Мабупчансу

— Ваше Высочество, вы бы не могли немного ускориться? Я бы не хотел опоздать в первый учебный день. В просторной комнате находятся двое мальчиков. Один из них стоит в проёме и регулярно поглядывает на часы, в то время как другой носится по помещению, кидая вещи в сумку. — Йена, ты вместо того, чтобы издеваться, лучше бы помог. Я не могу найти форму. — Госпожа Чон не заслуживает такого неряшливого сына. Уён, ты положил её в рюкзак. — Серьёзно? Ты лучший! — Если ты всё, то пошли. Не дожидаясь ответа, Йена хватает вещи и уходит. Он ждал своего друга слишком долго. А ведь теперь надо второго дождаться и посадить в машину, иначе кто-нибудь из них точно забудется и останется в замке. Быть единственным серьёзным взрослым в компании так тяжело, а быть близким другом двух принцев ещё сложнее. Парень стучится в соседнюю комнату: — Юнхо, ты скоро там? Если ты будешь собираться столько же сколько Уён, я вас обоих жестоко убью. — Не посмеешь, — сказал Юнхо, выходя, — мы у тебя одни. Кто ещё будет твои сопли слушать? — Имей совесть. С каких пор моя жалоба на то, что я не могу превратить стакан в змею, считается соплями? Их ждёт долгая дорога до Гагеодо. Погоде было всё равно, что уже конец августа, жара под 30 градусов и страшная духота преследовали везде, куда не сунься. Крестьяне рисковали остаться без урожая. Токкэби при королевском дворе обсуждали между собой внезапную засуху, приходя к выводу: наверняка, Канчхори постарался. Погоде также было абсолютно всё равно на то, что добираться до поезда нужно на велосипеде. Единственное радует: директор Ли позволил оставить часть вещей в общежитиях на каникулы, иначе ехать бы пришлось с огромной котомкой вещей, вместо небольшой сумки. *** — Сынмин, Шу и Джису должен быть где-то на станции уже. Мы договорились, что встретимся, — проговаривает Юнхо, ища взглядом друзей — А Субин разве не с нами должен ехать? Они с Чонхо и отцом же уезжали из школы в этом году — Он в письме писал, что они вернутся за пару дней до начала семестра, чтобы господин Чхве успел всё подготовить, — отвечает вместо Юнхо кто-то. Чонин оборачивается и врезается в этого кого-то — Аккуратнее, аги. Это Сынмин. Парень давит из себя смущённые благодарности и ретируется к двум девушкам: Джису и Шухуа. Недолгие приветствия и компания идёт по своим вагонам. *** — Разделение нас на вагоны не удобные, тебе так не кажется? Аналитиков вообще 20 человек, а занимают четверть поезда. Да ещё и впереди сидят. Чонин возмущался и злился, пытаясь открыть дверь купе. Её как назло заклинило, и за ним оказалась возмущённая толпа. — Подвинься, я открою. Сынмин берёт раздражённого младшего за плечи и мягко подвигает. Одно движение и дверь открыта. — Элементарно и просто, аги, — Сынмин улыбается и заходит внутрь, пока Чонин смущённо тушуется, боясь пройти следом. Он уже ищет взглядом другой вагон, где есть свободное место, как слышит: — Куда-то собрался? Не стой столбом, проходи. — Да-да, хорошо. Я сейчас. — Аги, не стесняйся, заходи. Йени не успевает ничего ответить, как Сынмин берёт сумку из его рук и закидывает на верхнюю полку. *** Поездка проходит в абсолютно молчании. Чонин стесняется начать разговор, Сынмин не хочет давить на младшего. Он знает, что тот хочет подружиться, но не находит тем для разговора. Конечно же они есть и даже много: соседи по комнате с одного факультета, много общих друзей, но только как начать говорить? *** Чонин набирается смелости только, когда они вместе выходят из поезда на станции. Как только Мин это замечает, он заговаривает первым: — Слышал у нас ремонт в комнате сделали. Как думаешь, какая она? — Наверное, опять вся голубая. Надеюсь, они разбавили его хоть каким-то другим цветом, а то и с ума сойти можно, — тут же следует воодушевленный ответ Йени. — Лично я надеюсь, что они утеплили пол, а то зимой никаких заклинаний не хватает, чтобы не мёрзнуть. Чонин смеётся на его реплику. Проблема знакомая каждому, кто учился на факультете Хранителей — холодные полы в первом общежитии Хранителей. Они проходят ещё немного и садятся в кибитку, продолжая разговор о школе уже там: — Я ужасно голоден, не поел прежде чем ехать. — Меня заставила поесть госпожа Чон. Сказала, что я и так худой, а если есть не буду, то совсем растаю. — Она совершенно права. Одни кожа да кости. Мин начинает щекотать его, приговаривая: — Надо кушать, аги, надо кушать. Чонин смеётся и пытается отодвинуть руки старшего: — Я сытый, отстань от меня. — Ты и на пиру есть не будешь? — Буду-буду, только перестань, пожалуйста. Теперь смеются уже оба. От напряжённого состояния Йени не остаётся ничего.