Поглощенная проклятием

"Итак, на чем мы остановились?" Уэнсдей уже чувствовала себя зависимой от поцелуев Энид. Как она прожила всю свою жизнь без них? Как могла выдержать без них больше нескольких минут? На эти вопросы можно будет ответить позже, а сейчас Энид смотрела на нее с каким-то пристальным взглядом, который Уэнсдей не могла определить. Отложив телефон блондинки на соседний столик, она снова забралась к волчице на колени и облокотилась на нее, осознав, что это было. Желание. Дрожь пробежала по позвоночнику Аддамс. Она никогда не думала, что хотела бы быть желанной, но если бы это была Энид? Уэнсдей очень этого хотела. Когда она наклонилась, чтобы продолжить, она остановилась и отодвинулась назад. "Что случилось?" - спросила Энид, беспокоясь о том, как омрачить это чудесное желание в ее глазах. Уэнсдей приподняла одну из подушек Энид и задвинула ее за спину девушки. "Не стоит травмировать шею, опираясь на раму кровати". "О, Уэнсдей! Это так мило". "Но если ты кому-нибудь расскажешь, тебе не поверят". Провидица взяла подбородок волчицы и слегка наклонила ее голову вверх и в сторону, так что их губы идеально сошлись. Снова поцеловать Энид, почувствовать, как ее губы движутся навстречу в чувственном танце - это был прилив эйфории. Время перестало иметь значение. Все, что было важно, - это прикосновение губ к ее губам, солнечный свет, струящийся сквозь пальцы, переход гладкой кожи в шрам с зазубринами под большим пальцем, довольные хмыки и горячие вздохи, давление рук, сжимающих и разжимающих ее бедра. Уэнсдей отстранилась - небольшая передышка, чтобы перевести дыхание, несмотря на быстрые чмоки, которые она делала при каждом втором вдохе. "Энид, sole mio, ты можешь прикасаться ко мне еще, если хочешь". "Я не хочу тебя расстраивать или переходить границы, которые тебе не удобны". Воистину Уэнсдей стала зависимой, если не могла позволить Энид закончить ни одного предложения, не прерывая ее поцелуями. Оставалось только потакать себе и надеяться, что ломка будет столь же болезненной, как и приятный наркотик. "Amore mio, если ты сделаешь или приблизишься к чему-то, чего я не хочу, я сообщу тебе. Но учти, все, что ты будешь делать, я буду считать честной игрой, если тебе не скажут обратного". Уэнсдей наслаждалась тихим вздохом, который издала Энид, и ухмыльнулась, прижимаясь поцелуем к ее покрасневшей щеке. До этого момента она никогда не целовала ее щеку. Это было по-другому, по-прежнему приятно, но менее чувственно. Ей стало интересно, каково это - целовать разные части тела Энид. Уэнсдей захотелось исследовать все досконально, и она немедленно приступила к поискам. Осыпая поцелуями щеки девушки, то приближаясь, то отдаляясь от ее рта, она почувствовала, как руки на ее бедрах скользнули вверх, потом вниз, потом снова вверх. Она издала довольное хмыканье, наслаждаясь давлением, но чувствуя, что между ней и Энид слишком много слоев, учитывая, что у них не было времени переодеться в школьную форму. Закончив на время ласкать щеку Энид, Уэнсдей переместилась к кончику ее носа и поцеловала его. Волчица хихикнула и сморщила его в отвратительно милой манере. "Что это было, Уэнсдей?" "Мои извинения", - она не чувствовала угрызений совести за свои действия, тем более, что Энид это, похоже, не нравилось. "Мне стало интересно, каково это - целовать разные части тела, кроме губ. Если тебе это не нравится, я прекращу". Уэнсдей с удовольствием наблюдала за приливом крови, который придал лицу Энид румяный оттенок. "Нет, ты можешь продолжать..." Получив недвусмысленное разрешение, она продолжила целовать Энид по всему лицу и запоминать ее различные реакции. "На что они похожи?" - спросила Энид через минуту. Уэнсдей только вопросительно хмыкнула, не желая пока делать паузу. "Что ты чувствуешь при разных поцелуях?" Отстранившись, провидица на мгновение задумалась, затем откинулась назад и поцеловала ее в лоб: "Это утешительно". Она переместилась к щеке и поцеловала ее: "Доверительно". Переместившись к другой щеке, прикоснулась губами к одному из шрамов: "Интимно". Затем ухо и челюсть: "Чувственно". Наконец она вернулась к этим манящим губам: "Приятно". Она не могла остановиться только на одном: "Как зависимость". Зверь, называемый любовью, снова зашевелился внутри готки. Он требовал больше поцелуев, больше прикосновений, больше вздохов, больше хихиканья и еще больше и больше. Уэнсдей не могла сдерживать его, если вообще могла, все было только в руках Энид. При очередном сближении губ кончик языка провидицы высунулся и провел по верхней губе девушки, а затем удивленный писк заставил ее остановиться и отступить на минимальное расстояние, чтобы их губы больше не соприкасались. Она затаила дыхание, ощущая щекотку губ волчицы, и ждала от блондинки хоть какого-то слова или знака. Уэнсдей ощущала легкие уколы когтей сквозь униформу и жалела, что не может почувствовать, как эти когти разрывают ее плоть. Затем она услышала задыхающееся "Продолжай" и вскоре снова почувствовала вкус блеска на своих губах. Энид издала тихий стон, и Уэнсдей задохнулась. Внезапно ее сердце снова запылало, и проклятие потребовало еще БОЛЬШЕ. Аддамс снова прильнула и вкусила амброзию губ Энид с удовольствием почувствовав, как язык блондинки коснулся ее языка. Он был неуверенным и быстро отступил назад, но Уэнсдей, как пламя на пороховой ветке, последовала за ним. Она была одарена еще одним стоном от Энид и почувствовала свой собственный грохот в ответ. Она ощутила, как ее руки сжимаются сильнее, и обвиваются вокруг шеи оборотня, чтобы удержать ее на месте. Язык почти нерешительно исследовал рот, готовый отключиться при любом признаке отказа. Но его не было, так как их языки наслаждались друг другом, так как она ощупывала вокруг и касалась клыков достаточно острых, чтобы достать до крови с небольшим давлением, когда их губы массировались друг против друга, и казалось, что она пьет Энид, и это было чистое блаженство, радость. Уэнсдей почувствовала, как ее дергают за форму, и оторвалась от поцелуя. Она откинулась назад, оказавшись на расстоянии вытянутой руки, и провела руками по плечам Энид, вбирая ее в себя. Волчица глотала воздух, как человек, которого спасают от утопления, ее лицо было красным, слишком красным, и... "Проклятая Уэнсдей, разве тебе не нужно дышать?" Уэнсдей облизала губы, наслаждаясь послевкусием блеска для губ и Энид, который так и остался на них. "Четыре минуты". "Что?" "Я могу задержать дыхание на четыре минуты. При нормальных обстоятельствах. Мой рекорд - пять минут до потери сознания". Энид недоверчиво посмотрела на нее. "Мне было четыре года, и я расстроилась, когда отец сказал, что я еще не достаточно взрослая, чтобы играть с его моделью поезда. Когда я очнулась, он был так впечатлен, что разрешил мне в тот день взорвать мост". "Это тревожно. Но и очаровательно", - ворковала Энид присев, чтобы чмокнуть готку в губы. "Маленькая Уэнсдей Аддамс, расстроенная из-за того, что хотела поиграть с папой". Уэнсдей почувствовала, что краснеет, действительно краснеет, от слов Энид. "Ничего подобного! Я сама хотела разгромить поезда". "О МОЙ БОГ! Ты покраснела! Ты и вправду потеряла сознание, потому что хотела поиграть с папой!" "Нет! Просто... просто здесь слишком жарко. Особенно в полном обмундировании". Да, отличный повод, чтобы не только не краснеть, но и наконец-то избавиться от этих проклятых слоев. Отбросив в сторону куртку и жилетку, она оказалась на спине и уставилась на улыбающуюся Энид. "Ты такая милая, когда смущаешься, Уэнсдей!" После этого она была атакована поцелуями и хихиканьем по всему лицу, которые щекотали ее, как паучьи лапки. Уэнсдей быстро раскраснелась по совершенно другой причине. "Энид! Я не... Я... я... Энид..." Слова подводили ее. Тяжесть блондинки над ней успокаивала и возбуждала, как будто ее похоронили заживо. Ей нужно было что-то делать... Ей нужно было больше... Рука Аддамс вырвалась и схватила девушку за затылок, с силой направляя ее, пока их губы не встретились. Ее язык высунулся и проник в рот волчицы, обхватывая словно маня к себе. Ей было слишком жарко и в то же время холодно, как при лихорадке, вызванной болезнью. Рука оставила волосы Энид и протиснулась между ними. Смущенно наклонив голову, блондинка отпрянула: "Уэнсдей?" Руки провидицы не слушались ее команд, они путались и чуть не порвали галстук на шее, прежде чем она смогла его снять, и просто чудо, что две первые пуговицы на рубашке не отлетели. Наконец Уэнсдей поняла, что Энид просто смотрит на нее, не прижимается поцелуями к ее губам, но не проводит руками по ее телу, как ей было нужно. И тут что-то щелкнуло. "Я двигаюсь слишком быстро для тебя, не так ли?" Уэнсдей никогда не думала, что ей придется говорить это в таком контексте. "Что? Нет! Я беспокоюсь, что мы движемся слишком быстро для тебя. Серьезно, я даже удивлена тем, как много прикосновений ты позволила. Потому что, это как будто слишком, как будто очень слишком для тебя". У Энид было такое задумчивое озабоченное выражение лица, как будто собиралась зайти в заброшенный дом или Уэнсдей сказала ей, что хочет посмотреть фильм в стиле слэшер. Другими словами, она была как обычно добра, угождала людям и не хотела давить на девушку. "Видимо, я недостаточно ясно выразилась раньше". Со вздохом Аддамс поднялась и вылезла из-под Энид. Она села напротив и взяла одну из ее рук в свою. Закрывая глаза и делая несколько резких вдохов, она думала, что не будет выступать с эмоциональными речами в течение следующего месяца, если не следующего года. Уэнсдей открыла глаза и впилась взглядом в чудесные голубые глаза напротив. "Ты хотела открытого и честного общения, Энид, так позволь мне быть открытой и честной. Я просто хочу тебя. Если это будет пока держаться за руки и целовать в губы, то все в порядке. Если ты просто хочешь остановиться, обняться и посмотреть романтический фильм, это будет замечательно, поскольку мне нравится мучить себя и быть рядом с тобой. Если ты захочешь заняться сексом, я буду в восторге. Ты понимаешь?" Блондинка с несколько затуманенным взглядом кивнула. "Хорошо. А теперь позволь мне сказать тебе конкретно, чего я хочу". Свободной рукой Уэнсдей осторожно взялась за голову Энид, чтобы удержать ее на месте, и, наклонившись, прошептала ей прямо в ухо. "Я хочу, чтобы мы разделись догола, чтобы я почувствовала жжение твоей кожи на своей. Я хочу заниматься с тобой любовью так сладко, чтобы Венера покраснела. Я хочу, чтобы ты трахала меня, как разгоряченную сучку, и чтобы я снималась в твоих самых развратных темных фантазиях. Но самое главное. Я. Просто. Хочу. Тебя". Когда она отстранилась и посмотрела на Энид, ее челюсть была открыта, в уголке рта виднелись капельки слюны, а глаза были стеклянными. "Энид?" Она не ответила. О нет, неужели она сломала волчицу? Затем она увидела, как блондинка облизнула губы и на мгновение пошевелила челюстями. "Я могу называть тебя своей?" Уэнсдей закатила глаза, как она до сих пор не поняла этого? "Я - твоя". Энид повернулась к ней, в ее глазах появился какой-то блеск, который Уэнсдей не сразу смогла определить. "Называть тебя своей девушкой? Притязать на тебя?" Оборотень начала подползать к готке, и тогда она узнала этот взгляд в глазах. Звериный. "Да." Девушка потянулась вверх и стянула завязки с волос с концов косичек готки. "Пометить и укусить тебя?" Энид провела носом под челюстью. Почувствовав, как губы сжимаются, уступая место зубам, слишком острым, чтобы быть человеческими. Она вспомнила, что ее девушка была машиной для убийств. Когти, способные резать сталь, зубы, способные срывать плоть с костей. Это приводило ее в ужас. "Пожалуйста". Она хотела большего. Провидица услышала, как из горла Энид вырвалось собственническое рычание, за которым быстро последовало: "Моя", - и укол в точку пульса, вдруг она почувствовала расплавленное железо в своей сердцевине и влагу между ног. "Твоя", - глаза Энид закрылись. Зашипев от боли, готка особенно сильно стиснула челюсть, и почувствовала, как из нее потекла кровь. Волчица хныкнула и слизнула ее, после чего нежно поцеловала в это место, а ее руки принялись распутывать косы девушки. "Еще, мне понравилось". Один рык блондинки, и она снова чувствует зубы у своего горла, но слишком мягкие и медленные, чтобы быть укусом, скорее просто острые точки давления, а затем нежное посасывание и поцелуй. "Моя девочка", - заявляет она, как бы говоря, что никому, даже ей самой, не позволено причинить ей настоящую боль. Какая-то произвольная грань проведена между синяками и укусами с кровью. Это заставляет Аддамс насмехаться и закатывать глаза: "Ты знаешь, что синяками и внутренним кровотечением можно нанести такой же, если не больший вред, как и порезами и потерей крови?" Она почувствовала, как ее тянут за волосы, они были растрепанные. "Негодяйка". "И что ты собираешься с этим делать, если это так?" Неизвестно когда, но в какой-то момент руки провидицы забрались в косы Энид и начали нежно теребить кожу головы расчесывая шелковистые пряди. Оборотень снова зарычала и отпрянула назад. Она выглядит восхитительно: клыки обнажены, брови суровы, глаза горят гневом, страстью и потребностью. От этого взгляда расплавленное железо еще больше впилось в нутро Уэнсдей. "Если ты не остановишься, я это сделаю". По телу готки пробежала приятная дрожь, как-будто кто-то прошел по твоей могиле. Она закусила губу, наблюдая за тем, как Энид снимает форму. Ставки здесь были выше, чем в игре в русскую рулетку. Конечно, это был блеф, она видела зверя в глазах Энид, как он хотел наброситься и растерзать ее. Но что на самом деле стоит на кону, подумала она, когда девушка подняла и сбросила с себя жилет. Удовлетворение от того, что она победила и стала главной? Или проиграть и позволить волку забрать свое? В самом деле, если рассуждать подобным образом, то это не было соревнованием. Уэнсдей протянула руку и взялась за школьный галстук Энид, чтобы притянуть к себе и поцеловать. Слова жгли горло, но ради девушки она произнесла их и позволила оборотню продолжить. "Мне... жаль..." Слова прозвучали так, словно Уэнсдей выплюнула яд, но она все же произнесла их. "Хорошо", - удовлетворенно промурлыкала Энид, резко прикусывая губу готки переходя к шее, посасывая и покусывая кожу. "Моя девушка... такая хорошая... такая умная..." Энид почувствовала, как Аддамс тянет за воротник, и открывает его, чтобы поцеловать стык шеи и плеча. Каждый укус был ударом молнии, каждый поцелуй был жгучим клеймом. Руки Уэнсдей двигались, расстегивая пуговицы рубашки. Вскоре рот Энид последовал за ее руками по плечам, еще больше разжигая пламя в ее сердце. Руки пробежали вниз по коже, затрещали раскаленные угли, а затем их сменил холодный воздух. Обычно Уэнсдей наслаждалась холодом, он приносил ей успокоение, но сейчас она хотела быть поглощенной пламенем, как ведьма на костре. Энид схватила руки провидицы , позволяя продолжить свое стремление оставить следы по всей коже готки. Руки волчицы спускались по ее телу и хватали за бедра, сильные и крепкие, удерживая ее, а зубы скреблись об живот, пока язык не провел по красным следам. "Пожалуйста, Энид, еще", - умоляла Уэнсдей, ее дыхание стало сбиваться на горячие вдохи. Она услышала, как расстегивается молния на юбке, затем почувствовала, как сползает по ногам и отбрасывается в сторону вместе с остальной одеждой. "Ну все, пометь меня как свою девушку". Уэнсдей почувствовала рычание Энид, когда та продолжила кусать и облизывать ноги, переходя из стороны в сторону, когда поднималась выше. Она была уверена, что её бельё было безнадёжным на данный момент, оно должно было полностью промокнуть. Энид, наверное, думала то же самое, что ее поцелуи и любовные укусы достигли вершины и были заблокированы тканью. Блондинка ворчала, как будто одежда чем-то её обидела. Одним движением Синклер сорвала трусики и бросила в сторону. "Да, возьми то, что принадлежит тебе. Сделай меня своей сучкой". Она была уже так близко, что не знала, сколько еще осталось... О, рот Энид был на ней, и она кончала, от удовольствия мышцы сводило судорогой, а сознание туманилось. Достаточно было несколько раз лизнуть, и она была в подчинении. Когда она пришла в себя и открыла глаза, то почувствовала приятное послевкусие. Видимо, пока она приходила в себя, Энид решила закончить раздеваться. Уэнсдей пробежалась глазами по телу, рассматривая его как произведение искусства. Полные, но пышные груди, великолепные бедра и лицо, на которое смертные могли только осмелиться взглянуть. "Я еще не закончила с тобой". Она снова почувствовала на себе эти мягкие руки и задохнулась, когда ее перевернули. Точно, сила оборотня, так захватывающе. Уэнсдей почувствовала, как одна рука вдавливает ее голову в матрас, а другая притягивает ее бедра к Энид. Затем эти удивительно опасные когти заскользили по коже, оставляя за собой легкие розовые следы, и добрались до лифчика. Его постигла та же участь, что и бельё, и он был разорван в клочья. "Как ты и сказала, я сделаю тебя своей сучкой". Энид вздрогнула от наслаждения, когда расплавленное железо вновь скопилось в ее сердцевине. Волчица прижалась к спине готки и почувствовала, как эрегированные соски вдавились в нее. Рот возлюбленной начал атаковать шею, кусая, целуя, посасывая и облизывая каждый сантиметр, до которого она могла дотянуться, прокладывая дорожку боли и наслаждения к ее рту. Она задыхалась, стонала и чувствовала, как язык проникает в чужой рот, который она с радостью принимала. Руки снова оказались на ее теле, когти так осторожно пробирались, пока не достали ребер. Одна рука ласкала ее грудь, другая скользнула к нижним губам. Затем Энид навалилась еще больше, и Уэнсдей не могла пошевелиться, даже если бы захотела. Обманчиво сильные руки, вес, давящий на нее, клыки у горла - выхода не было. Ей это нравилось! Два пальца погрузились внутрь, и она попыталась закричать от удовольствия, но рот Энид был на ее губах, заглатывая все. Еще один резкий укус, и оборотень, отстранившись, прорычала ей в шею "Моя" и снова укусила! Снизу доносились непристойные звуки, а потом к ним присоединился третий палец, и он растянул ее как надо! Она чувствовала, как пот начинает стекать по телу, пока Энид продолжала трахать ее и давить сверху. И это был именно трах, никакое другое слово не могло описать такой плотский акт между двумя людьми. "Я заставлю тебя кончить для меня". пробормотала Энид, продолжая возиться с шеей девушки. Ее пальцы стали двигаться быстрее, пятка ладони как раз ложилась на клитор Уэнсдей. Аддамс отчаянно задыхалась, каждый выдох превращался в стон наслаждения. "Я кончу... для тебя..." Затем она затряслась от волны оргазмического блаженства, и только одна мысль была уместна, когда она лепетала: "Энид Энид Энид Энид Энид". Они вдвоем замедлили темп, а затем остановились. Оборотень выскользнула пальцами из Уэнсдей и рухнула на бок. "Вот это да... Я и не знала, что во мне это есть..." сказала Энид и захихикала, на мгновение закрыв глаза. Уэнсдей только хмыкнула в знак согласия, позволяя своим глазам закрыться и наслаждаться болью и удовольствием, которые дарила ей ее девушка. Протянув руку, она коснулась блондинки и провела пальцами, пока не переплела их с пальцами другой девушки. "Ты была зверской... это было прекрасно". Она услышала слабый шелест простыней, а затем слабый вдох сквозь зубы. "Ух ты, я действительно изрядно потрепала твою шею. Мне так жаль". Провидица позволила глазам открыться и опуститься вниз, она могла видеть только края оставленных сердитых красных следов. "Как и я. Эти напоминания исчезнут слишком быстро. Хм, полагаю, нам просто придется добавить новые, когда они исчезнут". Энид хихикнула и откинула голову назад, чтобы посмотреть на потолок. "Конечно, ты так это воспримешь". Небольшая пауза. "Итак... ты хочешь принять душ?... или как?" "Я бы предпочла пока ограничиться постелью". "О, да, я бы точно сейчас хотела к ней прижаться". Уэнсдей не удержалась и начала тихонько смеяться. Это был смех, который мало кто слышал, и еще меньше тех, кто дожил до этого, смех, в котором не было радости, а вместо нее были ножи и кинжалы. Смех сопровождался улыбкой, которую, по мнению некоторых, вырезал сам дьявол в качестве предупреждения всем, кто ее увидит. Смеясь и улыбаясь, Уэнсдей переползла на Энид и позволила их телам прижаться друг к другу. "О, Энид, - Аддамс наклонилась и быстро поцеловала ее, - sole mio, - еще один поцелуй, прижатый к испуганной девушке, - свет мой, - и снова поцелуй, - amore mio, разве я не предупреждала тебя?" Одна из рук готки поднялась и стала крутить между пальцами прядь крашеных голубых волос. "Что все, что мне будет сделано, я сочту справедливым вернуть?" Она дразняще прикусила челюсть. "Но все, что тебе нужно сделать, - ее рот скользнул к уху волчицы, горячее дыхание коснулось его, когда Уэнсдей прошептала, - это сказать "нет", - она медленно лизнула внешнюю оболочку уха, а затем обдула его прохладным воздухом, и была вознаграждена дрожью, - или прошептать "хватит", и я это сделаю. Твое желание - мое желание". Она почувствовала, как по телу Энид пробежала еще одна дрожь. Из горла оборотня вырвался клокочущий звук, когда Уэнсдей начала тихонько постукивать языком по месту соединения челюсти и шеи, чуть ниже уха. "Просто... полегче с укусами и метками? Это... это уже... просто полегче, пожалуйста?" "Конечно, любовь моя, как пожелаешь". Энид действительно должна была знать лучше, чтобы быть осторожной в формулировках своих желаний, особенно рядом с готкой. "Просто позволь мне позаботиться о тебе". Уэнсдей переместилась на блондинку, наслаждаясь ощущением слегка вспотевшей кожи, скользящей друг по другу. Она восхищенно хмыкнула, когда ее нога проскользнула между ногами Энид. "Уже такая мокрая?" Аддамс обхватила оборотня за плечи, руками обнимая ее голову запутываясь пальцами в волосах. "Mon pauvre chiot, - прошептала она, раскачиваясь и медленно сжимая их тела, - ты собиралась просто игнорировать свои потребности?" "Я... я... я... ммм... просто собиралась позаботиться об этом... сама... позже". О, это горячее дыхание и шепот на ее коже очаровывали Уэнсдей. Аддамс больше не могла оторвать свои губы от губ Энид, украдкой целуя их между словами и дыханием. "В этом больше нет необходимости, amore mio", - язык волчицы прижался к ее губам и отстранился, - "Я более чем способна помочь тебе в любое время и в любом месте". Губы оборотня снова прижались, и она позволила языкам встретиться на короткое время, после чего снова отстранилась. "И я говорю это буквально". Энид застонала и начала толкаться бедрами об провидицу, пытаясь получить большее давление и удовольствие. Уэнсдей неохотно отстранилась, не слишком далеко, но достаточно, чтобы лишить Энид возможности ощутить чудо прикосновения кожи к коже и отчаянно заскулить. "Тише, волчок, просто позволь мне позаботиться о тебе". Энид снова заскулила, но кивнула, протягивая руки вверх, чтобы снова притянуть Аддамс к себе и поцеловать. Уэнсдей подождала, пока их тела прижмутся друг к другу, и убедилась, что Энид не начнет снова, прежде чем начать свои движения. Они обменялись стонами, когда груди снова коснулись друг о друга. Аддамс сохраняла спокойный темп, не торопясь и лишь постепенно увеличивала скорость. Когда Уэнсдей почувствовала, что бедра Энид дергаются и напрягаются, пытаясь удержаться на месте, она оторвалась от ее губ и прижалась ртом к ее уху. "Ты уже близко, amore mio?" Блондинка только хныкнула и кивнула головой. "Шшш, просто наслаждайся этим, не спеши, просто наслаждайся". Девушка снова захныкала, но Уэнсдей продолжала раскачиваться, добавляя силу и слегка покусывая ее за челюсть и шею. Как только Энид начала вздрагивать и содрогаться под ней, Уэнсдей начала замедлять темп, шепча сладкие ноты и испытывая гордость после толчков. Окончательно спустившись, готка отодвинула ногу настолько, что она больше не давила на девушку. Ее нога была в полном беспорядке и покрыта соками Энид. "Ух ты, кажется, это был самый лучший оргазм в моей жизни". сказала волчица, опуская руки на кровать. "Хм, тогда мы должны это исправить". Уэнсдей отодвинулась в сторону и обняла Энид, проводя одной рукой вверх-вниз по ее центру от грудины до живота, а другой крепко прижимая ее к себе. "Desidero torturarti nel modo più piacevole finché la tua voce non sarà rauca per aver urlato il mio nome." [Я хочу мучить тебя самым приятным способом, пока твой голос не охрипнет от выкрикивания моего имени]. "Чч-то?" Энид нервно захихикала, не понимая, что происходит. "Просто не забудь сказать мне, чтобы я остановилась, и я сделаю это в любое время, любовь моя". прошептала Уэнсдей, прижимаясь поцелуями к ближайшему плечу. Рука опустилась еще ниже, пока не коснулась клитора Энид. Ее бедра инстинктивно дернулись, и она издала вздох. "Оооо, это все еще очень чувствительно, Уэнсдей..." "Тогда я постараюсь быть более осторожной". Ее палец отодвинулся, а затем обвел пучок нервов, так и не коснувшись его. С губ Энид стали срываться тихие вздохи, а готка принялась за работу, оставляя на ее коже мягкие поцелуи. Она опустила два пальца вниз, собирая оставшуюся влагу, и стала дразнить ими вход, затем снова поднялась вверх, чтобы обвести клитор. Когда волчица застонала, она переместила руку ближе к готке и провела пальцами по черным локонам, когда губы Уэнсдей добрались до ее груди. "Вау... это... немного странно, но хорошо?" Аддамс лишь хмыкнула в знак согласия, после чего взяла один из сосков Энид между губами и нежно пососала, а затем проделала то же самое с его близнецом. "Мммм, это определенно приятно". Провидица снова провела пальцами по клитору Энид, и на этот раз ее реакцией стал лишь прерывистый вздох. Она еще немного надавила на него и скользнула пальцами вниз и проникла ими внутрь. Резкий стон, готка чувствует, как ее дергают за волосы, прежде чем Синклер сталкивает их губы. Она отстраняется, задыхаясь: "Ш-ш-ш, моя девочка, просто наслаждайся этим, дай мне довести тебя до конца". Уэнсдей пыталась уверить свою возлюбленную, которая хныкала в знак протеста. "Просто доверься мне, mon chiot". Она протянула пальцы, чтобы снова погладить пучок нервов Энид. Блондинка начала извиваться и биться бедрами об пальцы готки, желая все большего и большего, но Уэнсдей продолжала отказывать ей, то замедляясь, то отстраняясь, заставляя девушку успокоиться, прежде чем возобновить. "Расслабься, mon chiot, - успокаивает она, свободной рукой расчесывая светлые волосы, - я тебя держу". Уэнсдей погружает пальцы в Энид так глубоко, как только может, а затем отступает и снова вводит их в медленном темпе. Ее большой палец поднимается и начинает давить на клитор, заставляя волчицу стонать при каждом толчке. "Вот так, просто наслаждайся этим". Она наращивает темп, слишком медленный для Энид, но каждый раз, когда она пытается прижаться к руке готки, чтобы получить больше, она просто останавливается. В конце концов, волчица вцепилась в простыни и застонала, требуя еще и еще. Наконец Аддамс сдается, и Энид кричит, получив то, что ей нужно. "Да! Уэнсдей! Да! Кончаю!" Провидица чувствует, как стенки внутри девушки сжимаются и дергаются вокруг ее пальцев, и на мгновение у нее перехватывает дыхание, когда она наблюдает, как ее возлюбленная корчится от удовольствия. Она начинает прижиматься поцелуями к ее губам, ожидая, когда та вернется к реальности. И все же медленно перебирает пальцами, чтобы помочь ей успокоиться, а затем останавливается. "Ооо, Уэнсдей... это было... вау..." Аддамс с гордостью улыбается и поднимает пальцы. Она смотрит на них с минуту, затем засовывает их в рот и стонет от восторга, ощущая их вкус. Уэнсдей вытаскивает их и смотрит прямо в глаза Энид. "Я собираюсь съесть тебя сейчас. И не остановлюсь, пока ты не прикажешь". С этими словами темноволосая девушка сползает по кровати и обхватывает руками бедра Энид, чтобы удержать их открытыми. Она начинает слизывать липкую влагу, оставшуюся на ногах после последнего оргазма, а затем устремляет свой взор к цели. "Уэнсдей, я не знаю, если... черт! Черт... это... Уэнсдей..." По мере того как готка начинает жадно глотать нектар Энид и проникать языком внутрь, словарный запас блондинки, похоже, сокращается до слов "Уэнсдей", "блядь" и "ах". Ощущая удовлетворение от такого развития событий, Аддамс продолжает свои исследования, пытаясь зафиксировать и отследить каждый затаенный вздох и пробормотанный "блядь", который произносит язык девушки. По тому, как подрагивают ее стенки, а бормотание превратилось в просто "Уэнсдей", Аддамс уверена, что она близка к очередному оргазму, снова и снова. Хорошо, ее имя должно быть единственным на губах возлюбленной, в любом случае. Она спускает одну руку с бедра Энид, чтобы погладить клитор, и почти сразу же вознаграждается сжатием стенок и вытеканием восхитительной жидкости. На этот раз отсрочки не последовало, рот и пальцы поменялись местами. Сначала два, а затем три пальца пронзают и раздвигают Энид, а губы и язык сосут и теребят ее клитор. Оборотень взвивается вверх, ее руки вцепляются в голову готки, угроза когтей только подстегивает ее. "Уэнсдей! Уэнсдей!" Она чувствует, снова все сжимается, и провидица поднимает глаза, чтобы посмотреть на Энид. Она сгорбилась, все ее мышцы словно сжались, волосы в беспорядке и прилипли к лицу от пота, челюсть приоткрыта в попытке вдохнуть побольше воздуха, а глаза, смотрящие на нее с благоговением или, возможно, со страхом, начинают слезиться от того, как сильно, должно быть, переживает. Это только еще больше подстегивает готку. Как раз в тот момент, когда один оргазм начал сходить на нет, начался другой. "Уэ..." Энид начинает кричать, но останавливается, и кажется, что она захлебывается воздухом. Слезы начинают литься по ее лицу, и все, о чем Уэнсдей успевает подумать, - это "Совершенство", прежде чем она чувствует руки, дергающие ее за волосы, и отчаянное "Стооой", и готка наконец отстраняется, облизывая губы, вытирая рот тыльной стороной руки. На мгновение Энид замирает, мышцы застывают, а потом она падает назад, сил больше нет. Отчаянный вздох наполняет ее легкие, когда Аддамс осторожно подползает к ней. Она нежно смахивает пряди волос с лица блондинки, и нежно целует слезы и следы от них. Она чувствует удовлетворение от проделанной работы. "Как ты себя чувствуешь, sole mio?" спрашивает готка, протягивая руку, чтобы взять руку Энид в свою, и почти рассеянно играя ее пальцами. Возникает пауза: слышно только, как Энид переводит дыхание. Затем: "Я... что... я... чертова Аддамс?" Уэнсдей подняла бровь на оборотня. "Это не совсем ответ на мой вопрос". Энид надулась и закатила глаза. "Я имею в виду... как это все случилось? И почему?" Задумчиво хмыкнув, Уэнсдей поцеловала тыльную сторону руки, которую держала, и осторожно положила ее обратно. "Я просто хотела отплатить тебе взаимностью. А также передать часть того, что я чувствую каждый раз, когда вижу твою улыбку". Наступила пауза, и Энид наконец-то смогла взять дыхание под контроль. "Правда?" "Да. Я не преувеличивала, когда говорила, что проклятие свело с ума многих из семьи Аддамс. А теперь, как ты себя чувствуешь?" "Устала... все как будто в желе... очень неприятно от пота и прочего..." "Я уверена, что смогу отвести тебя в душ, если понадобится, но может, ты предпочтешь сначала отдохнуть?" "Да, вздремну, а потом в душ". "Хорошо... А обниматься еще можно?" "Конечно?" Уэнсдей не теряя времени, устроилась рядом с Энид, прижалась лицом к ее шее и счастливо вздохнула.