Солнечная улыбка убийцы

Улыбчивая медсестра провожает Хоби в общую палату, он и сам старается улыбаться по пути, пусть и криво, натянуто, он ужасно волнуется и боится, за дверью сплошная неизвестность. Он пытался представить, что будет, когда увидит маму. Что ей сказать? Как удержаться от слёз? Как не завыть от боли, сжимающей сердце? Хоби видит её, узнаёт, ноги деревенеют, отказываются слушаться, но он сжимает зубы и заставляет себя подойти ближе. Минсо откладывает вязание и поднимает на незнакомого парня с ромашками усталый взгляд. Как же она постарела! Сердце Хосока разрывается на части, хочется выть, очень хочется, рухнуть на пол перед её постелью, но он боится испугать не только маму, но и её соседок, хотя их почти и не видит, никого не видит, только эту женщину, долго смотрящую на него. — Здравствуй, мам, — еле произносит он дрожащими губами, протягивает ей цветы и шмыгает носом совсем как мальчишка. На нём вчерашний костюм, не в шортах же ехать в больницу, Хоби в нём очень достойно выглядит, но лицо его кривится от сдерживаемой боли. Он умеет терпеть любую боль, но эта — больше, чем физическая, это настоящая пытка, видеть перед собой родное лицо, впервые за столько лет видеть маму, но чувствовать себя незнакомцем под её взглядом. — Ты не ошибся? — она непонимающе хмурится поверх очков. — Я Ким Минсо. То, что мама помнит своё имя — это уже хорошо, Хоби хочется так думать, успокоить себя чем-то очень нужно. Он мотает головой, протягивает ей букет, осторожно опускаясь на край кровати. — Я знаю, кто ты, мам, — говорит он тихо, упрямо, хрипло. — Прости, пожалуйста, я не мог прийти к тебе раньше. Я твой сын, Чон Хосок. Пожалуйста, мама?.. Она всегда любила ромашки, самые простые и самые красивые цветы. Сажала их вокруг дома, любовалась ими, гордилась, но сейчас Минсо почти не смотрит на них, откладывает букет в сторону, к вязанию. — У меня всего один сын, — растерянно говорит она, Тэхён часто к ней приезжает, пусть иногда приходится вспоминать его заново. — Ничего не понимаю… — Один, — Хоби давится слезами, давится болью, давится ужасом, накрывая её руки своими. Как же она постарела! Как же больно на это смотреть!.. — Ну чего ты? — ласково, пусть и всё ещё растеряно спрашивает Минсо, приподнимаясь. — Мой сын никогда не плачет. Он очень сильный мальчик. Такой сильный… Вся палата снова сидит тихо, никто даже не шепчется, в этой тишине Хоби слышит, как хрустят его собственные пальцы, когда он лишь чуть-чуть сжимает руки матери. Он не может удержаться, не может сейчас быть сильным, пусть она его оттолкнёт, пусть ругается, пусть выгоняет странного незнакомца, кидаясь вслед ромашками или спицами, но он должен её обнять, прижаться к ней и тихонько завыть уже в её грудь, он не может делать вид, что она чья-то чужая мама. Это невозможно. — Что у тебя случилось? — и она не отталкивает, не ругается, мягко опуская сухие морщинистые руки на его спину. — Чем я могу помочь? Хосок не может ничего произнести в ответ, никакого связного предложения, он только всхлипывает и дрожит, он так боялся, что они никогда больше не смогут увидеться, что мама не пожелает его больше знать, что она просто не доживёт до его возвращения. — Ладно, ладно, — шепчет она. — Поплачь, если нужно, будет легче. Легче совсем не становится, хотя запас слёз не бесконечный, Хоби приподнимает голову и глотает непролитые слёзы, смотрит сквозь пелену. — Хотя бы ты не плачешь, уже хорошо, — он пытается улыбнуться, что очень сложно. — Ты за двоих неплохо справляешься, — отзывается Минсо. — Так что случилось, тигрёнок? Хоби воет уже в голос, на этот раз совершенно точно пугая этим звуком всех, даже медсестру, которая безмолвно наблюдает за ними. — Ну, чего ты встала, принеси моему сыну воды и таблетку, — едва ли не шипит на девушку Минсо. — Не видишь, как ему плохо? — А уже для Хосока звучит совсем другим тоном: — Сейчас, тигрёнок, сейчас станет легче… Ложись, давай, ложись… Её совсем не смущает, что Хоби в обуви, она тянет его на свою постель, укладывает прямо на ромашки и не убирает рук, едва ли не баюкая в них, как маленького. — Ты правда меня узнала? — неверяще спрашивает Хоби, вглядываясь в её лицо, пытаясь увидеть её глаза — и не заскулить при этом. Он хорошо знает свою мать, она никогда не была особенно ласковой с другими детьми, да и с ним тоже, она не стала бы притворяться, но Хоби ничего не понимает в её нынешнем состоянии, только со слов Тэхёна, только из их телефонных разговоров может сделать вывод, любая вспышка осознания может быть временной, её разум в нынешнем состоянии подобен лёгкому дыму, чуть дунь, шевельнись — и он растает. — Не могу, — качает головой Минсо, вглядываясь в ответ. — Не могу тебя узнать, Хоби. Ты такой взрослый… Почему ты такой взрослый? Как так получилось? Ещё недавно ты бегал по двору и портил своим мячом мои ромашки! — Ма-ам, — обессилено тянет Хоби и жмётся к её плечу, добавляя уже туда: — Это было лет двадцать назад, мам! — Надо же, как быстро летит время, — отзывается Минсо. — Кажется, это было только вчера… После таблетки и нескольких глотков воды всё-таки становится легче, Хоби пытается стряхнуть следы от своих ботинок с постели, он уже ровно сидит и снова берёт маму за руки. — Я хочу забрать тебя домой, — говорит он, осознавая это отчётливее, чем мог себе представить. Он знает, что будет непросто, но он обсудит это с мамиными врачами, будет помогать ей, контролировать её состояние, следить за приёмом лекарств. Но дома она сможет ухаживать за настоящим огородом, сможет чаще вставать с постели, если на это будут силы. Хоби хорошо знает свою мать, здесь та совсем расслабилась, об этом она жаловалась ему по телефону. Её нужно отвезти домой, он очень этого хочет. Будет непросто, но Хосока уже не пугают трудности. Это — ничто, по сравнению с тем, что ему уже пришлось пережить. — Я всё подготовлю, со всем разберусь и заберу тебя. Ты поедешь со мной, мам? Минсо кивает. — Здесь мне не нравится, дома будет лучше. Чон Хосок, что ты наделал! — возмущается она, спохватившись и переживая за смятый букет. — Ну такие красивые цветы, а теперь такие мятые! — Прости, прости, пожалуйста, — шепчет Хоби. — Я принесу тебе новые. Мы вместе посадим новые. Очень красивые. И я больше не буду их портить. Я ничего не буду портить, мам, я обещаю… Он наблюдает, как женщина ворчит и разглаживает пальцами белые лепестки. Как гоняет медсестру за вазой. Как ставит в воду ромашки, перепутавшиеся с её нитками. Хоби помогает их распутать, будет очень непросто, но он справится. Обязательно справится. В машину он возвращается с опухшими от слёз глазами, но с тихой улыбкой. — Давайте отложим зоопарк на более свободный день, — просит он, забравшись на заднее сиденье — Тэхёну для этого приходится встать. — Я хочу поехать к нам домой. Посмотреть, что там. Хочу отвезти туда маму, как только появится возможность. Доктор сказал, что понаблюдает за её состоянием, но это осуществимо. Она… Она меня вспомнила! — и снова сдерживается, чтобы не разреветься, сжимая уже пальцы Тэхёна. Тот облегчённо улыбается, кивает Чимину и садится рядом с Хоби на заднее сиденье, крепко его обнимая. — Поедем, мой хороший, — обещает он. — Я так рад! — Говори адрес, — просит Чимин, поглядывая на них с улыбкой. Небольшой дом за низким забором стоит на холме, участок весь зарос за эти годы, Хоби по памяти набирает код и открывает калитку, вздыхает, оглядываясь. Сколько же здесь придётся наводить порядок! Но он не один, у него есть Тэхён, есть Чимин, который тоже не откажется помогать. Ещё есть старшие, они ведь очень отзывчивые, Хоби не придётся справляться в одиночку. Входная дверь не заперта, там всё застыло в том виде с того самого дня, как маму увезли в больницу — соседи слышали ужасающе громкие крики и рыдания, наблюдали за тем, как выносят мёртвого хозяина, как увозят безутешную хозяйку, а потом обходили этот дом стороной и детей пугали страшными историями о призраках, чтобы малышня не совала туда свои любопытные носы. Для Хосока этот дом тоже полон призраков, он не был здесь слишком давно, воспоминания накатывают на него волнами, здесь он вырос, здесь учился ходить и разговаривать, здесь он до сих пор зарегистрирован, этот дом принадлежит его семье. Ему и маме. Здесь не всегда всё было хорошо, как и во многих других семьях, но сейчас всё печально. Сплошная пыль, затхлость, спёртый воздух, тёмные пятна на полу в гостиной… Хоби распахивает окна в каждой комнате, а Чимин оглядывается и, сложив руки на груди, очень серьёзно спрашивает: — Будем наводить порядок сами или вызовем клининговую службу? — Давайте Юнги позовём, — предлагает Тэхён, оглядывая «фронт работ». — То есть, сначала порядок, конечно, а потом позовём. Он в ремонте здорово разбирается. Он такого запустения никогда не видел, вызов клининга кажется самым разумным, но… Возможно, это то, что нужно Хосоку — вымести пыль своими руками. Начать с малого и ощутить, что он наводит порядок в собственной жизни. — Хоби, где у тебя тряпки и щётки? — спрашивает Тэхён. — Вода горячая есть? — добавляет Чимин, доставая телефон. — Я сейчас быстро метнусь до магазина, куплю всё, что нужно, Тэхён, закажи что-нибудь из еды пока. Хоби проходит в маленькую, тесную кладовую, изучая содержимое шкафов и ящиков. — Тряпки здесь, щётки тоже. Хотя бы немного приберёмся, да? — он разглядывает флаконы с моющими средствами, у всех давно истёк срок годности, поэтому лучше их просто выбросить. Чимин заглядывает в кладовку, понимающе кивает, а Хосок снимает пиджак и рубашку следом. — Футболок ещё куплю. И перчаток, — обещает Чимин, отворачивается в сторону и очаровательно чихает, прикрывая нос. — И средство от мышей, — тут же смеётся Хоби. — Тэхён! — Чимин еле сдерживает порыв, чтобы не треснуть его за такие шутки, и сверкает взглядом, оборачиваясь к другу. — Я тебе говорил, что он хороший? Забудь! Но и сам смеётся, быстро исчезая из дома. — Сейчас всё сделаем, тигрёнок, — Тэхён ласково целует Хоби сзади в шею. — Ну, прямо сейчас не управимся, не за один раз, возможно, но всё сделаем. Он пишет брату, где они, заказывает побольше еды и напитков — они точно проголодаются в процессе. Вручает Хосоку свой телефон: — Поставь любимую музыку, так веселее. Втроём работа спорится быстро: что-то они моют, что-то выкидывают, наводят хотя бы первый порядок, чтобы оценить масштабы грядущей работы. Когда привозят еду, устраиваются прямо в саду, там чистый воздух. Сейчас тигров напоминают все трое — грязные разводы, как полосы на шкурах. — В садоводстве я вообще не разбираюсь, — Хоби жадно глотает воду из бутылки и с тоской оглядывает заросший участок. — Есть какие-то службы, которые могут с этим справиться? Хотя, это дорого, наверное… Чимин тянется за кусочком курицы и успокаивает: — Ты о деньгах не волнуйся. Это тоже решим. Но маму в такой сад приводить нельзя, её хватит удар! — Я могу позвонить нашей маме и спросить, с чего начинать, — предлагает Тэхён. Он совсем городской ребенок, его предел — собрать петрушку к обеду, нарвать горсть ягод или составить красивый букет. Они ещё трудятся до самого вечера, нужно будет вызвать коммунальные службы, вода идёт с перебоями, хорошо, хоть свет горит, а не отключили за неуплату. Хосок боится думать о том, сколько там долгов. Как ему это разгребать?.. У него пока нет работы, не столяром же идти в какую-нибудь мастерскую, это вообще несерьёзно. Сокджин приезжает после работы вместе с Юнги, паркуется рядом с машиной Чимина перед домом и шутит: — А парень Тэхёна с приданым! — Это приданое дешевле снести и построить заново, — ворчит Юнги. Но от вида чумазой полосатой троицы улыбается, а уж когда находит коробку с едой и вытягивает два кусочка мяса, один из которых съедает сам, а второй скармливает Сокджину, становится совсем благостным. Хоть и получает от без пяти минут супруга по немытым рукам. Юнги обходит дом, а после вручает Хосоку несколько исписанных блокнотных листов: список того, что надо отремонтировать или поменять. — Самое главное сейчас: просушить, в одной из комнат поменять окна и пол в гостиной, переклеить обои. И в целом уже можно будет жить, — резюмирует он. — Тэхён, ты же не планируешь переезжать в нашу старую квартиру в ближайшее время? — интересуется Сокджин, доедая курицу. — Нет, — тот недоуменно смотрит на брата, пытаясь оттереть окно. Эта уборка — точно не на один день. Хорошо, что Чимин купил много бытовой химии. — Значит, можем посмотреть, что можно оттуда перевезти из мебели. У меня там хорошая кровать, например. Всё равно стоит без дела. И обеденный стол тоже неплох. Хосок пытается домыть пол, окна по-прежнему открыты, здесь точно становится легче дышать. На вопросе Сокджина он напрягается, ожидая предложения туда переехать самому Хосоку, но Сокджин снова удивляет его. Все удивляют. — Стол здесь нормальный, а вот стулья разваливаются от сырости, — замечает он. — Кровати надо проверить, но постельное бельё точно пригодится. Здесь всё текстильное надо выкидывать, не глядя, боюсь, что там уже кто-то живёт. — Разберёмся, — кивает Сокджин и поднимается, натягивая перчатки. — Где тут у вас мешки для мусора? Они возвращаются в квартиру уже довольно поздно, Чимин едва не валится с ног, но первым бежит в душ, пока Сокджин в раковине на кухне отмывает руки. — Хосок, ты уверен, что справишься с уходом за мамой? Может, поискать ей сиделку хотя бы на первое время? Да что ж такое, как можно быть такими отзывчивыми?.. — Если будет трудно, я скажу, — мнётся Хоби. — Доктор сказал, что она вполне дееспособна, а я надеюсь, что возвращение домой пойдёт ей на пользу. Хотя, может, и нет, вдруг она вспомнит то, что там было?.. — Этого нельзя исключать, — соглашается Сокджин. — Но если будет нужна помощь, ты сразу говори. Он подходит к Хоби поближе и доверительно кладёт руку на плечо. — Перестань уже делать такое лицо. Ты — парень моего брата. А значит, и ты мне, как брат. — Привыкай, — усмехается Юнги, забивая в своё расписание «позвонить в коммунальные службы» и «вечером — строительный магазин». — Нам надо встретиться с нашим агентом, — Тэхён зевает, привалившись к плечу Хосока. — Ты должен подписать с ним договор. Я договорился, чтобы твой гонорар перевели на отдельный счёт, но тебе нужно подписать документы. Он трёт глаза и встаёт заварить чай на всех, иначе уснёт там же, за столом, на плече своего парня. — Идите оба в ванную, — прогоняет их Сокджин после короткого чаепития, когда Чимин выходит оттуда. — Но долго не задерживайтесь! У Хосока кружится голова — от усталости, от эмоций, от того, как здесь всё просто и хорошо. Но он старается крепко стоять на ногах, помогая Тэхёну раздеться в ванной. В конце концов, они уже не в первый раз принимают вместе душ. А после того, что было утром, Тэхёну не стоит столь сильно стесняться. Но Хоби и не смущает его, старается не смущать, раздевается и включает воду, крепко обнимая Тэхёна. — В кровать отсюда отнесу тебя на руках. Обещал же. — Кажется, Сокджин решил за счёт нас время сэкономить, — сонно фырчит Тэхён, намыливая голову. И сразу же — волосы Хосока. Густой шампунь очень приятно пахнет, Тэхён взбивает его в бархатистую пену, но это последнее, на что его хватает. Он давно так не уставал, недаром уборку сравнивают по энергозатратам с силовой тренировкой. — Или воду, — устало улыбается Хоби, быстро смывая пену с волос. Его последнее усилие на сегодня — это отнести Тэхёна до постели, уложить и поцеловать в губы, не стесняясь Чимина. — Отдыхайте, спасибо вам за этот день. — Спокойной ночи, тигрёнок, — шепчет Тэхён, подгребает к себе полосатого друга и засыпает прежде, чем успевает привычно закинуть руку на Чимина. — Спокойной ночи, Хоби, — желает Чимин, уже почти заснувший ещё до момента, как рядом появляется друг. И обнимает его вместе с тигром. — Спокойной ночи, малыши, — улыбается Хоби, не сдержавшись. Он тихонько прикрывает дверь, а сам идёт на кухню, нужно заранее посмотреть, где там кофеварка, он хочет встать пораньше и сделать хотя бы кофе для старших, особенно — для Сокджина, но и для Юнги, безусловно, тоже. Уже засыпая, он думает, что ему очень нужно решить проблему с работой, с учёбой, в конце концов. Может, получится восстановиться в университете? На один гонорар от книг сыт не будешь, максимум — хватит на небольшой ремонт в старом доме, и то, не факт. Утром он всё ещё думает над этим, проснувшись и претворяя в жизнь свои вечерние планы. Находит турку и варит кофе, с этой кофеваркой не так уж и просто справиться без инструкции. Старшие появляются в кухне одновременно, и злой доктор Мин сегодня явно очень добрый, потому что они с Сокджином начали целоваться ещё в постели и продолжили по пути. Он отвлекается от манящей шеи и без тени смущения здоровается. — Привет, Хосок. М-м, какой запах! Сокджина приходится отпустить, огладив талию и напоследок поцеловав в плечо, обтянутое пижамой. — Я взял на себя смелость сварить вам кофе, — Хоби оборачивается, доставая чашки. — Доброе утро. Сокджин сладко потягивается с нежным блаженным стоном и благодарит Хосока за кофе, опускаясь на своё место. Знает ведь, что Юнги сам займётся завтраком. Сокджин готовит обеды и ужины, но завтраки — на всех остальных. Он с утра не добрый и не злой, он с утра просто страшно ленивый. — А чего мы так рано встали-то? Сегодня же выходной, — довольно улыбается он, глотнув кофе. Добрый Юнги замирает над раковиной с яйцами в руках и едва слышно матерится. — Извини, Хосок, я понял, как безнадёжно испортил утро, — фырчит он, бросив быстрый взгляд на Сокджина. Каким бы тот не был ленивым по утрам, есть активность, на которую они оба с радостью согласны. — Заработались. Главное, меня же с вечера ничего не смутило, когда я расписание правил. Он готовит идеально ровные пышные блинчики, что так хороши со свежей ягодой или джемом. Вручную взбивает и яйца, и ягоды для начинки — никакого шума по утрам, миксер ревёт как зверь, а Сокджин должен просыпаться в негромких уютных звуках. — Какие планы на сегодня? — интересуется он. — Чтобы менять окно, нужно вызвать специалиста. А с полом я сам разберусь. Но придётся съездить в строительный магазин, может, сразу обои присмотришь? Хоби сидит напротив Сокджина, тот снова читает его по лицу, как открытую книгу. — Не-е, не спорь с ним, если этот человек решил что-то сделать сам, лучше просто отойди в сторону и не мешай, — ласково смеётся Сокджин и обводит головой кухню, говоря не только о ней. — Он вот тут почти всё сам сделал. Руки золотые. — В сантехнике я не силён, — признаётся Юнги. — Но в остальном помогу. Иначе тебе этот ремонт обойдётся в полдома, если искать хорошую бригаду на все работы. Быстро, конечно, не получится, но к осени максимум ты сможешь въехать. — Я никогда раньше ремонт не делал, но могу научиться, — говорит Хоби. Он и стулья когда-то не умел мастерить. И игрушки не шил. И сказки не писал. Всё дело в практике и стремлении. — А сегодня надо вещи разобрать, потом можно и в магазин поехать. Оказалось, что из его съёмной квартиры родители успели перевезти его одежду и личные вещи, Хосок нашёл их дома, у себя в комнате, просто скидал в сумку то, что нужно, теперь она стоит возле кровати, там есть что-то полезное. Особенно — телефон, куда же современный человек без телефона, пусть и модель уже устаревшая, но он всё ещё работает, за ночь зарядился. Сегодня выходной, а вот на следующей неделе можно попробовать поехать в университет или позвонить туда. Выяснить о возможности закончить последний курс. Тем утром за вкусным завтраком Хоби думает, что мог бы поработать пока репетитором английского — он его хорошо знает, а перед началом учебного года его помощь кому-то пригодится. Как вариант — не так уж и плохо, надо же с чего-то начинать. Тэхён с Чимином просыпаются позже — у обоих каникулы, да ещё и выходной. Тэхён съедает блинчик из стопки, оставленной Юнги, пьёт свой кофе, а остальное подвигает ближе к Чимину. — Надо позвонить агенту, — напоминает он сам себе. Хоби ещё немного стесняется открыто обнимать и целовать его на глазах у старших (как будто в колонии этого не делал!), что Сокджин, конечно, замечает и улыбается себе под нос. О своих планах Хосок тоже рассказывает Тэхёну уже наедине, когда уводит его в комнату после завтрака. Целует и рассказывает, не таясь. — Знаешь, я когда-то думал, что мне будет очень трудно вернуться к нормальной жизни. Я ещё несколько дней назад тоже так думал. Но это не так уж и трудно, как казалось. С тобой, с вами — это куда проще, малыш… — Что-то делать, когда поддерживают, всегда легче, — рассудительно замечает Тэхён. — Наш отец говорит: «Можно пробить головой кирпичную стену, но зачем?». Можно справиться одному, положив на это все силы, но зачем, если рядом есть друзья, которые рады помочь и советом, и делом. Есть то, что можешь сделать только ты сам, но в остальном — ты не один. Хоби едва не стонет, нырнув к его шее носом и губами. — Наверное, ощущение, что я этого не заслуживаю, когда-нибудь пройдёт? — шепчет он туда и сразу целует, нежно, но очень тепло. Тэхён такой красивый по утрам. Хотя, конечно, не только по утрам, чего греха таить. — Ты заслуживаешь всех благ мира, — твёрдо заявляет Тэхён. И тихо вздыхает: эти поцелуи лучше блинчиков Юнги. — Пойдёшь со мной на свидание? — спрашивает Хоби туда же, в шею. И смеётся, щекоча дыханием. — В строительный магазин. — До этого я бывал на свиданиях только в колонии, строительный магазин — это что-то новенькое, — веселится Тэхён. — Пойду. — А оттуда — в ресторан, — продолжает Хоби и поднимает голову, чтобы взглянуть в глаза. — Пойдёшь со мной в ресторан, малыш? Поужинаем вдвоём в красивом месте? Да, денег у него не так уж и много, но на один ужин точно хватит, Хоби очень хочет отвести своего красивого парня в красивое место. — Только если после ты проводишь меня домой, — шутит Тэхён. И повторяет: — Пойду. — О, провожу до самой постели, — неожиданно бархатно заявляет Хосок, мягко проводит губами по его губам. — Давай собираться…