***
13 августа 2023 г., 21:50
Понадобилось всего несколько дней для того чтобы найти мерцающие янтарные глаза, среди толп серых смертных.
До скрежета в костях вцепиться в черепицу на крыше, разломать, стереть в труху, только не довериться себе увиденную картину.
Коричневый с различными вставками золотого отлива пиджак, плотно облегает широплечую фигуру, все до мелочей искусно, стильно и продумано. Задумка костюма стара до сотен веков, только не потеряла ценности сквозь бесчитанное время, драгоценность оберегая до удобного, подходящего случая. Казалось каждая деталь сочетается с юным, не тронутым воспоминаниями, лицом, с янтарными радужками, какие пронзают внутренности благоговейным трепетом и очаровывающий улыбкой.
Едкость разливается по конечностям ядовитым золотом, отравленным, преданным своим началом податливости до рук врождённого мастера. Коричневая макушка мелькала на фоне бледной кожи, без сомнений сияющей изнутри, до ослепи, стоит только обнажить собственную суть. Гладкость её поддельна, проведи нежной рукой и ощутишь острые края чешуи, скрытой, отмершей и за недабностью сброшенной с тела. Каштановые пряди перекрывали шелковистость лба, что раньше мирно расступались от ветвистых рогов, зачастую выглядывающий из под белесого капюшона.
Служили они, как немногое другое, связью с истинной природой, жадной до богатств, сдерживаемой им самим, оберегающим все человеческие души под своим покровительством.
— Чжун Ли, полагаю на этой ноте нам стоит попрощаться, — произнес неожиданно смертный, шедший все время рядом, выделяющейся своим настроем, да вот напрочь незамеченный внимательным, сканирующим взглядом, — Было приятно иметь с тобой дело.
— Взаимно, Чайлд. Стоит может как-нибудь повторить на досуге.
— Возможно, это было приятное времяпрепровождение, — натянутая улыбка раскрасила молодое лицо, возможно даже слишком нетронутое, для нашумевшего богатого опыта в сражениях. Темперамента не занимать, да не стоит скалить зубы на того кого не победить смертной рукой. Милость граничащая с кислотой, — Тогда, пожалуй, я откланяюсь, — лёгкий кивок, рыжие копны подпрыгнули, после снова уложились на голове, мелькнули в сторону и расстворились в смертных силуэтах.
Янтарные кончики, не встретив сопротивления, подлетели, продолжив следовать за своим хозяином, изгибаясь и врезаясь в янтарные следящие глаза. Всего лишь пара длинных прядей среди остальных аккуратно срезанных, заботливо заплетенные в хвост, завораживающие и влекущие за собой.
Тихий шелест ткани по продолговатым и заострённым крышам, неподвластен обычным ушам, беззвучность покорного ветра, пролетающего над головами, не тревожит думы смертных, наверняка спешащих в свои дома по оживленной улице, полной, даже в такой поздний час. В местах уже зажигались уличные фонари, что приятным светом ластились к потемневшей округе, мягко обрамляя фигуры проходящих мимо, блик в глазах янтарных становится одним целым с промерзшей глубиной, недвижимой, нещадной ко тьме.
Вывески прилавков исчезают один за одним, опустошаются от различных товаров прилавки, двери закрываются, до следующего дня места остаются безжизненными.
Утихающий гул посетителей ресторана исчезает в тиши наступившего вечера, позднего, стук фарфора о дерево нарушил умиротворенность тёплого воздуха.
В ресторане Вань Минь всегда царит приятная атмосфера, пусть и живость людей в дневное время разбавляет её, это никак не мешает хорошо провести время за искусной трапезой.
Уединение за множеством пустых столиков так и витает в воздухе, лишь изредка проходящие мимо люди оживляют застывшие улицы. Весьма подходящее место.
— Не предполагала, что вы заглянете так поздно, — дымящаяся чашка горячего чая выглядела как луна, на фоне тёмной древесины, одинокая, все посетители недавно отбыли, — Извиняйте, другого не осталось, надеюсь это скрасит ваш вечер.
Бледные пальцы обхватили ручку, простую, никакого изящества в ней никогда не бывало, отчего же в этот день даже сладость качественного напитка, кажется оттенком печали на вскрытых внутренностях янтаря, по окраинам уже потрескавшегося, но все ещё ярко мерцающего среди сотен почерневших воспоминаний.
— Бросьте, я не хочу вас обременять, — та же милостиливая улыбка снизошла на губы, раскрасив каменную сосредоточенность выученным дружелюбием, возможно, достаточно располагающим к небольшому разговору, — Как идёт бизнес?
— Всё по немногу обретает свою популярность, пока, — пробормотала молодая девушка, пучки, что ранее были заплетены, сейчас же растрепались, день был полон трудностей перестроенного ресторана, много работы по организации и добавление рецептов, придумывание новых, все это без сомнения вытягивает силы из Сян Лин. На голову которой свалились все обязанности, переделывать всё под свой вкус, да бы внести хоть какие то изменения в застоявшееся, ни чем не примечательное заведение.
Казалось по призванию лучший повар в гавани, по скромному мнению самого Чжун Ли, находит свой путь через предстоящие трудности. И стоило уточнить, что чай здесь отменный.
— Наверно стоит добавить вывески по торговым перекрёсткам, может так люди нас станут замечать почаще, — губы сомкнулись в усталую линию, брови разгладили лоб и неопытность вновь налегла на плечи. Опустившись на стол острые локти пронзили темноту материала, с огоньком в глазах, спросила, — Сам то тут какими судьбами? Или присматриваешь здесь себе клиента? Не надейся, от моей кухни ещё никто не умер, может в следующей жизни повезёт.
— Боюсь, что не так, — усмешка налегла на лицо, расслабила плечи, спрятавшись за чашкой и расстворилась в теплом напитке. Лепестки цветка османтуса добавляют сладость к медовому оттенку, крепко завареный чай, контраст на фоне сдерживаемой горечи.
— Всё же, что может быть лучше чем чашка вашего чая поздним вечером? Такое расслабление и покой для меня, похоже, что мой сон будет так же крепок.
— Вы льстите, но приятно слышать, что ещё остались люди ценящие послевкусие сладости, а не вкушающие мимолётный моменты горькости, — глаза закрылись, и она будто бы в трансе мелодично произнесла, — Ничто не рождается без контраста, вот ведь, мой отец использовал ту же технику в своих блюдах.
Розовый оттенок щёк осунулся и глубже упал в тени, утопая в серости, но строгая черта была нарисована и Сян Лин подскочила, — Ох, прошу прощения, я задумалась о былом.
— Не стоит, старые времена сияют золотом, когда сталкиваешься с трудностями в настоящем. Мы лишь можем учиться на ошибках, и лелеять память о тех, кто когда либо был нам дорог, — расплавленное золото налило пальцы рук, те дрогнули и крепче сжали чашку. Сердце, пронзённые сосуды замедлили поток крови и распробовали сполна это чувство. Чувство горечи, наблюдая как мир неумолимо изменяется, не задерживаясь чтобы обернуться на потери, на тёмные реки, что огибают мирные, зелёные поля с невинно - белоснежными цветами.
Сладость этой картины расстворяется среди чёрный вод, цветки, что захлебываются на дне беспощадной воды, испьют её сполна, что давала жизнь, она же и заберёт.
Качнув головой, Сян Лин прикрыла перегруженные глаза, — Спасибо Чжун Ли, я приму во внимание твой совет, — развернувшись застыла, и вновь взглянула на человека, что сполна залужил эти спокойные дни бесед и чаепитий, — Желаю хорошего вечера, обязательно приходите ещё, — и после скрылась в дверях ресторана.
Не уточнив даже про оплату, замешательство вскоре спряталось в пустые карманы, в которых явно не было бумажника. В который раз: застывший взгляд директора вобьётся в память на долго, а вздёрнутая бровь не выйдет и вовсе, бормотание, что-то про старческий возраст и короткий выговор.
Мягкая улыбка осветила лицо, стоило запомнить самому записать счёт на похоронное бюро Ваншен.
Застывшие горы за пределами Лиюе исчезали в чернилах неба, укрывая вершины, теперь не узримые человеческим глазам с освещённых улиц гавани.
— Ты можешь спуститься, — пробормотал Чжун Ли, взгляд его все ещё пронзал горный пейзаж, что предстоял темными пятнами, нежели чем-то объёмным, только казалось, что находится он сам далеко не здесь, — Мне во многом следует объяниться.
Прямая спина и каштановые волосы мелькали перед глазами, как маятник, что служит ориентиром и неминуемом отчётом до чего то неизбежного. Границы силуэта разбивались по осколкам, после срастались и размазывались, сливаясь в один цвет вместе с уличными фонарями.
Что-то дрогнуло внутри, и боль стала ещё более невыносимой.
Сжатые челюсти скрипели в такт изредка проходящих людей, лёгкая галька каталась в разные стороны от их неосторожных шагов, чуткий слух уловил малейшие калебания воздуха, когда молодой консультант позвав его по имени, поднял голову.
Лишь засыпающие звёзды на небосводе служили ответом.
Как прошлое, что стоило только отпустить, ускользнуло из согревающих ладоней. Тусклый оттенок в янтарный глазах, тревожащий, и яркая истина всполыхнула зрачки.
Теперь он за много миль отсюда.
И быть может, холодный ветер тронувший лицо, служил каким-то знаком.
