Недопонимание и ревность

      Разгар тусы.       Каша, невзначай, примечает зажатость у Мазеллова, спокойно разговаривающего с Дрейком, что побуждает его позабавиться, тем самым разбавив атмосферу. Встав с места, этот «припиздон» направляется к Илье, устроившись на его коленках, приобнимая за шею. — Не стесняйся, — улыбается Володя, целуя того в щеку. — Я не стесняюсь, перестань, пожалуйста, — разморенный от алкоголя, бубнит Мазяка и, по причине нелюбви к тактильности, пытается скинуть с колен «жирную тушу».       Просто забава, ничего более, однако у сидящего напротив них Мафани колет сердце от такой картины. Неморгающий взгляд застыл на них двоих, всматриваясь в их смущённые игривые лица, ну, как смущенные: смущался только Илья, в то время Каша, по мнению смотрящего, даже получал некоторое удовольствие. Предстал вопрос: «а что, собственно говоря, такое?», — да ничего: вся тусовка кишит шуточными поцелуями, рукопожатиями, обниманиями разными частями тела, но эти двое вызвали у Влада каменный ступор на душе, словно они не шутили: именно назло Владу развлекались у всех на виду, бессовестно целуя друг друга, как чёртовы пидоры, которых они всегда порицали. — Блять, слезь, пожалуйста, ты тяжёлый - пиздец, — мимолётом проворчал Мазеллов, продолжая текущий разговор с Дрейком.       От подобных высказываний в чувствах ссадила злость, не показываемая на публику, но очень прогрессирующая внутри, оттого что: да кто он такой вообще, чтобы привлекать внимание его партнёра, так ещё и выгоняет его по причине «тяжёлый», сучара. Из-за долгой разлуки, из-за лишней бутылки пива, из-за обидного слова, сказанного на легке — всё могло стать причиной чувств, больно тянущих сердце, не возникающих раньше.       Каша слезает с коленок, усаживаясь бок-о-бок с Мазелловым, поглядывая на всех. Сейчас Илья наверняка чувствует его тепло, такое чарующее и уютное, и до того это свойство кажется интимным Владу, что ему принадлежит тепло Володи, только он должен ощущать его в постели, только он. Володя поправляет челку, внимательно выслушивая каждого рядом сидящего: взгляд ползает по Дрейку, Дане, другу-аутисту, пока не застывает на Мафане с вопросительными глазками: он смотрит, кажется, довольно долго. — Эй, Мафань, — отвлекает друг из толпы, после чего Влад, как ни в чём не бывало, смеётся от очередной шутки.

***

      Влад добивается встречи с Ильёй наедине, якобы, Мазеллов такой классный стример, что он хочет поговорить с ним с глазу на глаз. Они сидят на липовых полка́х, которые они обмыли холодной водой перед тем как садиться, ибо сауна горячая, разговаривают о Твиче, популярности, вкусе пива, и о всяком разном, о чём обычным смертным не понять, пока всё медленно вытекает в такую тему, в которой упомянуть Кашу было бы не внезапно и не странно. — Кстати, как тебе Каша? Не ожидал от него такого коллаба? — Да я ахуел вообще, не ну хули, чувак прикольный, чё бы не потусить. Но, скажу сразу, туса, ну на данный момент, ахуительная, просто отпад! У вас такой приватный юмор… — дальше его фраза сменила направление темы, на что Мафаня хмуро улыбается и прерывает: — Ну так Володя тебя не сильно заёбывает? — А, это?.. Ну, понимаешь, у меня есть такой комплекс, ну короче, я не люблю, когда меня трогают, ну, как трогают, когда это делает близкий чел — то ладно, а вот неблизкий — нет, а Каша сегодня, ну, ебать, такой гиперактивный на тусе. Он всегда такой? Мафаня секунд пять молчал, тупо улыбаясь, затем он медленно начал менять тему разговора. «Шлюха.» — прозвучало в сознании Влада, злясь на Володю за то, что это не Илья еблан, который и не пытался подкатить к кому-либо: во-первых у него есть девушка; во-вторых…впрочем, незачем эти счёты, Влад уже понял, что Володя — мудак.

***

      Друзья прочухали поведение Каши и теперь, когда он начинал лезть к гостям, кроме нахуй перепуганного аутиста, уже убитого от алкоголя, они шугали пухлую жопу аналом (в крайнем случае — поцелуем в засос).       Только вот в этот момент друзья были заняты: одни дрочили друг другу, вторые хлебали густую жижу из болта, третьи купались. ДК орал ораторские речи по поводу теста-на-пидора, Дрейк пропал, аутист купался, а Мазеллов валялся на пуфике, спокойно смотря на всё происходящее, не приметив, как на него сбоку косятся зелёные глаза. Обладатель столь прекрасных глаз вальяжно пройдя несколько широких шагов, уставился на лицо отдыхающего, лукаво улыбаясь.       Володя заискивающе поправил челку, наклонился, и его сразу же оторвал от выкрутасов Мафаня, вовремя подхвативший момент. — Володя? — Он похлопал любимого по плечу, улыбаясь, — ну что ты?       Володя оборачивается и удивлённо хлопает глазами, будто не понимает, какое «преступление», по мнению Влада, он совершает: — Я, ну… — Пойдем, выйдем, поговорим.       Влад грубо сжал нежное запястье, потянув за дверь. Недоумевающий Каша поплёлся ним.

***

— …Думаешь я не вижу, как ты пристаешь к нему? — Гневной фразой оглушил Влад. — Влад, ты пьяный, успокойся, — спокойно отвечает Вова.       Они стояли вдали от двери, в укромном уголке. Володя не сразу понял, в чем причина резкого перепада настроения Влада, но сейчас он может сказать её — ревность.       Володя не отрицал, что слишком много выеживался на тусе, проявлял необычную активность, доёбывался до всех кого можно, но не видел причины для ревности. — Почему именно он? Чем я тебе не угодил? — Это не то о чём ты думаешь. — Самая избитая фраза, которую можно было сказать, — ну, в смысле, ты воспринял всё слишком серьёзно. Я не думал, что ты всё начнёшь воспринимать в таком плане. — А в каком мне думать, Володя? Думаешь, мне приятно смотреть на ваши…эти… — Влад не мог вообразить каким словом описать их взаимодействие. — Блять, ну вот что я сделал? Что, нахуй?! Я пытаюсь разбавить атмосферу, заполучить хоть какой-то уважение с них, сделать этот вечер весёлым, чтобы никто не был обделён! А ты со своей ревностью щас пойдешь нахуй, блять! — не сдержавшись, шипит тот в ответ.       Влад замахивается на Володю.       Тот, совершенно не ожидая подобной реакции, рефлекторно закрывается предплечьями. Не жмурится, смотрит на него исподлобья суровым взглядом, анализируя дальнейшие движения нападающего. Выработанная привычка: Володю часто пиздили за длинный язык и, конечно же, за челку. Сразу же «абитчки» получали агрессивный ответ, оттого что высокого роста и спортивного телосложения не было в приоритете Вовы, поэтому он пиздился максимально больно и безжалостно. Он приспособился, он понимает какого это, он привык жить, зная, что тебя никто не защитит. — Аха-ах… — Вздрагивает Влад, хватая себя за руку и делая шаг назад. Что он, нахуй, щас только что хотел сделать? Злость ёбнула в голову, словно цифры в Некоглая, он не смог сдержать свои руки в узде.       Володя опускает руки. Он серьёзен, с хладнокровной миной обходит Влада, направляясь обратно к ребятам. Они оба пьяны, — вряд ли у них получится разговор без драки, — из-за этого он избегает разговора и решает разложить всё по полочкам после тусы: — Давай потом поговорим.       Володя тоже был неидеален. Мальчику, ни разу не ощущающему любви, растущему в колкой среде, было естественно хотеть ласки. Но зачастую он случайно мог обидеть другого, совершенно ничего не подозревая.       Володя никому не рассказывал о себе больше, чем нужно. Влад не был исключением: он не знал ни его настоящего возраста, ни места где он живёт, ни имён его родителей, но когда они оставались наедине, Влад видел его пустой взгляд в никуда. Володя не общался на темы прошлого, то ли его пиздили родители, то ли он пиздил родителей, то ли вообще всех пиздили, — Владу оставалось только догадываться по шрамам на его теле.       «А этот за что?» — кокетливо спрашивал Влад, приметив кучку рубцов на покрытых слоем кожи рёбрах юноши, на что получал типичный ответ: «Не помню… Упал наверное».       Влад схватил его за шкирку и швырнул обратно об стену как котёнка. Ударил обеими руками по стене, рядом с башкой Володи, вздрагивающего от очередной неожиданности. Однако не сопротивляется, смотрит ему прямо в глаза, ни разу не испугавшись, но очень смутившись. Володя не горел желанием получить пизды и спугнуть гостей, по этой причине он включил заднюю и просто поддался, не совладав с злобным взглядом Влада: — Влад, успокойся, ты ведь знаешь, я люблю только тебя. Это шутка, всё ради хайпа, ну, ты знаешь, я же всё ещё обижен на него за тот раз…       Какое мерзкое притворство, но на пьяного Влада это начинает потихоньку действовать. — Потом поговорим, хорошо? А пока просто повеселимся, — ласковый голос успокаивает Влада, нежно обцеловывая его ушки.       Брюнета, не успевшего опомниться, потащили обратно, аккуратно прихватив его за худые запястья.       С этого момента Володя старался как можно меньше лезть к остальным.

***

      Хорошо потусив, трое небезызвестных ребят уехали в ресторан, поблагодарив Кашу за щедрый приём, оставив его одного наедине с друзьями. После этого начался полный пиздец: сначала они обосрали, наполовину обоссали бассейн, на что Каша, самый трезвый трезвенник, отреагировал полным ахуеванием, а именно: «ёб твою мать, блять, вы ж понимаете, что я несу ответственность за всю проделанную тут хуйню?!»; затем каким-то невообразительным образом, совершенно «случайно», им удалось сломать ограду на балконе, которая была железной, приваренной, заколотой, забитой, замурованной, а они взяли и сломали её; потом дивану пришла участь похлеще бассейна и оградке: он не то что превратился в щепки, он нахуй стал пеплом от костра. Там много чего было ещё, о чём бы они все хотели бы промолчать, но они явно перевыполнили план, жаль без гостей.       Инициаторами данного пиздеца являлись челики, проснувшиеся через пять минут, как их уложил Володя. Сразу же, как пьяный разум начинал лёжа мямлить, как его глаза слипались от моргания, на помощь приходил Володя, как ангел с протянутой рукой, и относил беднягу в свободную комнату, заботливо поцеловав в лоб. Только вот эти полуфабрикаты просыпались через минуту и начинали приставать ко всем у кого ещё была хоть какая-нибудь выпивка.       Ближе к утру, все наконец-то заснули, некоторые не без помощи Каши, которых он целовал пинком в рыло, чтоб они побыстрее отключились и желательно намертво, позволяя Володе отдохнуть и заснуть вместе с ними.       Доносится скрип двери, Володя входит в комнату Влада. Тихонечко подкрадывается на цыпочках и усаживается на краешек дивана, рядом засыпающей головкой, задумчиво засматриваясь на окно.       Влад не спит, ему досадно от произошедшего, он хочет раскаиваться перед Володей, но не может выговорить ни слова. Горечь внутри разъедала сердце, вынуждая его пройти через все барьеры чувств и гордости, кое-как заставив убитый язык работать, он стыдливо шепчет: — Прости.       Володя молчит, засматриваясь в светлеющее окно. Он приглаживает свою челку, видать, волнуется о чем-то. Такой загадочный, лица не видно, никаких эмоций, такое чувство будто он плачет. Что у него на уме? — Ты ничего не сделал, это я вел себя как конченный фрик. Спасибо, что приструнил.       Владу так много хочется сказать Володе, но пьяный язык не вяжет слов, надо срочно, иначе он их забудет, однако всё, что он выдает его полуметровый мозг, — это: — М-нгх… Нет… Вс-е-ё-… — Спи.       Володя поворачивает голову в сторону Влада, гладкими, нежными подушечками пальцев, не испытавших на себе физический труд, гладит по лбу Влада и улыбается. Фальшиво. «Прости.»       Влад засыпает.