернуть того в поцелуй. Не краткий, как мимолетная вспышка, а неспешный и долгожданный как падающий метеор, освещающий все вокруг невиданными красками. По телу бегали мурашки, визжа и подпрыгивая от свершившегося факта, и казалось даже волосы чуть приподнялись, когда руки Джисона легким касанием прошлись по его лопаткам. От водоворота эмоций хотелось кричать, но еще сильнее хотелось целовать эти губы, покрыть милые и забавные щеки легкими поцелуями, прижать этого забавного и странного человечка к груди и никогда не отпускать. — Я люблю тебя, — произнес парень после вынужденной остановки, чтобы перевести дух. — Хан Джисон. — И я тебя, — улыбнулся, переводя взгляд с влажных губ на блестящие глаза так близко парень. — Ли Минхо. — Какие мы тошнотворные, — не смог сдержать счастливый смех бариста, абсолютно не против этого факта, и прижимаясь лбом ко лбу Хана. — Зато счастливые, — вновь потянулся к Минхо Джисон, но Минхо остановил того, услышав вибрацию от сообщения в кармане парня. — Ой, да пофиг, что может быть важнее, — взмахнул руками Джисон, вновь желая продолжить прерванное.       Дверной звонок и громкое «Курица от Мин Чжи» заставили парня завыть на потолок, пока смеющийся Минхо, легко чмокнув того в щеку, выпутался из рук и пошел забирать заказ. — Продолжим после курочки? — Подозреваю, что после нее только валяться на диване в обнимку. — Кто против — руки вверх.       Ни одной руки в воздухе замечено не было.