oh my heart

После того, как замок срезан, Карми понимает, что злосчастный холодильник был не ловушкой, а убежищем. Стоит выйти — и столкнешься с бурей. Он с неохотой поднимается, протискивается мимо Тони — или все-таки Томми? — в пустую, убранную после работы кухню, и видит Сид, входящую через черный вход. Они замирают на мгновение, а потом она говорит: — Ты должно быть заледенел там. Я сделаю чай, — и отворачивается к станции быстрее, чем он успевает открыть рот для очередных извинений. Карми смотрит, как она заваривает ту смесь, что нравится ему больше всего — черный, с голубикой и гибискусом, и думает о своем подарке, что заказал в Нью-Йорке всего за месяц до открытия. Он днями забывал связаться с парнем, ремонтирующим холодильники, но про форму для Сид думал с того момента, как она бросила взгляд на его старый китель с инициалами. Он даже нарисовал ее в нем на одном из своих листов, но потом скомкал и выбросил, устыдившись неизвестно чего. Они становятся на углу станции, Сид ставит между ними чайник и кружку — не из ресторанной посуды, а старую кружку, из которой он пил во время ремонта «Медведя». — Послушай, я… — Карм пытается поймать ее обычно прямой и смелый взгляд, который сейчас ускользает. — Все нормально. Это была генеральная репетиция. Мы знали, что что-то может пойти наперекосяк, но мы справились. Мы справились, — она поднимает на него глаза, в которых нет и намека на одержанную победу. Только тревога. И она озвучивает ее уже в следующем предложении, произнесенным настороженно-медленно, — Ты вроде как расстался с Клэр?.. Пока сидел в холодильнике. Карм роняет лицо в ладони на секунду-другую, ощущая острую жажду сигаретного дыма, потом выныривает и отвечает: — Это никак не повлияет на работу. Я тебя не подведу. Не подведу больше, Сид. — Да я просто хотела спросить, как ты после этого, — она наливает ему чай. Он неопределенно пожимает плечами. Стоит ли говорить, что он чувствует облегчение или лучше попридержать эту информацию, чтобы не прослыть еще большим мудаком. Он продевает правую ладонь в ручку кружки, обжигающее тепло которой покалывает кожу. — Маркус позвал меня на свидание. Кажется, — внезапно выпаливает Сидни, и Карми, который думал, что сегодня его уже ничего не удивит, таращится на нее, забыв про чай. — Ты не уверена? — На самом деле, уверена. Просто это… очень невовремя, — Сид устало жмурится, трет лоб подушечками пальцев. — И не должно повлиять на работу команды, так что придется как-то с этим разобраться… — Он поэтому сорвался на крик, когда помогал тебе?.. — Сид кивает, — Ну и дела. Твой су-шеф провел полвечера в холодильном шкафу, один новенький просто исчез… — Джеффа, кстати, застукали за курением крэка на заднем дворе… — Что? Ты же его уволила? Да? Хорошо. Супер. И значит Майклу не понравился твой отказ… — И только Ричи, которого я когда-то пырнула в задницу, по-настоящему спас положение… Они смотрят друг на друга, и Сидни прыскает от смеха, обнажая свои белоснежные зубы. — Генеральная репетиция что надо, — резюмирует Карми. Ему нравится, всегда нравилась ее широкая улыбка. Видеть бы ее почаще. — Сидни, — Карми касается рукава ее куртки. — Я вернулся домой, в этот город полуживым. И я… я никогда бы не справился со всем этим, с этим местом без тебя. Мое сердце принадлежит этому месту, принадлежит тебе. Знаю, уже говорил. Но… В последний раз: я буду здесь. Я определился. У Сид нечитаемое выражение лица. Она кивает, и тихо произносит: — Хорошо. Потому что ты нужен здесь. Нужен всем нам. Нужен мне. Карми наконец согревается, так и не выпив ни глотка чая.