Солнечная улыбка убийцы

На следующий день Тэхён даёт показания. Рядом с ним нет Сокджина, он совершеннолетний и не может настоять на присутствии брата, но есть господин Чхве, а брат совсем рядом — за дверью. Тэхён хорошо держится, может быть, для следователя это выглядит как взволнованный, эмоциональный рассказ, но сам Тэхён знает, насколько он спокойно говорит об этой сложной для себя ситуации. Он с дотошностью, достойной Юнги, старается вспомнить каждую мелочь. Всё, что Сухёк говорил об Инкае. Всё, что он говорил о Тэхёне. Все угрозы, все действия — он пересказывает это следователю, а потом ставит свою подпись под протоколом. Сухёку предъявляют обвинения в похищении, нанесении телесных повреждений, незаконном хранении оружия, незаконном хранении наркотиков… Господин Чхве настаивал на другой формулировке, но у Ли Сухёка очень хороший адвокат. Парня допрашивают, он по-прежнему всё отрицает, с его слов Тэхён сам сел к нему в машину, сам предложил куда-нибудь поехать и развлечься, а потом сам же на него напал. Сухёк не в себе, это очевидно, новости об отце до него уже дошли, но он и их отрицает. Стадия отрицания — самая сильная. По делу убийства Инкая к нему тоже есть вопросы. Сухёк отвечает, что вообще плохо помнит этого парня, они не были знакомы до той вечеринки, он приехал туда с однокурсником, с ним же и уехал, не желая об этом вообще вспоминать. И Чану он никогда не угрожал. Даже не думал. Всё это выдумки, все эти парни сумасшедшие. И переписка с Чану не настоящая. Всё можно подделать. Ранее следствию удалось переговорить со всеми участниками той самой вечеринки, с Чану, с Чжинхваном, с Хосоком… А вот Чжунхо долгое время находился за пределами страны, он уехал буквально сразу после того, как случился первый суд. Заплатил штраф, получил свой условный срок и уехал. Можно было и не возвращаться, пообщаться со следствием по телефону или онлайн, но Чжунхо всё-таки приезжает, буквально на разговор — и обратно. Ему есть, что сказать лично. Не Сухёку, конечно. Чжунхо просто не желает знать Сухёка после того, как тот признался уже после суда. Признался во всём, что сделал. И пусть Сухёк уверял, что это было случайностью, что они с Инкаем просто заигрались — Чжунхо ему не поверил. Он был в таком ужасе, что больше не желал ничего слышать. И так удачно подвернулась возможность продолжать учёбу заграницей, что отказаться было просто нельзя. — Прямо из здания суда мы поехали в бар, нужно было выпить, — говорит Чжунхо следователю. — Меня всё ещё трясло, никак не отпускало. Где-то после первого стакана Сухёк легко и беззаботно рассказал мне обо всём, что было той ночью. Ему хотелось развлечься, мы с ним порой были близки, но там я спал, как убитый. Тогда он решил разбудить того парня. Инкай сам ему предлагал, когда Хоби вышел. Но Сухёк отказался, сказал, что не спит с парнями. Я даже обиделся, потом меня начало отрубать. Кажется, Инкай приставал и ко мне. Я плохо это помню. Сухёк говорил, что сначала Инкай сопротивлялся, а потом уже нет. Потом ему нравилось. Он сам попросил его душить, рук ему было мало, парень сам дотянулся до ремня. Сухёк рассказывал об этом так, словно это какая-то весёлая игра. Ну да, случайно получилось. Но весело же. Мне больше не хотелось выпивать с ним. Меня едва не стошнило там же. Я спросил, почему он улыбается? Почему он не сказал в суде всю правду? Там же парня посадили, ему дали по полной за убийство, да и изнасилование. Сухёк засмеялся и спросил, дурак ли я? Зачем ему признаваться? Чтобы тоже сидеть? Он этого не хотел. Никто не хотел, мы все не хотели. Следователь протоколирует всё; кажется, он хочет жизнь Сухёка по часам восстановить за последние годы. Он дотошный, упрямый и намерен идти до конца. Через несколько дней у Тэхёна презентация вышедшей книги с автограф-сессией. Большое мероприятие в крупнейшем книжном магазине города. Он сияет весь, и глазами, и улыбкой, даже несмотря на разлившиеся по челюсти синяки и всё ещё побаливающую голову — всё-таки без сотрясения не обошлось. И без вопросов от журналистов о природе этих синяков не обходится. Тэхён отвечает осторожно, подбирая выражения, но дело Ли Сухёка в прессе начинает играть новыми красками. За ужином Чимин протягивает другу свою кружку и маркер. — Можно мне тоже автограф? — и смеётся очаровательно. «Прекрасному автору от начинающего художника. С почтением и любовью», — пишет Тэхён аккуратными некрупными буквами, чтобы не испортить рисунок на кружке. — Всё для тебя, — широко улыбается он, возвращая её владельцу. — Автору? — Сокджин с интересом разглядывает эту надпись. — Да Тэхён шутит, — смущается Чимин, разворачивая кружку буквами к себе и наливая в неё чай. — Когда мы заявку на конкурс составляли, Чимин мне с описательной частью помогал, — улыбается тот. — Ну как помогал, он её и составил. Я тогда ещё смеялся, он так книгу описал в заявке, что хоть сразу на Нобелевку по литературе подавайся. Так что — автору. Он помнит обещание и не проболтается о том, чью книгу он с таким увлечением читал. — Кстати, Сокджин, Юнги, — Чимину очень хочется сменить тему. — Можно я к вам окончательно перееду? Если это не слишком нагло… Сокджин с удивлением смотрит на него, а потом вопросительно — на будущего супруга. — Милый, а тебе не показалось, что он к нам уже окончательно переехал? Почему он спрашивает об этом только сейчас? — и очень старается не улыбаться, лицо у него наиграно серьёзное. Тэхён притягивает Чимина к себе поближе вместе с его стулом. — Я же тебе говорил, это называется «семья», — смеётся он. А Юнги невозмутимо пьёт свой чай, отвечая только: — Чимин много сил отдаёт учёбе, вот и пропустил это обстоятельство. Переехал и сам не заметил. А сейчас опомнился. — Вот и кто вам мешал нормально ответить «можно»? — очаровательно ворчит Чимин, но тут же смеётся Тэхёну в плечо. Перед первым судебным заседанием по пересмотру дела об убийстве Инкая адвокат Чхве приносит Хосоку новую одежду: от костюма до носков. В пакете записка от Тэхёна: «Надеюсь, твой следующий костюм будет ярче! Но и в этом ты будешь сиять, моё солнце». Дело громкое, процесс решают сделать открытым, и Тэхён настаивает, что должен быть в зале суда. Пусть даже у него не будет возможности подойти к Хоби, но он надеется поддержать его хотя бы своим присутствием. Всё затягивается. Адвокат Ли Сухёка то и дело просит о переносе заседаний, о дополнительных экспертизах, подаёт жалобы, но следователь, который вёл дело, подготовился к процессуальным вопросам очень тщательно. Медленно, с перерывами, но неумолимо, суд заслушивает Чану, а потом и Чжунхо. Хоби действительно плохо помнит тот прошлый суд, но этот, наверное, никогда не сможет забыть. На нём отличный костюм от любимого парня, у него новая стрижка, не слишком короткая, не слишком стильная, но всё же лучше, чем бардак на голове. Хоби отделяет от остального зала лишь толстое стекло — он всё ещё в клетке, всё ещё преступник, но когда ему дают слово, он поднимается со стула и с идеально ровной спиной отрицает свою вину. Он просит суд принять во внимание тот факт, что тогда, уже почти шесть лет назад он сам был напуган, он не помнил обстоятельств случившегося, он подписывал чистосердечное признание, но сам в него до конца не верил. Чимин, который никак не мог отпустить друга одного на это заседание, впервые видит Хосока живьём, слушает его речь и даже понимает, почему Тэхён в него так влюблён. Проходит не один день судебных слушаний, прежде чем судья озвучивает решение присяжных: — Невиновен. Суд постановляет освободить Чон Хосока из-под стражи. Тэхён вцепляется в руку Чимина и держит так крепко, что его собственные пальцы белеют от напряжения. То, что это произойдёт прямо здесь — уже происходит, когда с Хоби снимают наручники и открывают дверь стеклянной клетки, ведущей прямо в зал, сам Хосок не ожидает. Он, кажется, удивлён, он растерян первые минуты, он спрашивает несколько раз, точно ли он может выйти, ему кивают, улыбаются, иди уже… А потом он видит Тэхёна — и не идёт, а бежит к нему, едва не споткнувшись на небольшой ступеньке, обхватывает руками и прижимает к себе. — Хоби, — Тэхён ловит его, обнимает, ему хочется воскликнуть, прижаться к Хосоку, поцеловать его прямо сейчас, но он сжимает его руку и усаживает рядом с собой — надо дождаться завершения заседания. Нескольких минут хватает, чтобы немного прийти в себя. Тэхён крепко держит Хоби, смотрит на него, не отрываясь, словно боится, что тот растает. А когда члены суда, наконец, удаляются, с чувством выдыхает снова: — Хоби! — Поздравляю, господин Чон, — адвокат Чхве подходит к ним и жмёт Хосоку руку. — Готовы общаться с журналистами? — Если честно, то нет, — отвечает тот, но уголки губ чуть дёргаются. — Очень хочу просто выйти на улицу. И побегать там кругами. Никому больше ничего не отвечая. Чимин тихонько смеётся, этот парень ему совершенно точно нравится. — Пойдёмте, выведу вас через служебный выход, — усмехается адвокат. Здание суда — тот ещё лабиринт, но Тэхён готов идти через любые коридоры и повороты, пока в одной руке он сжимает пальцы Хоби, а во второй — ладошку Чимина. На улице сегодня солнечно. Небо ясное, высокое, воздух тёплый и ароматный от цветения. — Желаю успехов, господин Чон, — говорит адвокат и прощается. А они остаются — на свободе, под солнечным летним небом. — Спасибо вам, господин Чхве, — Хоби обнимает его напоследок, а потом кланяется. — Я сейчас машину подгоню, можете пока побегать, — смеётся Чимин. Он сегодня приехал на машине Сокджина — они не знали, чем закончится это заседание, но на случай, если поедут обратно уже втроём, решили, что в его Ауди будет тесновато. — Правда можно? — Хосок точно не шутит, когда это спрашивает. Тэхён смеётся и снимает с него пиджак. — Так тебе будет удобнее. — Один я точно не побегу, — Хоби вновь берёт его за руку и тянет за собой. До края дороги, там где асфальт переходит в зелёную траву — и дальше, ещё дальше, пока от ощущения свободы не закладывает уши — как в самолёте. Хосок не знает, как, где, на что он будет жить дальше, но это сейчас не может помешать ему бежать с Тэхёном рядом и смеяться, а потом падать в ту траву вместе с ним, не боясь испачкаться, но страстно желая поцеловать своего парня вдали от чьих-то глаз. Это такое новое, удивительное, сильное чувство для обоих — их первый поцелуй не в камере, а под открытым небом, на свободе. Скоро Чимин подгоняет машину, Тэхён усаживает Хосока, садится рядом, жмётся к нему и спрашивает: — Едем домой или ты куда-то ещё сначала хочешь? — Домой? — выдыхает Хоби. — Я вообще не знаю, что сейчас с моим домом. — Давай домой, — кивает Тэхён Чимину и, встрепенувшись, улыбается. — Я же вас друг другу представлял только по видеосвязи. Хоби, это мой дорогой Чимин. — Домой, так домой, — соглашается тот, выруливая на трассу. — Очень приятно познакомиться. — Мне тоже, — отзывается Хосок и смотрит на Тэхёна. — У меня же ничего нет, только документы и этот костюм… Ему становится стыдно, неловко, что он за парень такой, ему даже цветов Тэхёну купить сейчас не на что, разве что нарвать в поле. От этой неловкости Хоби забывает о деньгах на карточке, которые заработал в своей мастерской. Да и какие-то сбережения до колонии у него всё же оставались. — А что тебе прямо сейчас надо? — легко спрашивает Тэхён. — Нормально выспаться, поесть, прийти в себя. Дай себе несколько дней собраться с мыслями. Сначала нужно привести в порядок себя, а потом свою планету. — Несколько дней… — повторяет за ним Хосок, сомневаясь, что управится за такой короткий срок. Прижимает Тэхёна к своему плечу и смотрит в окно. Город успел измениться за время его отсутствия, выросли новые дома, что-то перестроили. — Господин Чхве мне недавно советовал обратиться к психологу при первой же возможности, но не думаю, что мне хватит нескольких дней. — У тебя теперь есть всё время мира, — Тэхён уютно обнимает его. — Я же говорил про «собраться с мыслями», а не «решить все накопившиеся за годы дела». Просто дай себе время осознать — ты свободен. — Может, с таким парнем мне и не потребуется психолог? — Хоби улыбается и целует его в макушку. — А твой старший брат не будет против, если мы приедем… вместе? Насколько он успел узнать Сокджина, тот очень заботливый, но строгих решений от него тоже можно ожидать. Наверное, ему может не понравиться, что они не обсудили это с ним и просто приехали. Но когда они приезжают, старших дома ещё нет, так что Хосок сидит за столом, смотрит, как двое друзей суетятся, чтобы накормить его — и не уверен, что сможет всё это съесть. Вдруг его желудок, привыкший к тюремной отраве, посчитает, что это уже не еда? Вдруг Сокджин придёт домой и спросит, что Хосок тут делает? Вдруг он вообще не заснёт в этой прекрасной квартире? У Хосока слишком много сомнений и страхов, у него всё ещё сидит внутри странное чувство, что вот-вот что-то пойдёт не так. Что Тэхён сам через пару дней скажет ему, что передумал быть его парнем. Всё-таки они не были рядом дольше одного дня. — Тэхён, можно попросить у тебя какую-нибудь футболку? В рубашке жарко и некомфортно. — Иди, выдай своему парню футболку и шорты, — Чимин отгоняет друга от плиты. — Я тут сам всё закончу. — Пойдём, — Тэхён берет Хоби за руку и ведёт в свою комнату. В его гардеробе не так много ярких вещей, но он находит очень красивую футболку. Шорты самые простые, но лёгкие и удобные. — Хочешь принять душ? — ласково спрашивает он, обнимая сбоку. — Может быть, хочешь поспать? Что ты хочешь, тигрёнок? — Не знаю, — выдыхает Хоби. — Я растерян. Кажется, что через секунду я проснусь в своей камере. Он прижимает Тэхёна к себе, глубоко вдыхает и прикрывает глаза на минуту. Потом открывает их и видит свои игрушки. Много своих игрушек — тигрёнка, кролика, кита, сердце… И это странным образом связывает две реальности, даёт ощущение, что он здесь не случайный прохожий. — Наверное, надо делать всё постепенно. Поесть. Помыться. Поспать. Прогуляться ещё перед сном. — Вот, я об этом и говорю, привести мысли в порядок, — улыбается Тэхён. — Ты сейчас растерян, всё непривычное. Делай всё постепенно. Привыкай к себе в новых условиях. Переодевайся, я буду в кухне. Он целует Хоби в щёку и выходит, набирая брату сообщение, что они дома. Вместе с Хоби. «Приготовьте ужин, мы приедем сразу после работы», — отвечает ему Сокджин и идёт к Юнги. Наверное, им снова стоит начать искать квартиру. Побольше. Хосок переодевается, но задерживается в комнате, рассматривая всё, трогает тигра за ухом, поглаживая, давно они не виделись, он и забыл, что тот получился таким ярким и милым. Рассматривает книги на полке. Стоит у окна и смотрит на живой, свободный город. Да, ему становится немножко легче, немного понятнее, где он оказался. Не на другой планете, а в квартире своего парня. Которого он любит. Который любит его, иначе не привёз бы его сюда. — Как там Намджун? — спрашивает он у Чимина, когда снова сидит на кухне. Возможности поговорить с другом у Хоби последнее время не было, он ужасно по нему соскучился. — Хорошо, передавал тебе привет, просил о тебе позаботиться, — улыбается Чимин через стол. — Вот буквально только что написал сообщение. — Хочешь ему позвонить? — спрашивает Тэхён и протягивает Хосоку свой телефон. Совсем новенький — подарок от Сокджина. На нём, как и на прежнем, можно рисовать. — Хочу, конечно, — Хосок набирает номер и слушает гудки, помешивая палочками в миске очень вкусную лапшу. — Тэхён? — звучит в трубке густой голос Намджуна. — Его парень, — Хоби улыбается, этот голос — ещё одно звено в цепи принятия новой жизни. — Как ты там? — Хоби! — улыбку Намджуна слышно. — Я подал прошение, но пока ни слова не говори Чимину. Поздравляю тебя! Оправдан полностью? — Да, отпустили на все четыре стороны, — подтверждает Хосок. — Я всё ещё в шоке. Тут всё такое красивое! — и смотрит на Тэхёна, улыбаясь ему. — Да уж, не как здесь, — соглашается друг. — Приходи в себя, привыкай к свободе. Я собрал все твои вещи. Тебе что-то выслать из этого? — Всё, если можно, — просит Хоби. — Не знаю, что мне пригодится из этого, но тут уж разберу. Ты, главное, береги себя. Я не знаю, как я сегодня засну без разговоров с тобой в темноте… Он всё ещё смотрит на Тэхёна, знает, конечно, что преувеличивает, но к Намджуну он и правда очень привык. Без него в СИЗО очень тоскливо было. — Тебя очень вовремя увезли, — говорит тот. — Буквально на следующий день такое началось — начальство до сих пор бегает как укушенное, проверка за проверкой. Так что берегусь, не волнуйся. Завтра отправлю тебе посылку. Ты уж постарайся, выспись, — и смеётся. — Я очень за тебя рад, Хоби. — Спасибо, дружище, — Хосок переводит взгляд на Чимина. — Тут очень вкусно кормят, а твой парень — просто чудо какое-то. Я уже не боюсь, что проснусь с минуты на минуту, но… Ладно, мне просто нужно время, чтобы осознать. И если тебе что-то будет нужно, сразу говори. Пока тебя не будет, обещаю, что тренировки не брошу. А потом вместе будем бегать по парку. Договорились? — Договорились, — обещает Намджун и смеётся, попрощавшись. — Вот ведь… Тигр в цветнике! Хоби возвращает телефон Тэхёну, доедает лапшу и просит пощады, когда Чимин предлагает ему ещё и десерт. После такого стола нужно хоть немного полежать, Хосок и забыл, что это такое, но организм явно желает именно этого. И психика тоже. Чимин предлагает посмотреть что-нибудь, уступает другу диван, на котором тот устраивается с Хоби, а сам компактно помещается в кресле и только поглядывает на них оттуда, как любопытный кот. Хосок поглаживает Тэхёна по руке, то и дело переплетает их пальцы, обнимает его второй рукой, держит на своём плече. Так экрана телевизора почти не видно, Хоби лежит на спине, не особенно глядя на экран, но в звуки вслушивается, в самого себя вслушивается, ему, наверное, никогда не было так хорошо. Тэхён тоже на него посматривает больше, чем на экран, наслаждаясь этим ощущением. Он так об этом мечтал, но оказался совершенно не готов: к тому, что можно свободно обниматься, никуда не нужно спешить, утром не придёт охрана… Хоби свободен, они вместе, рядом — и жизнь совершенно прекрасна. — Я пойду позаниматься немного, — у Чимина ещё несколько зачетов, всё-таки он много лекций пропустил и не со всем может справиться. Фильм уже закончился, а Хоби почти задремал в этом простом домашнем уюте. Но когда Чимин выходит из комнаты, Хосок тянет Тэхёна повыше и смотрит ему в глаза. — Когда придёт твой брат? — Сразу после работы, — вспоминает парень. — Они на мотоцикле сегодня. В половине восьмого уже могут приехать. Посидишь со мной, пока я приготовлю ужин? Или подремлешь? — Посижу, — кивает Хоби. — Не насмотрелся ещё на то, как ты готовишь. Это очень красиво. Он ведёт кончиком носа по его носу, так в природе часто делают тигры, по крайней мере, Хоби сейчас так думает. — А ещё я очень хочу тебя целовать, но будет неловко, если нас здесь обнаружат… — Ужасно неловко, — соглашается Тэхён и оставляет на губах быстрый поцелуй. — Поэтому после, в комнате. Он ведёт Хосока в кухню, готовит и расспрашивает про его любимую еду, рассказывает сам, как брат учил его печь блинчики в детстве, как он приготовил свой первый омлет. Очень домашние тёплые разговоры, во время которых Тэхён то и дело прикасается к нему, проходя мимо, обнимает, трогает волосы, мимолётно обнимает за плечи. Он тоже привыкает. — Я подготовлю для тебя гостевую комнату, тигрёнок, она очень уютная, — улыбается Тэхён от плиты. Собственно, там и готовить ничего не нужно, только постельное бельё постелить. — И окно там выходит во внутренний двор, можно открывать, не опасаясь шума с улицы. Будешь в ней первым жильцом, Чимин живет в моей. Тэхён не сомневается в решении брата — Хосок останется здесь хотя бы на первое время, а сколько это время продлится — кто знает? Столько, сколько будет нужно. — Нужно узнать, что стало с квартирой моих родителей. И к маме съездить, — Хосок понимает, сколько всего ещё нужно сделать — и у него голова кругом. Все последние годы от него требовалось вовремя встать, вовремя прийти в столовую и мастерскую, вовремя лечь — и всё. Остальное уже по желанию. Проблем было больше, занятий тоже, но сейчас нужно столько всего сделать, что это в Хоби просто не помещается. Он старается ровнее дышать. Подумает об этом завтра. Послезавтра. Через несколько дней. Нужно прийти в себя. С ним рядом есть люди, готовые ему помогать, они его не будут торопить и заставлять что-то делать. Им можно доверять. Они — хорошие люди. Но Хосок даже не представляет, насколько. Сокджин приносит домой тофу — в магазин заехали по пути. Это традиция, как ёлка на рождество, как торт на день рождения. — Поздравляем, Чон Хосок, — говорит старший и втыкает в кусок тофу свечку, такую же белую, как сам «торт». — Понимаю, что просто так это невкусно, но съешь хотя бы кусочек, а остальное я завтра отправлю в суп. Сокджин целует брата в висок. Это и благодарность за ужин, и поздравление, Чимин выходит из комнаты, помогает накрыть на стол. А Хоби сидит со своим тофу и смотрит на него, смущаясь такого гостеприимства. Он совсем не ожидал, что его примет не только Тэхён. — Спасибо, спасибо вам большое, — шепчет он, оглядывая всех разом с затапливающим глаза теплом. Чон Хосок просто обязан разобраться со своей жизнью, чтобы соответствовать этим людям. — Мы взяли на себя смелость кое-что прикупить на первое время, — говорит Юнги, вынимая из большого пакета упаковку с витаминами. — Обязательно пей и постарайся больше бывать на солнце. Следом он достаёт мягкие домашние тапки для Хосока, а остальное уносит в его новую комнату — тот сам разберёт. Там бельё, несколько футболок, домашние вещи и спортивный костюм, гигиенические принадлежности, вроде зубной щётки и бритвы — то, что понадобится в ближайшее время. — Спасибо, — повторяет Хоби, зачем-то вскочив и кланяясь. — У меня нет слов. — А они тебе и не нужны, — просто заявляет Сокджин, усаживая его обратно и подавая ему палочки, а следом и миску риса. Он тоже белый, но так явно будет вкуснее. С мясом и закусками — тем более. — Давайте уже поужинаем. Хосок между делом съедает всю порцию тофу, что Сокджин перед ним поставил. Тот смеётся, не беда, завтра ещё купят. Рассказывает младшим, как дела на работе, интересуется, что они делали весь день. Хоби молчит, только слушает, он очень давно не сидел за столом с кем-то, кроме Намджуна, к этому тоже нужно привыкнуть. К простому человеческому семейному общению за столом. Чимин делает на всех чай, достаёт к нему маленькие мятные конфетки и предлагает прогуляться после еды. Теперь уже можно. — Чимин, в шкафу коробка, достань, пожалуйста, — просит Юнги. Она уже несколько дней там стоит, там кружка с тигром — очень знакомым всем тигром, это принт с рисунка Тэхёна. — Ой, точно! — парень поднимается на носочках, чтобы достать ту самую кружку с верхней полки, а потом вручает её Хоби, наполнив чаем. — Вот, держи, у каждого в этом доме своя кружка! — Сходите, погуляйте, там тепло, — улыбается Сокджин, поглядывая поверх своей на бывшего заключенного, у которого в глазах слёзы умиления от такого подарка. «И как он там выжил-то?» — невольно думает Сокджин. — Пойдём? — Тэхён гладит пальцы Хоби поверх кружки. — Здесь недалеко есть хороший парк, мы там с Чимином часто катаемся. И гулять там хорошо. — Пойдём, — соглашается тот. — Нужно надеть что-нибудь удобное, побегать, я же Намджуну обещал не пропускать тренировки. Он думает, что обычная жизнь не так уж отличается от тюремной. Поспать, поесть, погулять, поработать — всё тоже самое, только вот есть можно, что угодно, гулять, где угодно, да и люди вокруг другие. Те, кому можно доверять, кому стоит довериться. — Вы как хотите, а я доску возьму, — говорит Чимин. — Можем ещё в «Цаплю» зайти, взять что-нибудь вкусное. Он уволился из кофейни ещё в прошлом году, учёба стала важнее, да и с Тэхёном хотелось проводить больше времени. Но они туда всё равно заходят, куда же Тэхён без своего какао, пусть он и научился готовить почти такое же? — Тогда я свою тоже возьму, — решает Тэхён. — Если ты будешь бегать, тигрёнок, я за тобой не угонюсь. — Идите, я помою посуду, — улыбается Юнги. До «Цапли» они не добираются, любимая кофейня всё же далековато от этой квартиры, но покупают в парке мороженое на троих. Тэхён и взбудоражен, и странно задумчив — для него всё это внове: гулять со своим парнем, держать его за руку, покупать ему мороженое. Он полностью погружён в этот момент, он не вспоминает прошлое, не думает о будущем, он весь здесь и сейчас. Сокджин пытался ему объяснить, что это такое, подобрать слова для этого ощущения, но по-настоящему Тэхён понимает это только сейчас, когда его переполняет чувство свободы и радости. Бегать в парке по предназначенным для этого дорожкам гораздо приятнее, чем по территории колонии, кругами; бегать, наблюдая за парнями, катающимися на своих досках — вообще отдельное удовольствие. Тэхён, конечно, не выписывает таких пируэтов, как Чимин, но во всём этом столько свободы! Они могут так гулять хоть до утра, пройти весь город, пока не свалятся, могут взять мороженое и посидеть на лавочке, болтая ни о чём, могут поехать и побежать дальше, в любую сторону, какая им приглянётся. Никто не запретит. Никто не загонит обратно в камеру. Чимин предлагает Хосоку попробовать прокатиться, тот сомневается, что у него получится, но соглашается, а потом держится за руки Тэхёна пока Чимин объясняет ему основные правила и стойки, и думает, что когда-нибудь обязательно научится кататься, как Чимин. А когда впервые падает, поехав уже без поддержки, то смеётся — в ногах запутался, какой позор! Получить небольшой синяк таким вот образом — это даже приятно, это совсем не обидно. Это весело. Они могут так гулять хоть до утра, но ближе к полуночи Хоби предсказуемо клонит в сон, день слишком насыщенный, длинный, наполненный впечатлениями до краёв. Хосок с трудом справляется с зевотой, и парни возвращаются домой. Быстрый душ перед тем, как лечь в постель, пожелание Чимину спокойной ночи… Хоби тянет Тэхёна за собой, он очень хочет заснуть с ним рядом. — Ты можешь потом пойти к себе, если не уснёшь, — говорит он, укладываясь в одном белье после душа. — Давай просто полежим. Даже в полусонном состоянии Хосоку очень хочется поцеловать Тэхёна, поцелуи с ним — самое важное, самое сильное по ощущениям доказательство, что всё это не сон, не другая планета, куда его вдруг занесло. Это настоящие земные поцелуи, желанные губы, тихие вздохи, родной запах тэхёновской кожи и волос, и такое блаженное тепло, накрывающее мягким одеялом. Окситоцин и серотонин — лучшие «витамины». Тэхён так естественно и удобно устраивается в его руках, словно они были созданы специально для него. Он и сам почти засыпает, но, когда дыхание Хоби становится ровным и глубоким, осторожно выбирается и перекладывает его руку на бархатистого кита. — Я тебя люблю, тигрёнок, — беззвучно шепчет он, целуя его напоследок в волосы. — Хорошо, что ты дома. Он тихонько возвращается к себе, к Чимину под бок и крепко его обнимает. — Мне до сих пор не верится, — признаётся он засыпающему другу, — что этот день, наконец, настал.