Отвлекающие факторы

***

«Остерегайся отвлекающих факторов». Ирония в том, что Шерлок вспомнил предостережение Майкрофта только сейчас, когда он обнаружил, что полностью − и более чем охотно − отвлёкся... от своих обязанностей, то есть. Благодаря почти безошибочной памяти Шерлока, слова брата до сих пор громко и отчётливо звучат в его ушах: они были произнесены, когда они небрежно прощались, в тот день, когда Шерлок отправился в университет. И − это он тоже помнит ясно, как божий день, − он посмеялся над Майкрофтом. Какие «отвлекающие факторы» могут быть в университете? Он был не из тех, кто любит вечеринки или даже общение; и он уже смотрел на предстоящие годы учёбы с утилитарным мышлением: просто необходимый шаг на пути к своей будущей карьере. С его интеллектом получить ученую степень было бы проще простого. В его сознание закрадывается сомнение: может быть, его брат предсказал... что-то подобное? Нет, Джон Ватсон, во всяком случае, определённо непредсказуем. Как и его рот, всегда превращающий простой акт поцелуя в чудо. Одним движением Джон отодвигает несколько книг с дивана и мягко подталкивает Шерлока сесть, его губы не отрываются от губ Шерлока больше, чем это необходимо для дыхания. Он обхватывает лицо Шерлока одной рукой, и Шерлок наклоняется к нему, очарованный теплом Джона и, что удивительно, его средством после бритья со скидкой. Больше всего − его изучающим языком: приглашением ответить тем же. Шерлок подчиняется − поцелуй становится смелее, его мягкие губы пробуют на вкус, исследуют. Его руки обхватили Джона за талию, за бёдра... в поисках чего-угодно, в просьбе большего. Джон целует его так, словно от этого зависит его жизнь. Как будто от этого зависит жизнь Шерлока. Что, с точки зрения Шерлока, вполне могло бы быть правдой. Как он может отмахнуться от него как от отвлекающего фактора? Напротив: если бы только они могли оставаться такими вечно... Между лекциями, экзаменами и сменами Джона в Бартсе у них не так много свободного времени; и всё же, кажется, они не в состоянии оставаться порознь, и каждая минута, проведённая вместе − это дар божий. Почему, когда он с Джоном, его острота зрения странным образом улучшается? Что даже после этого он остаётся в состоянии повышенной ясности и эйфории? Что мысль о Джоне, одиноком, делает всё ярче и острее? Одобрил бы Майкрофт Джона, если бы узнал обо всём этом? «О Боже», − морщится он про себя. Некоторые вещи лучше держать в секрете. − Привет, − Джон прерывает поцелуй на середине, внезапное отсутствие Шерлока вырывает его из размышлений. − Ты слишком много думаешь? Конечно, он заметил. Шерлок кивает, поджимая губы в молчаливом извинении за своё минутное отсутствие. Но выражение лица Джона не что иное, как нежное, смягченное весёлой улыбкой. − Т-с-с-с. Предписания врача! − шутит он, а затем ненадолго отстраняется, чтобы снять футболку. Дюйм за дюймом обнажается золотистая кожа Джона. Несомненно, это снова привлекает внимание Шерлока: его пристальный взгляд внимательно следит за поднимаемой тканью − от живота Джона к его подтянутому животу, к широкой груди. Выглядывают розовые соски, а затем идеальные ключицы. Шерлок решает, что Джон должен быть в учебниках: его образ использован в качестве модели для современного пересмотра витрувианского человека. Влекомый непреодолимой потребностью прикоснуться, его руки поднимаются сами по себе; Джон хихикает от этого прикосновения, затем садится на него верхом. Они остаются так на мгновение, бледные руки Шерлока лежат на обнажённом торсе Джона, просто... обожая; запечатлевая в памяти − взглядом, кончиками пальцев − каждый бугорок и впадинку рёбер Джона, каждую мышцу и ритм дыхания Джона, становящягося прерывистым, когда прикосновения Шерлока спускаются к джинсам Джона, его рот наполняется слюной, когда он берётся за пуговицу, а затем за застёжку-молнию. Джон издаёт стон одобрения и, судя по тому, что освобождается значительная выпуклость, облегчения. Он притягивает его к себе для беспорядочного поцелуя, слишком желая снять с Шерлока и его рубашку, расстегивая её вслепую быстрыми пальцами, проводя по коже Шерлока ртом и языком, когда она обнажается... а затем неуклюже отстранятеся от него и встаёт с дивана, к большому разочарованию Шерлока. Впрочем, только для того, чтобы заняться нижней половиной тела Шерлока. Шерлок поспешно стаскивает с себя рубашку, затем приподнимает бёдра, позволяя Джону снять с него брюки, а заодно и бельё. Внезапно оказавшись обнажённым, демонстрируя ошеломляющее доказательство своего возбуждения, он не может не почувствовать, как жар приливает к его щекам под пристальным взглядом Джона: теперь он обжигает, осматривая его с головы до ног. С озорной ухмылкой Джон опрокидывает его, заставляя полулечь. Дешёвая искусственная кожа скрипит под ним: раньше Шерлок ненавидел этот звук; со временем он ему полюбился... Джон снова опускается на него, его вес приземлён и восхитителен, и Шерлок хватает его за джинсы, которые теперь свободно болтаются на бёдрах, притягивая его ближе. Прижавшись друг к другу, их тела идеально прижимаются друг к другу, они создают устойчивый ритм движения взад-вперед. Грубое трение всё ещё скрытого за одеждой челена Джона сводит с ума: страстно желая прикоснуться кожей к коже, Шерлок хватается за резинку боксеров Джона, между ними... его рука опускается внутрь, обхватывая его ладонью. Джон стонет ему в рот, и у Шерлока кружится голова. Возможно, в опасениях его брата есть доля правды. Такими темпами он наверняка потеряет всякий интерес к лекциям, к своей учёной степени, к химии, ко всему, что не связано с этим человеком. Что касается Джона? О, Шерлок уверен в этом: из него действительно получится отличный врач.