not enough

— я люблю тебя. — я тоже тебя люблю, — отвечает йеджи. и юне хочется зарыдать, потому что она чувствует, что это ложь. шин никогда не ощущала ничего подобного: когда внутри ноет одновременно и от пустоты, и от наполненности. ей некуда деть все слова, которые она хочет сказать старшей, но не может позволить себе озвучить их. вполне очевидно, что за этим последует раскол, трещины, открытые раны, и йеджи уж точно не будет их зализывать и бинтовать. юна смотрит на рыжеволосую с видимой болью, которая должна разбивать сердце той, но она даже не обращает внимания на шин, увлечённо листая глупые видео. и тогда младшая уходит, запираясь в ванной, сползая по холодному кафелю, обнимая себя за согнутые колени. она включает воду, дабы заглушить свои всхлипы, драки со стеной, и странно, что хван ничего не замечает. а когда та выходит вся опухшая, с покрасневшими глазами, старшая лишь бросает что-то вроде: «тебе нехорошо? выглядишь отстойно». и тогда внутри юны что-то крошится на мельчайшие крупицы, она выбегает из комнаты, лишь бы не видеть больше йеджи, она звонит своей подруге, снова рыдает в трубку, потому что как человек может быть настолько холоден? и все давно говорили шин, чтоб она не возилась с девушкой, в этом мире столько людей, которые захотят заботиться о ней и любить её, целовать её шрамы и стирать слёзы с её лица. но знают ли они, насколько сильно младшая хочет, чтоб эта была хван, чтоб это была её хван йеджи? бывали моменты, когда девушка проявляла нежность, когда она приезжала поздно ночью лишь для того, чтоб поцеловать юну, пожелать ей доброй ночи, и тогда последняя чувствовала себя маленьким щенком, которого погладили и дали ему вкусное лакомство. но сколько раз так было? можно пересчитать по пальцам. иногда она начинала осыпать чужую шею поцелуями, говорила самые слащавые фразы, от которых у шин сердце билось чаще, а губы изгибались в улыбке. когда она смотрела на неё снизу вверх, бережно держа младшую за талию, у юны начинали звезды светиться в глазах, и она могла бы расплакаться от того, насколько хорошо чувствовала себя тогда. хван забиралась ей под домашнюю футболку, утыкалась лбом в грудь, шептала откровенности, которых юна ждала постоянно, усыпала её комплиментами, хвалила её за мелочи. иногда они смотрели вместе фильмы, юна заливалась звонким смехом с шуток старшей, потому что те были действительно хороши, йеджи дарила ей какие-то мелочи, но шин хранила их все в отдельной коробочке, даже автобусные билеты, обёртки от её любимых конфет. её мечты снова приобретали краски, она думала о совместных поездках, романтичных вечерах при свечах или хотя бы об элементарном сне вместе, потому что та никогда не оставалась ночевать, отмазываясь самыми нелепыми вещами. шин бы утыкалась старшей в шею, смирно дыша и видя самые сладкие сны, она бы просыпалась и видела сонное лицо йеджи, обводила бы её черты лица невесомыми прикосновениями, оставляла бы на них поцелуи, и тогда бы они наверно днями не вылазили из постели. да, юна мечтала именно об этом.

***

— ты какая-то грустная, — хватает её за подбородок хван, — не хочешь куда-нибудь сходить? и младшая начинает светиться, пододвигаясь поближе. — с тобой куда угодно. — ну тогда собирайся. куда хочешь? — где можно вкусно поесть, — тихо проговаривает юна. ей кажется это чем-то особенным, они ведь никогда не ужинали вместе, сидя друг напротив друга, даря влюблённые взгляды. на самом деле, шин никогда не говорила, что была влюблена в старшую, между ними никогда не было чего-то похожего на ту самую влюбленность, о которой твердили все её ровесники, о которой писали в книгах. они просто говорили друг другу «я люблю тебя», и это объясняло всё между ними. не то чтобы это были сильные чувства, о каких можно было говорить часами. но это было что-то вроде напряжения, электрической цепи, по которой бежал ток. йеджи приводит её в несильно дорогое заведение, и, если честно, она совершенно не сильна в выборе таких мест, поэтому юне приходится довольствоваться тем, что есть. и всё-таки юна рада, что они наконец-то выбрались куда-то, и теперь шин может демонстрировать свою любовь через взгляды, легкие касания, пока они сидят, поедая лапшичный суп, который могли бы сделать и сами. но девушке всё нравится, даже если их ужин немного скуден, а обстановка не соответствует романтичным ожиданиям. — спасибо, — произносит младшая. — за что? — за то, что мы вот так вот проводим время вдвоём, — мечтательно улыбается шин. — ничего особенного, но надеюсь, тебе здесь нравится, — сухо отвечает йеджи. и почему ей всегда нужно оставить новые порезы на сердце юны? и теперь ей снова хочется убежать, разбить голову об кирпичную стену и больше ничего никогда не чувствовать. её улыбка моментально сползает с лица, пока внутри ноют невидимые иголки. и как старшая только умудряется делать настолько больно своими, казалось бы, безобидными фразами? — ты же знаешь, как мне это важно. — а, хорошо, конечно, — и она ни за что не скажет то же самое в ответ. — слушай, мне тут написали друзья, мы можем посидеть ещё немного, а потом я поеду к ним. и йеджи даже не спросит, как чувствует себя юна, хочет ли, чтоб она осталась, йеджи просто снова сбегает, бросая шин валяться в своих неугомонных чувствах, которые рвутся наружу и хотят любви. — люблю тебя, — оставляет она поцелуй на лбу младшей. и этого хватает для того, чтоб в девушке рухнул весь мир. один чёртов вечер – они даже столько продержаться не могут. юна чувствует, будто её растоптали, выбросили как безобразного котёнка. неужели она действительно должна просить о парочке часов, чтоб их никто не беспокоил? это же просто больше невозможно терпеть. шин хочется кричать, а ещё, чтоб её побили, отвесили тяжёлую пощёчину, чтоб неприятно жгло, чтоб её испинали, лишь бы заглушить ноющую боль где-то в районе ключиц, когда в горле встаёт ком, а в груди нарастает обида и колющая тревога. она начинает задумываться, заслуживает ли вообще быть любимой, заслуживает ли она заботы, если единственный человек, от которого она желает отдачи обходится с ней так, словно она простая знакомая, с которой они перекидываются парой фраз, когда встречаются.

***

йеджи приходит поздно, создавая шум, на что ей откровенно плевать. она находит юну лежащей под одеялом и пристраивается рядом, сняв верхнюю одежду. — юна... — шепчет она, прикладываясь своей на голову шин, и если б только хван включила свои мозги, то поняла бы насколько больно слышать её тяжёлое дыхание. — ты пьяна, — поворачивается младшая, вглядываясь в помутневший чужой взгляд. и она ненавидит его больше всего, потому что каждое касание рыжеволосой девушки оставляет невидимые ожоги на её душе, каждое произнесённое слово как самая жестокая пытка для юны, ведь она тает, она чувствует себя любимой, но осознание того, что всё это пьяная иллюзия, душит до горьких слёз, ибо хван никогда не скажет ничего подобного будучи трезвой. а наутро она убежит и сделает вид, что ничего не было. — прости меня, юна, — йеджи смазано выцеловывает лицо девушки, бормоча извинения, — я такая никудышная... — почему ты постоянно так делаешь? — устало произносит шин, проводя пальцами по щеке напротив. — я так люблю тебя, — старшая снова целует её в шею, нависая всем телом. и у юны катится слеза, она чувствует себя игрушкой в руках хван, она не может никуда деться, она не хочет сопротивляться, но когда её кожа горит, а мысли путаются, юне хочется просто пропасть, забыть всё, переродиться, потому что всё это просто невыносимо. она хочет чтоб её крепко обняли, чтоб она выплакалась в хвановское плечо, хочет, чтоб они наконец нормально поговорили, но йеджи незачем всё это делать. — почему, — вырывается из её уст, — почему ты снова делаешь мне больно? и риторический вопрос остаётся без ответа, пока хван одурманено обхватывает выпирающие рёбра, прижимаясь сильнее. ещё немного, и юна сойдёт с ума, теряясь в ощущениях, которые доводят её до беспамятства – если б йеджи только знала насколько омерзительно себя чувствует девушка. её тошнит, колени дрожат, ей хочется закричать, оттолкнуть от себя рыжеволосую, сказать, чтоб она больше никогда не прикасалась к ней. но она не может, её будто парализовало. её бьёт током от каждого нового поцелуя хван, она слышит чужое прерывистое дыхание, которое моментами срывается на рычание, от чего младшая вздрагивает, млеет и не может произнести ни слова. — неужели ты не можешь любить меня с таким же желанием всегда? — юна срывается на тихие всхлипы, вцепляясь в чужие запястья, — я же всегда отдавала тебе всю себя, почему ты обращаешься со мной как с пустышкой? — милая, ты так сильно расстроилась, что я ушла? я могу остаться с тобой, — еле выговаривает йеджи, и юне хочется умереть от таких уловок. — ты самая прекрасная, — старшая увлекает её в долгий поцелуй, и шин отвечает ей грубо, отрывисто, больно кусая чужие губы, оставляя на шее отметины от ногтей. и если б она могла, то закричала бы во всё горло, и, может быть, тогда бы соседи вызвали соответствующие органы, подолбили бы в дверь, а наутро юна осипла бы и не смогла открыть опухших глаз от слёз. — я ведь люблю тебя, — почти задыхаясь в собственных слезах произносит девушка, — почему ты любишь меня только, когда пьяна? я всегда хотела, только чтоб ты заботилась обо мне, обращала на меня своё внимание, ты же знаешь, как важна мне. почему ты постоянно ведешь так, будто тебе плевать на меня и мои чувства? почему, йеджи? — прости, юна, — вторит хван, но, увы, легче от этого не становится. она лишь наносит новый моральный удар, когда пытается снять чужую футболку и забраться рукой под шорты. — йеджи, нет, — юна выбирается из напористой хватки, садясь на край кровати, и, если честно, она не знает, почему всё время терпела, почему она позволяла. старшая приподнимается, обнимая со спины шин, и последняя начинает рыдать и трястись в истерике, потому что йеджи будто удушающая веревка на шее, йеджи ощущается как самый страшный сон, как шторм в океане из которого ей не выплыть. — прости, — твердит рыжеволосая, целуя в щёку младшую, и та плавится от горечи, нежности, и ещё один такой поцелуй – и юна бы сдалась, она бы поддалась тёплым ладоням на своей талии, разрешила бы выбить из себя томные вздохи, ещё один такой поцелуй – и юна бы бесповоротно слетела с катушек, застряв в созависимости. — я больше так не могу, хван, — прячет она своё лицо в ладонях. — уходи. 11.08.23