О приставе бедном замолвите слово

Для начала разберемся с терминологией. Итак, что это за должность такая – полицейский пристав, а если точнее участковый пристав. Должность эта была введена в ходе реформы полиции в 1866-1867 годах. До реформы должность Тараса Петровича называлась частный пристав. Участковыми приставами называли начальников полицейских участков в крупном городе, поделенном на несколько частей (участков). Если бы наш герой жил в маленьком городе, где одна полицейская часть на весь населенный пункт, то он бы назывался городским приставом, а следил бы за порядком в сельской местности, его бы называли становой пристав, так как каждый уезд был поделен на станы. В подчинении у участкового пристава конца 19 века была масса народу: квартальные и околоточные надзиратели, городовые, а также делопроизводители, которые отвечали за канцелярскую работу в участке. Каждый участок был поделен на небольшие части — околотки, за который отвечал соответственно околоточный. Предположу, что если проводить аналогии с днем сегодняшним, то это участковые уполномоченные. А вот Петрухин и Ухов, если судить по их погонам, - городовые. Причем городовые то ли среднего, то ли старшего разряда: галуны на погонах у них, как у среднего, а вот лычки — как у старшего разряда. Но противоречия здесь, возможно, нет. Дело в том, что если в полицию приходил бывший служивый (а таких в царской полиции было большинство на низовых должностях), то он сохранял свое воинское звание и продолжал носить армейские знаки отличия на полицейских погонах. Правда, по кругу обязанностей Петрухин и Ухов – помощники пристава. Так как городовые все же в первую очередь не преступников ловили, а обеспечивали порядок на улицах города: выполняли обязанности постовых, следили за торговлей на рынках, отслеживали вывоз мусора. А что входило в круг обязанностей участкового пристава? Круг его обязанностей был, мягко говоря, обширен. Когда в 1913 году был составлен очередной проект по реорганизации полиции, законодатели отметили в нем более 300 разнообразных обязанностей, «незаконно возложенных на приставов». В обязанности полиции помимо обеспечения порядка в городе, расследования и пресечения преступлений, обысков, арестов, слежки за неблагонадежными лицами, «помощи органам судебного и военного ведомства» входило и оформление документов граждан (от паспортов до «желтых билетов» дам нетяжелого поведения), и некоторые функции мирового судьи, и обеспечение чистоты улиц, и сбор статистических данных, и просветительская деятельность среди населения и т.д. и т.п. Любопытно, что исполнять эти обязанности пристав должен был в режиме 24/7. Полицейский участок должен был быть открыт для страждущих в любое время дня и ночи. Жил пристав в квартире, которая находилась в том же доме, что и участок. Поэтому при любом происшествии он всегда был доступен. Естественно, самая горячая пора у пристава и его помощников была в праздники. А вот оплачивалось это горение на работе плохо. Участковый пристав в начале 20 века (данные на 1895 год не нашла) получал около 700 рублей в год, то есть, в районе 60-65 рублей в месяц+ квартирные и деньги на обмундирование. При этом ежемесячный оклад старшего городового составлял всего 15,5 рублей. Доходило до курьезов. Так, в 1906 году Барнаул едва не остался без полицейских, которые из-за низких зарплат массово в летний период шли в бизнес, в сезонные работники, чтобы зимой опять вернуться на службу в полицию. В общем, для горничной Тарас Петрович был жених дюже выгодный, а вот для барышни с приданым... Тут только любовь ему в помощь. Если проводить аналогии с днем сегодняшним, то должность и обязанности у Тараса Петровича сопоставимы с должностью и обязанностями современного начальника районной полиции. Во только сегодня эта должность как минимум майорская, а звание Смолокурова сопоставима с армейским поручиком (если отталкиваться от "Табели о рангах"). А поручик того времени - это наш старший лейтенант. Специального образования в полиции не требовалось, да нигде и не обучали в это время для службы в полиции. Специальные курсы для полицейских урядников появятся уже в начале 20 века. Нижним полицейским чинам в дореволюционной России для устройства на службу достаточно было знать грамоту, арифметику, быть православного вероисповедования и иметь незапятнанную репутацию. К приставам требования были жёстче. Чтобы занять эту должность, нужно было иметь образование не ниже четырех классов среднего учебного заведения (городского училища) или сдать экзамен, который опять же подтверждал определенный уровень образования и знаний у соискателя. Четыре класса среднего учебного заведения – это не начальная школа, как можно было бы подумать. В городское училище (так же как в классическую гимназию и в реальное училище) поступали после церковно-приходской или иной школы начального звена, реже после первичного домашнего обучения. Четыре класса в городском училище заканчивали за 6 лет: два года длилось обучение в первом классе, два года во втором классе и по году обучение в третьем и четвертом классах. Наиболее массовый характер имели двухклассные училища. Четырехклассных училищ в последней трети 19 века было всего 65 на всю Российскую империю, соответственно, и выпускников четырехклассных училищ было мало. В конце 19 века открылось несколько 5 и 6 классных городских училищ. Городские училища в разные годы (в разных городах) были платные и бесплатные. Даже в платных обучение там стоило дешевле, чем в классических гимназиях и реальных училищах. Обучались там в основном дети бедных горожан: ремесленников, мещан, прислуги, мелких лавочников. Сложно проводить аналогии с днем сегодняшним, когда в России действуют единые стандарты образования. Выпускник четырехклассного городского училища царской России имел статус образования средний между статусом образования современного выпускника 9 и 11 класса. С одной стороны, после окончания 4-классного училища он не мог сразу поступить в университет – сначала ему нужно было бы пройти дополнительный курс в классической гимназии или реальном училище. Но для конца 19 века такой диплом у представителя низшего и среднего сословия был стартом в лучшую жизнь, открывал многие дороги. Впрочем, некоторые приставы не имели соответствующего образования и получали должность за выслугу лет. В этом случае они числились исполняющими обязанности и не обладали всеми правами, которые давала эта должность. К Тарасу Петровичу это не может относиться в силу его молодого возраста. Нельзя обойти вопрос карьерных перспектив. По табели о рангах, действующей в дореволюционной России, участковые приставы в конце XIX века имели 10 чин из 14 (фактически из 12, так как 11 и 13 чины к этому времени фактически были упразднены). Назывался этот 10 чин «коллежский секретарь». В армии ему соответствовал чин поручика, то есть это был небольшой, но офицерский чин. На «гражданке» в этом чине были, например, учителя гимназий, мелкие чиновники. И возвращаясь к погонам. Вот тут никаких сомнений и противоречий. Погоны Смолокурова — это погоны пристава - «колежского секретаря» 10 чина. Серебристые погоны с одной красной продольной линией и тремя звездочками. В первой половине XIX века, служившие в чине коллежского секретаря, имели шансы проявить себя и получить личное дворянство. Но ко времени, охваченном в «Формуле преступления», 10 чин давал очень мало шансов для карьерного роста. Личное дворянство можно было выслужить только поднявшись на еще одну ступеньку – до «титулярного советника», а дворянство, передающееся по наследству, могли получить только чиновники 8 чина – «коллежские асессоры». Впрочем, в преддверии революции через какие-то 20 лет получение наследного дворянства станет не самым актуальным. В силу либеральных настроений, которые царили в среде молодых людей из высшего сословия, работа в полиции считалась непрестижной. «Сатрапы, душители свободы»… В основном полицейские должности в 10 чине занимали разночинцы, не имеющие «волосатой лапы», которая бы двигала их по карьерной лестнице. Большинство чиновников в 9 и 10 чине застревали на одном месте. Но теоретически по карьерной лестнице в полиции продвинуться было возможно. И на закате карьеры стать губернским полицмейстером (начальником полиции губернского города), исправником (начальником окружной полиции) и даже градоначальником (начальником полиции крупных, столичных городов). Последнее, впрочем, крайне сомнительно, эти должности занимали представители высших кругов, назначал их лично император. Вот только для молодых и рьяных, начинавших свою карьеру в полиции в конце XIX века такой закат карьеры был невозможен. Их ждала другая, страшная судьба. После февральской революции весь институт полиции был упразднен, коснулось это как жандармерии (то есть политического сыска), так и уголовной полиции. Обезумевшая от свободы и крови толпа устраивала массовые жестокие расправы над вчерашними полицейскими чинами. Не нам судить то время. Царская полиция агнцами божьими не была, взяточников и держиморд среди них хватало. Литература 19 века вам в помощь. Массовые репрессии, последовавшие за революцией 1905 года, тоже популярности полиции у общественности не добавили. Однако статистика жуткая: более 50% городовых Санкт-Петербурга погибли в первые дни Февральской революции. В горниле революции были уничтожены полицейские архивы. После того, как были открыты тюрьмы и на воле оказались вместе с политическими заключенными тысячи уголовников, города захлестнула волна преступности. Часть их тех, кто не стал жертвой расправы в первые дни февральской революции, попали в своего рода штрафбаты, сформированные из бывших полицейских чинов, эти подразделения отправляли на самые «горячие» участки фронта первой мировой войны. Часть из вчерашних полицейских ждал суд. Кое-кто сумел сбежать, спрятаться под чужими документами. Кое-кто приступил к привычной полицейской работе, но в новой организации - Временном управлении по делам общественной милиции и обеспечению личной и имущественной безопасности граждан. В основном, на работу туда брали вчерашних полицейских, занимавшихся уголовными делами. Новая власть как-то очень быстро поняла, что между свободой и анархией нельзя ставить знак равенства. А потом была Великая октябрьская. И 10 ноября 1917 года был провозглашен декрет «О народной милиции». Эта дата стала датой рождения советской милиции и одновременно датой «смерти» царской полиции. В народной милиции бывшим полицейским места не было.