Груз ответственности

— А у тебя все по-прежнему, да? Цветущий оазис посреди огромной пустыни выглядит довольно неуместно, по мнению Фурины, однако же нельзя отказать в изящной красоте огромному дереву и чистым водам у его корней, гимном торжества жизни когда-то сумевшим пробиться сквозь обжигающие пески древнего царства и укрепится на земле, отравленной чуждой этому миру скверной. Пустые недра вершины Харвисптохма, украшенные изумрудной растительностью, что вырос на месте страшной трагедии, по-прежнему обволакивает нежное, успокаивающее сияние синего цветка Геокерены. На самом деле Фурине здесь бывать даже нравится, несмотря на то, что она привыкла ко совсем другим пейзажам. Может, именно поэтому и нравится. К тому же, ни один житель Фонтейна не сунется в знойную пустыню, поглотившую уже не одно развитое королевство, без достойной на то причины и, — тем более! — не подумает искать здесь своего Архонта (ну, может, за одним настырным и скучным исключением). Ведь каждый уроженец царства Гидро, даже издалека глядя на массивные волны песка, перекатывающиеся под написанную звездами и ветрами мистическую музыку, может без труда представить на месте белокаменных руин свой родной дом, исчезающий под толщей воды. Такова предсказанная судьба, которой никто в Тейвате противостоять не смеет. Фурина не боится оказаться на дне морском: она с водой — одно целое. Фурина до дрожи в руках и удушающей паники боится быть той единственной, кто в издевательских вспышках молний останется наблюдать за тем, как её королевство и народ поглощает разбушевавшаяся стихия, а она, не сумевшая спасти своих людей жалкая богиня, останется править пустотой с высоты своего трона. Никому не нужная, навеки одинокая богиня. — В Фонтейне тоже все как обычно, — Фурина улыбается, подходя ближе к огромному цветку. Однако эта улыбка не достигает её синих глаз. — Твоя Оратрис и правда великолепна. Как обычно: по полям Фонтейна бегают вышедшие из-под контроля механизмы самой разной формы и опасности, иные такие механизмы — служат людям. Едва ли не каждый день талантливые изобретатели в своем творческом порыве создают все новые чудеса технологий, амбициозно желая превзойти всех остальных мастеров. И для работы им всем требуется поглощаемая Оратрисом энергия эмоций и мыслей, которой уже давно не хватает, а потому устраивать публичные суды приходиться всё чаще, придираясь даже к самым незначительным нарушениям законов. Иначе Фонтейн, подобно древнему змею-символу из Каэнри’ах, что пожирает собственный хвост, существовать не может. Дурной замкнутый круг, из которого им никак не вырваться. Фурина вынуждена раз за разом ослеплять зрителей эпатажем, манипулировать их вниманием и соглашаться с ненавистью, чтобы оно оставалось прикованным к жестокому представлению на сцене, и механизм собирал, — высасывал, учитывая все растущие потребности механизмов! — их личность. Гидро Архонт день за днём носит безвкусную маску избалованного деспота, лишь бы скрыть уродливую правду о собственной стране и защитить её, настоящая же Фурина вовсе не способна устраивать незабываемые шоу. — Ты бы справилась с этим намного лучше, да? — Фурина грустно улыбается и ласково поглаживает лепесток огромного цветка, не замечая слёз, что прокладывают по её щекам водные дорожки; она так устала. Она отчаялась. У неё больше нет самого ценного сокровища для Фонтейна — новых идей. Как она может уберечь свой народ от воплощения в жизнь страшного пророчества, если уже даже вдохновлять и развлекать своих людей не способна? Они с Нёвиллеттом уже перебрали сотни вариантов, даже пытались искать ответы в знаниях павшего подземного королевства, но все было тщетно: ни один из тех вариантов не подошел бы царству сапфировых вод. Фонтейн — покрытая позолотой клетка, а шелковая петля на шее его Архонта с каждым днём затягивается всё туже. — Почему ты не со мной? — сдавленно шепчет Фурина, прикасаясь мокрой от слёз щекой к цветку. — Почему ты молчишь? Геокерена по-прежнему никаких ответов не дает, продолжая мирно сиять и выполнять свое предназначение, сдерживая в недрах земли ту чудовищную силу, что когда-то едва не разрушила Тейват в Катаклизме. Ни один из его дивных лепестков не шелохнулся. — Если когда-нибудь к тебе придет тот знаменитый Путешественник, пожалуйста, направь его к нам, — без особой надежды быть услышанной просит Фокалорс, не зная, кого именно просит о том: землю, воздух, безмолвную Владычицу амриты или даже саму равнодушную Селестию. — Не ради меня, ради людей Фонтейна. Фурина продолжает так сидеть около синего, как её глаза, цветка ещё некоторое время, прежде чем раздается требовательный голос Верховного судьи, явившегося забрать своего Архонта домой. Поднимаясь, богиня справедливости ласково касается рукой Геокерены. — Я ещё приду, — улыбается она, на глазах становясь той, кого вынуждена играть перед последователями уже долгое время. — Зря ты думаешь, что смерть тебя вытащит из наших отношений!