Солнечная улыбка убийцы

Наутро Намджун чётко выполняет задание «проконтролировать, чтобы все с утра позавтракали, особенно Тэхён». Он быстро понимает это уточнение, Тэхён с утра готов заниматься чем угодно, только не есть. Но и его удаётся накормить, после чего Намджун собирает дочку, Чонгук собирается сам — и они уезжают, попрощавшись. — Мы же не поедем делать ремонт втроём? — жалобно спрашивает Тэхён. — Может, в зоопарк? Погода сегодня отличная, а мы так давно собираемся. — А я вам не помешаю, если пойду с вами? — улыбается Чимин. — Могу и дома остаться, если хотите погулять вдвоём. — Как ты можешь нам помешать, солнце? — смеётся Хоби. — Давайте поедем в зоопарк вместе. — Я понял, ты не хочешь ехать по жаре в общественном транспорте, — Чимин легко подхватывает его смех. — Но я мог бы дать вам машину, без проблем. — Ты не хочешь посмотреть на тигров? — ластится к нему Тэхён. — А Намджун рассказывал Хоби, что там есть жирафы… И обезьянки. Пойдём, Чиминни? — Ладно, ладно, я согласен, — Чимин не может устоять перед такими уговорами. — Но если захотите целоваться, считайте, что меня рядом нет. Хосока точно не смутит наличие Чимина рядом, чтобы поцеловать своего парня. Он и сейчас целует Тэхёна, забрав его в свои руки. — Давайте тогда собираться… Общество Чимина Хоби тоже очень нравится. Когда Намджун (да и Тэхён) расписывал все его достоинства, а Хосок его не знал лично, сложно было представить, что он действительно такой замечательный, что с ним так легко и просто. Весело и приятно. У Чимина есть чему поучиться, он задаёт настроение. Хосок не может считать его своим младшим братом, как Сокджин, но братом Тэхёна — его семьёй точно уже считает. Чонгук был прав, семья у них необычная, но очень тёплая, Хоби уже который раз ловит себя на мысли, что выиграл эту жизнь, став её частью. Возможно, только из-за этого тепла и принятия его возвращение к нормальной жизни проходит так легко и безболезненно. Он много шутит, много смеётся, свободно обнимает Тэхёна у клетки с теми самыми тиграми и ласково мурчит над ухом: — Красивые, правда? Когда-то о подобном Хоби мог лишь мечтать, но не до конца верил, что его мечты однажды сбудутся. А теперь всё настоящее — и тигры, и Тэхён в его руках. Погладить тигров правда нельзя, потому что это не фантазия в комнате без окон, а реальные хищники, за прутьями клетки. Да, это не люди, но… Чем они заслужили свою тюрьму? Вдруг они тоже мечтают о свободе? В тот момент Хосоку вдруг становится жаль несчастных животных, потому что он их прекрасно понимает. Его настроение резко скачет, сердце обеспокоенно бьётся в груди. Аж как-то не по себе становится на мгновение, отчего он сжимает Тэхёна крепче, но не знает, как сказать вслух, что, наверное, в зоопарке ему теперь не так уж и нравится. — Очень красивые, — восхищенно выдыхает Тэхён. — Популяция этих тигров в живой природе строго контролируется, их охраняют. Замечательно, что здесь у них даже тигрёнок есть, правда? В целом животные в зоопарке живут значительно дольше, их защищают от природных опасностей, оказывают ветеринарную помощь. — Ты… — Хоби потрясённо вздыхает и заглядывает ему в глаза. — Ты почувствовал, что мне… Стало не по себе? Тэхён оборачивается к нему и кладёт руку ему на грудь. — Я чувствую, как бьётся твоё сердце. Ты думаешь, что они в неволе? Что им плохо? Хоби, в зоопарке содержатся животные, спасённые в дикой природе, они не смогли бы выжить без человека и не выживут, если их отпустят. Или детёныши, которые уже родились рядом с человеком. Условия их жизни постоянно улучшают, ищут варианты расширения вольеров, подбирают хорошие корма. — Ох, малыш, — Хоби прикрывает глаза и прижимается лбом к его виску. — Да, мне стало их жаль, меня накрыло чем-то плотным и тёмным на мгновение, словно я один из этих тигров… Ты всё верно говоришь, спасибо, Тэхён. Спасибо, что ты чувствуешь меня так тонко… Чимин посматривает на них с тёплой улыбкой. Тэхён обнимает их обоих за плечи и просит: — Пойдёмте смотреть на обезьянок? Там нет решеток, только толстые стёкла, за которыми настоящий тропический лес, а там в разных секциях и очаровательные лемуры, и малыши-тамарины, и глазастые лори, и важные гиббоны, а всяких макак не перечесть. Тэхён смотрит на жизнь приматов, как интересное кино, время от времени усаживая всю компанию на диванчик напротив то одного, то другого вольера. Там Хосоку становится легче, но дело, наверное, не в стёклах. — Чем больше я смотрю на обезьян, тем больше верю, что некоторые люди действительно произошли от них, — задумчиво говорит Чимин перед одним таким вольером, потягивая свой холодный лимонад через трубочку. — Некоторые? — уточняет Хоби. — А остальные от кого? — Не знаю. Из космоса прилетели, — смеётся парень. Они гуляют по зоопарку полдня, обедают в симпатичном кафе среди буйства зелени и цветов, идут искать жирафов и слонов — зоопарк огромный, там можно и весь день провести. Сегодня Чимин тоже много фотографирует: своих друзей и себя вместе с ними. Ему очень важно запечатлеть на камеру такие чудесные дни и моменты, чтобы потом пересматривать, а самые удачные снимки распечатать и повесить в рамочку на стену. Уже дома Чимин отправляет несколько красивых фотографий Намджуну и спрашивает его, как прошёл день, а потом создаёт одну общую беседу на всех, которую называет просто, но очень тепло: «Семья». В ней семь человек, туда попадает даже Чонгук. С другой стороны, ничего удивительного, Чимин разом закидывает в этот чат все фотографии и с сегодняшнего, и со вчерашнего дня, Чонгук на них тоже есть. Вполне вероятно, что он будущий отчим дочери Намджуна. Для них обоих лучше подружиться друг с другом. Им всем лучше держаться вместе. — Как это мило, Чимин, — улыбается Хоби, рассматривая и фото, и состав участников беседы. — Очень хорошая идея. «Мы будем дома через три часа, поставьте рис, пожалуйста», — просит Сокджин в этом самом чате и сопровождает сообщение смайликом-сердечком. — В этом весь Сокджин, — смеётся Тэхён. — Первая реплика — о еде. «Вы везёте маминых гостинцев? Или мясо тоже приготовить?» — пишет он. Не будут же они одним рисом ужинать? «Везём, много чего везём!» — отвечает Сокджин. У их родителей большой огород, там много овощей и фруктов. Всё, что мама хотела дать с собой, сложно увезти на одном мотоцикле, но им хватит на ужин, а то и на несколько, если, конечно, не все участники беседы придут к ним сегодня. Они приезжают уставшие, сгружают сумки на младших, вдвоём принимают душ с дороги и уже после выходят на кухню. — Как всё прошло? — бросается к ним Тэхён, они даже сесть за уже накрытый стол не успевают. — Вернулись живые, целые, невредимые и с едой, — посмеивается Юнги. — Попробуй предположить? — Как ты его терпишь, такую вредину? — но Тэхён расцеловывает Юнги в щёки и повисает на брате. — У меня была хорошая практика, — смеётся тот. — Мама просила тебя позвонить. Очень расстроилась, что мы не приехали все вместе. Но я сказал, что у тебя скоро учёба и ты вовсю готовишься, поэтому очень занят. А вообще… Всё прошло неплохо. Нельзя сказать, что они очень обрадовались тому, что я выбрал в спутники жизни мужчину… Но этот мужчина, — Сокджин ласково смотрит на Юнги. — За один вечер починил им покосившийся забор, нарубил кучу дров на зиму, проверил крышу и расписал, что нужно купить и сделать, чтобы она не протекала. Сложно было устоять. Я давно им предлагал купить хороший новый дом, но ты же знаешь наших родителей, они привязаны к этому намертво. Другого им и в помине не нужно. Поэтому будем им тоже делать ремонт. Потихоньку. — И это после тяжелого дня и дороги?! — восклицает Чимин. — Мин Юнги, ты вообще человек… Или инопланетянин? — и смеётся. Тот стонет, откидываясь на спинку стула. — Спроси, смогу ли я завтра встать к операционному столу, — шутит он. — Если смогу, то точно инопланетянин. — Ясное дело, мама не могла устоять, — Тэхён счастливо обнимает старшего. А отец на всё согласится, лишь бы мама была довольна. Он обхватывает Хоби за талию, притягивая к себе, и спрашивает: — Ты же понимаешь, что тебе тоже однажды придётся знакомиться с моими родителями? — Понимаю, — вздыхает тот, стараясь улыбнуться. — Понимаю, что одних игрушек и сказок недостаточно, чтобы их очаровать. — Милый, возьми ты завтра выходной, хотя бы полдня, — ласково ворчит Сокджин. — Главное, маме он велел не перенапрягаться на огороде, послушав её лёгкие и проверив спину, а сам… — А сам, если возьму завтра выходной, поеду в дом к Хоби продолжать, — смеётся Юнги. — Нет, схожу на работу. У меня операция назначена. Сделаешь мне массаж, золотце, проснусь свежим и бодрым. Тэхён целует Хосока в нос. — Ты очаруешь кого угодно, не переживай, пожалуйста. Когда старшие после ужина уходят в комнату, Чимин заваливается в кровать с телефоном, активно переписываясь с Намджуном. Хоби с Тэхёном остаются в гостиной, допивая чай. — Знаешь, я всё думаю о своей учёбе, — говорит Хосок. — Читаю конспекты и учебники, понимая, что не хочу этим заниматься. Вчера вот пообщался с дочкой Намджуна и точно понял, что хотел бы учить детей. Маленьких. В начальной школе или даже в детском саду. Наверное, можно как-то перевестись на другой факультет? Нужно съездить в ректорат, поговорить об этом. — Если ты хочешь получить образование не только ради корочки, то это имеет смысл, — соглашается Тэхён. — Это так здорово, Хоби, если ты понимаешь, чего хочешь. Значит, нужно это сделать. Лучше перевестись, конечно, если удастся. — Но мне придётся ещё долго и много учиться, — в голосе Хоби и благодарность, и горечь. — О какой-то работе на несколько лет можно забыть. Только что-то совсем временное и простое. Придётся сидеть у вас с братом на шее… Знаю, что Сокджин и слова не скажет, будет меня кормить. Но есть ещё мама, за ней нужно ухаживать. Есть сказки, которые я хочу продолжать писать. Игрушки, которые нужно сшить. Где взять столько времени? И денег, — он притягивает Тэхёна к своему плечу. — Я бы пошутил, что хочу ограбить банк, но нет, это будет очень жестокая шутка. — Не надо, — просит Тэхён. — Справимся. Как-нибудь справимся. У нас впереди ещё две книги, нам за них заплатят. У мамы будет всё нужное, ты выучишься. Мы справимся. Будем вести скромную жизнь. — А цветы для тебя? А свидания? — Хоби прижимается губами к его виску. — Рестораны, кино, всё такое… Хочу хотя бы иногда тебя радовать. Нас обоих радовать такими вещами. — Может, мне тоже поискать какую-то подработку? — предлагает Тэхён. Он пока не очень представляет, чем может заниматься, но обязательно придумает, чтобы Хоби не волновался о деньгах. — Не надо, малыш, — просит тот. — У тебя тоже скоро будет много учёбы, а ещё книжки, иллюстрации. Я хочу, чтобы мы хоть пару часов в день могли посидеть вот так. Кстати, ты не хочешь перед сном принять ванну? — Но и опыта набраться нужно для будущей работы, — размышляет Тэхён. — Я подумаю, ладно, чтобы это не мешало нам быть рядом подольше? Он потягивается всем телом и с сожалением говорит: — Я не люблю ванну, у меня после неё голова болит. Вот под душем могу час провести, а из ванны через пять минут выскакиваю. — Тогда буду целовать тебя в постели после душа, — улыбается Хоби. — Да и во время тоже… — Ещё раз, где ты с ним познакомился? — Сухён хмурит идеальные брови. Они сидят с Намджуном в гостиной её родителей, празднование уже закончилось, гости разошлись, Миён давно спит наверху. Чонгук посматривает на них, смешивая лёгкие коктейли. — Это друг парня твоего сокамерника? С которым ты уехал на море, никого не поставив в известность? И ты хочешь, чтобы я оставила тебе дочь? Ты в своём уме, Джунни? — Я не смотрел в календарь, — успокаивающе улыбается Намджун. — Извини, я виноват. Но я же вспомнил про юбилей твоего отца, я бы обязательно приехал его поздравить. Будь снисходительна, это мой первый промах. Тот человек, что был Сухён хорошим мужем и заботливым отцом их дочери, не срывался куда-то, никого не предупредив. Он вёл очень спокойную упорядоченную жизнь. Сухён это нравилось, она уважала в Намджуне его надёжность и стабильность, но последний год жизни показал, что мужчина может совершать спонтанные поступки, но при этом оставаться надёжным. — Дорогая, Миён истосковалась по отцу… — мягко напоминает Чонгук. — И Намджун отличный парень, он… — Он без работы, без денег и не может привести ребёнка в дом, где несколько лет никто не жил, — возражает Сухён, смотрит на побелевшие костяшки сцепленных пальцев Намджуна и опускает сверху свою ладонь. — Я оставлю Миён у бабушки. До конца лета, Джунни, в сентябре начинается учебный год, Миён должна вернуться. И кто-то должен её отвезти домой, я не смогу взять отпуск. — Это я решу, — кивает Намджун. — Пока я не могу покидать пределы страны, но я придумаю что-нибудь, не беспокойся об этом. — Я могу съездить за Миён, — предлагает Чонгук. — У меня более свободный график, я всё сделаю. Сухён смотрит на него с благодарностью, улыбается нежно и встаёт на ноги. — Уже поздно. Я пойду спать. Не сидите долго. Намджуну достаётся дружеский поцелуй в щеку, Чонгука она просит проводить её. Тот целует её перед дверью их общей с дочерью спальни и тихо смеётся в волосы. — Есть какая-то ирония, что твои родители разместили бывшего мужа и будущего в одной комнате. — Самоуверенный наглец, — Сухён улыбается ему так, словно и сама уже не сомневается — именно будущего мужа. — Я оплачу все билеты, — обещает Намджун, когда Чонгук приходит в выделенную им комнату. — Забей, пожалуйста, — просит Чонгук и любопытствует, садясь напротив: — Слушай, Намджун, можешь рассказать, как ты вообще в тюрьме оказался? У меня о тебе такие противоречивые сведения. Он открыто, легко улыбается. — Миён год рассказывала мне при каждой встрече, какой у неё крутой папа и как он всё может. Сухён говорила, что ты гениальный финансист. Её родители мне с порога заявили, что ты был идеальным зятем. И я всё пытаюсь понять, что ты за человек? — Обычный человек, — смеётся Намджун, перечисляя факты биографии: учился, служил, работал, женился. Рассказывает, как попал в тюрьму. Как познакомился с Хосоком, а потом с Чимином, очень кратко, вглядываясь в лицо Чонгука. Он сам ни о чём не спрашивает, пока ему хватает фактов, Намджун наблюдательный и умеет делать выводы, а если Чонгук посчитает что-то важным, он и сам расскажет. — И теперь вы вместе? — заканчивает Чонгук. И спрашивает, не может не спросить — Миён, что ли, пробудила в нём это чувство ответственности за младших? — У тебя к нему серьёзно? Если нет, не морочь парню голову. Я его с детства знаю, он хороший мальчик. Намджун усмехается. — Ещё один. Не переживай, серьёзнее не бывает. Чонгук кивает, успокоившись. Он, конечно, чурбан, но очаровательного мальчишку, целыми днями пропадавшего в его гараже, видит не так уж плохо. Представляет, сколько слёз тот пролил после его отъезда. Представляет, сколько было других, павших жертвами игривых глаз и лукавой улыбки и не разглядевших за этим желания быть любимым. Ко второй половине сентября общими усилиями ремонт в доме Хосока близится к завершению почти без участия самого Хосока — тот целыми днями пропадает в университете, во внеурочном порядке сдавая экзамены и заполняя бумаги на перевод. Общеобразовательные дисциплины ему успешно зачтены, с этого года Хоби студент-третьекурсник на педагогическом факультете, у него новая зачётная книжка, расписание и сумасшедший список того, что нужно подтянуть за первый семестр. Погода стоит отличная, гулять и гулять, но все прогулки в этом сентябре ограничиваются получасовой пробежкой утром (Хоби всё-таки предпочитает парк спортзалу, там больше свободы и свежий воздух) и парой кругов по району перед сном (вместе с Тэхёном и Чимином, конечно). — Милый, можно с тобой кое-что обсудить? — Сокджин мягко присаживается на широкий подлокотник любимого Юнги кресла. — Конечно, золотце, — Юнги тут же обнимает его за талию, придерживая. — Что тебя беспокоит? — Не беспокоит, но обсудить с тобой нужно, — улыбается Сокджин, в руках у него планшет, который он демонстрирует Юнги. — Я тут набросал несколько простых вариантов празднования нашей свадьбы. Очень простых, без изысков, деньги нам ещё пригодятся, у нас большая семья, студентов в которой больше, чем работающих людей, — и смеётся. — Давай подумаем вместе, что нам обоим будет интереснее. Он показывает будущему супругу небольшую простенькую презентацию с вариантами: их любимая кофейня в чёрно-белых тонах, которую легко забронировать, они там без проблем поместятся вшестером, а еду можно заказать или принести из дома, выезд на природу, к морю, конечно, но это проблематичнее, потому что нужно будет искать возможность поставить на берегу стол, и совсем бюджетный вариант праздника на крыше их дома, туда стол вытащить точно гораздо проще, да и еду туда принести. — Что ты думаешь, дорогой? — Наше первое свидание было в «Цапле», — улыбается Юнги. — Будет символично, если мы отпразднуем нашу свадьбу там же. У моря скоро будет прохладно, многое будет зависеть от погоды, а она непредсказуема, сам знаешь. Или можно снять коттедж на природе на выходные? — Над этим я тоже думал, но после праздника хочу, чтобы какое-то время нас никто не беспокоил, можем уехать вдвоём в какой-нибудь коттедж и остаться там на неделю, не меньше. Большая семья — это очень хорошо, но Сокджину хочется хоть немного отдохнуть от всех, кроме Юнги. — А в «Цапле» очень красивый интерьер, — он перелистывает слайды на вариант с кофейней. — Было бы очень красиво, если бы ты был на свадьбе в чёрном, а я — в белом. Мы туда отлично впишемся, да? — Будет красиво, — обещает Юнги. — Смокинг? Или обычные костюмы? Что ты предпочитаешь? — Смокинг, — Сокджин сладко вздыхает. — Никогда не видел тебя в смокинге, буду раздевать тебя глазами весь вечер! — Это будет… обоюдно, — жмурится Юнги и стягивает его с подлокотника к себе на колени. Зарывается в шею, целует её жарко и там же в поцелуе спрашивает: — Что тебе нравится больше: Сингапур или Индонезия? — А где вкуснее еда? — смеётся Сокджин, отложив планшет и обнимая его ласково. — Ох, и там и там вкусная, — обещает Юнги. — Но Сингапур совсем небольшой, концентрация еды на квадратный метр сильно выше. Много вкусной еды. Огромные продуктовые рынки. Свой домашний рецепт у каждого повара. Дней десять. Ты, я и вкусная еда. Поедем? — Да, да, я согласен, — тот облизывается в предвкушении, Юнги умеет уговаривать. — Пусть будет Сингапур. На тебе тогда организация поездки, на мне — всё остальное. И надо заявление на отпуск в октябре написать уже завтра. Тянуть с этим ещё полгода Сокджин точно не собирается. Через несколько дней он отправляет точную дату их праздника в общий чат и отмечает, что неявка возможна только по очень уважительной причине (например, океан между ними). Самая сложная задача — найти идеальный белый смокинг в такие сжатые сроки, тут на помощь приходит Чимин, они вместе катаются по дорогим магазинам и выбирают то, что будет идеально смотреться на женихе. — Кто вообще придумал праздновать свадьбу в кофейне? — забавно ворчит парень. — Вы бы ещё в больнице поженились! — Такая мысль у меня тоже была, — смеётся Сокджин, разглядывая своё отражение. У белого цвета тоже бывают оттенки, вот этот ему очень к лицу. — Первая свадьба в нашей семье — и в кофейне! В которой я когда-то работал! — сокрушается Чимин. — Ох, ну ладно, переживу это как-нибудь. Мне там нравилось работать. И пирожные там вкусные. Организацию украшения той самой кофейни Сокджин доверяет младшему брату и Хоби. Полностью доверяет, как и выбор того, что они будут есть. Чимин присоединяется к ним чуть позже, пусть это всего лишь кофейня, но всё должно быть очень красиво — у них такие красивые женихи! — Обязательно нужен свадебный торт, — замечает он, прижимаясь к Намджуну, когда они сидят за общим столом, пока старшие на работе. — Обязательно. Я закажу, будет моим свадебным подарком, — обещает Намджун. — В той кондитерской, что делают цветы из шоколада. Красиво будет? — А они могут сделать половину чёрным, а половину — белым? — тут же уточняет Чимин. — И с цветами, конечно, только не слишком много, элегантно, сейчас нарисую, — он тянется за блокнотом и делает в нём быстрый набросок, как он представляет себе этот торт. — Может, вместе закажем? — улыбается Намджун. Он может и один, конечно, но это повод лишний раз встретиться. — Заодно обговоришь с кондитером начинку? — Да, давай вместе, — Чимин улыбается в ответ. — Там очень легко будет сдвинуть столы, мы все поместимся, но торт будет сюрпризом, я договорюсь с руководством кофейни, чтобы его вынесли посреди праздника. Знакомство с родителями Юнги тоже происходит сюрпризом, неожиданно даже для него самого. Просто он однажды приезжает с ними вечером, едва успев предупредить Сокджина по телефону, и ворчит в прихожей. — То есть, я вас случайно перехватил между Лондоном и Сиднеем и появиться на моей свадьбе вы не собираетесь? — Какая свадьба? — его мама, с годами не потерявшая красоты женщина, всплёскивает руками. — Юнги, какая свадьба? — Ма-ам, — тянет суровый доктор Мин, — ну я же тебе в машине всё время об этом и говорил. — Я думала, вы просто встречаетесь, — причитает дама. Тэхён выглядывает было и тут же прячется в кухне. Пусть лучше Сокджин этих гостей встречает. Тот выходит к ним, хорошо, что Юнги предупредил о визите хотя бы за час до приезда, Сокджин успел быстро поставить мясо в духовку, переодеться и появиться перед неожиданными гостями в своём лучшем виде, с вежливым поклоном и тёплой улыбкой. — Добро пожаловать, проходите, пожалуйста, вот тапочки, позвольте, покажу, где у нас можно помыть руки… Чимин заканчивает с сервировкой стола на четверых, а потом тянет Тэхёна и Хосока в комнату, пусть новости о том, что у Юнги уже трое «детей» его родители узнают попозже, после еды. За ужином родители устраивают Сокджину форменный допрос: где учился, где работает, какие планы на будущее. Юнги стонет при каждом вопросе. — Да какая разница, чем Сокджин занимается? Я его выбрал, он выбрал меня. — Молчи, ребёнок, дай родителям о тебе позаботиться, — ворчит его мама, и Юнги закатывает глаза. Впрочем раз в несколько лет можно и заботу вытерпеть, а чаще они не видятся. — Это что же, — вопрошает его отец, отдав должное мясу, — внуков от вас можно не ждать? — Целых трое, — гордо заявляет Юнги. Хоть в чём-то он не только выполнил, но и перевыполнил родительские чаяния. Правда, они точно себе это иначе представляли. — Но они уже подросли и миновали этап погремушек. Но глаз да глаз за ними нужен. — Дорогой, дай мне сказать, пожалуйста, — мягко улыбается Сокджин. — Это наша домашняя шутка, у меня есть младший брат, сейчас он живёт здесь вместе с друзьями, их мы тоже называем своими детьми. Но мне безусловно хотелось бы завести нашего общего ребёнка, есть разные варианты — от усыновления до суррогатного материнства. — Я надеюсь, — вкрадчиво спрашивает Юнги, — вы будете хорошими дедушкой и бабушкой? — Как мы воспитали такую язву? — снова причитает его мама. — Сейчас он скажет, что вы будете привозить детей на праздники и каникулы, а я должна учиться печь вкусности, чтобы баловать внуков. — Вы только вовремя сообщайте, куда присылать внуков — в Лондон, Сидней или на Северный полюс, — просит Юнги. Они втроём любят друг друга, это видно, но как-то сразу становится понятно, откуда у Юнги такой характер и умение всё делать самостоятельно. После ужина Сокджин предлагает всем чаю, зовёт и младших из комнаты, представляет всех родителям Юнги и ласково обнимает Тэхёна, который всё ещё смущается. Зато Чимин, кажется, собирается очаровать гостей своей улыбкой и рассказами о предстоящей свадьбе. — Мы уже всё подготовили, родители Сокджина приехать к нам не смогут, но если вы хотите, мы будем рады вас видеть на празднике, место найдётся, будет очень по-домашнему, но красиво! — обещает он. Во взгляде родителей Юнги мелькает сомнение, они переглядываются, но отец качает головой: — Мы не можем отменить свою поездку. Мы так давно об этом мечтали. Мы обязательно пришлём вам подарок на свадьбу. — Как жаль, — ровно произносит Юнги, не меняя тона. — Что же, увидимся, когда вы в следующий раз будете проезжать мимо. На прощание отец Юнги пожимает Сокджину руку, а мама невесомо расцеловывает в щёки. — Будьте счастливы, дети, — желает она. Юнги отвозит их в аэропорт, возвращается домой и открывает в спальне бутылку вина. — Извини, — мягко просит он Сокджина, подавая ему бокал. — Ты заслуживаешь большей сердечности, но таковы уж мои родители. — О чём ты, милый? — тот улыбается и устраивается в удобном кресле. — У тебя очень симпатичные родители, мне даже нравится, что они просто поужинали и уехали, больше не задавая никаких вопросов. Ты же не думаешь, что мне недостаточно любви в этом доме? Твоей, брата и остальных? — Я хочу, чтобы вся любовь мира была твоей, солнце моё, — Юнги садится на пол с бокалом и кладёт голову ему на колени. — Я всегда хотел быть частью тёплой семьи. Нужно признать, что моя семья, та, о которой я мечтал, вся в этом доме. Немного разочаровывает, что наши старшие там не представлены… — Разве для этого нужен целый мир? — Сокджин ласково касается его щеки пальцами, чуть массирует висок, поднявшись к нему. — У старших своя жизнь, у нас — своя. У нас прекрасная семья, дорогой. Я о такой и не мечтал. Думал, что до старости проживу с братом. И мне этого было достаточно. Но сейчас я понимаю, что так гораздо лучше. С любимым человеком и младшими в соседних комнатах. — Да, так гораздо лучше, — довольно вздыхает Юнги, жмурясь от прикосновений. — Ты создан, чтобы кого-то любить, Сокджин-а, в тебе слишком много любви на одного брата. Вот трое — в самый раз. Он ласково смеётся и трётся о ладонь. — И тебя нужно любить, невозможно не любить. — Ты что, репетируешь свадебную клятву? — ласково дразнит его Сокджин. — Кстати, ты нашёл себе подходящий смокинг? Чимин спрашивал, не нужна ли тебе помощь с этим. — Дошивают, — усмехается Юнги. — Я через день бегаю в обед на примерку, чтобы его посадили по плечам. К свадьбе будет готов. Но если Чимин хочет поучаствовать, могу взять его с собой покупать бабочку. — Возьми, — улыбается Сокджин. — Он так носится с нашей свадьбой, как будто это его собственная. Наверное, Намджуну стоит задуматься, — и смеётся. — Встань уже с пола, дорогой мой, сядь нормально, давай выпьем за то, чтобы всё прошло хорошо. — Давай выпьем, но здесь самое удобное место, — мурчит Юнги и ведёт ладонью вверх по стройному бедру. — У твоих ног очень удобно. — Ну хорошо, посиди так, — сдаётся Сокджин. — Чимин ещё спрашивал, будет ли у нас танец на свадьбе. Как ты на это смотришь? — О, я совсем об этом не подумал. Я танцую так себе, но будет, обязательно. Он ласково смотрит снизу вверх и повторяет путь ладони уже губами. — Возможно, нам стоит потренироваться, чтобы молодёжь не подняла нас на смех? — урчит он. — Я так понимаю, сейчас мы будем тренироваться не в этом, — Сокджин шире разводит колени и смотрит на Юнги очень внимательно. — И в том, и в другом, — твёрдо обещает Юнги. — В той очерёдности, что ты определишь, любовь моя. У тебя есть силы танцевать сейчас или ты хочешь понежиться? — После бокала вина и нескольких особенных комплиментов силы всегда найдутся, — улыбается Сокджин и поднимается на ноги, увлекая его за собой. — Сири, включи нам «Ain't Enough Whiskey». Сокджин тоже не великий танцор, но под гитарные переливы ведёт своего будущего мужа по паркету их спальни весьма уверенно. — Да, потренироваться определённо надо, — забавно ворчит Юнги, когда чуть не наступает Сокджину на ногу. — Золотце, у нас же все взрослые? Мы никого не смутим? Он обнимает Сокджина иначе, прижимает ближе, касается своим коленом его. — Очень интимно, но твои ноги в безопасности, — ласково обещает он. — Все взрослые, — отвечает тот, делая этот танец ещё интимнее, прижимаясь грудью к груди так плотно, что становится трудно дышать, обжигает губы своими, а потом резко разворачивается к Юнги спиной прямо в его руках и откидывает голову. — Даже Тэхён стал такой взрослый… Юнги трогает губами его шею, что так соблазнительна перед ним, не сбиваясь с ритма. — Не думаю, что мы кого-то шокируем, — посмеивается он. — Ну, если ты не будешь меня при всех раздевать, то не шокируем, — смеётся и Сокджин, намекая, что сейчас это точно стоит сделать. На своей свадьбе второго октября они танцуют с Юнги под ту же песню, прямо посреди кофейни, очень красочно украшенной цветами и гирляндами. В тот день Сокджин ни о чём не волнуется. А зачем ему волноваться? Он уверен на все двести процентов в том, что сделал правильный выбор. Юнги — самый главный мужчина в его жизни, самый близкий, самый нужный, самый любимый. Эта свадьба — ещё один шаг в их отношениях, шаг серьёзный, значимый, необходимый. Теперь они супруги по закону. Если вдруг случится какая-то неприятность с одним из них, второго обязательно к нему допустят. Это очень важный момент. Сокджин убийственно красив в белом смокинге, его ноги бесконечно длинные, а плечи — просто необъятные. Но сейчас он любуется тем, как хорош его законный супруг, как ему идёт строгий чёрный цвет и бабочка, просто невероятно. Гости любуются уже обоими, Хосок очень хочет потанцевать с Тэхёном, а Чимин прижимается к плечу Намджуна и лишь сладко вздыхает. Да, это просто кофейня, куда они приехали сразу после росписи, уже вкусно поели, а теперь вот — любуются первым танцем молодых, но всё-таки это очень красивая свадьба, красивая пара, так жарко и нежно сливающаяся в очередном поцелуе… Хорошо, что у Чимина есть Намджун, что он уже вышел, что он рядом, а то пришлось бы немножко завидовать. Намджун чуть поворачивает голову и целует своего парня в висок, прижимает крепче к себе. Тэхён так счастлив за брата, всё вокруг такое красивое и трогательное, что он едва сдерживается, чтобы не начать всхлипывать в плечо Сокджина, когда обнимает его после танца. Останавливает только мысль об испорченном смокинге. Но он обнимает и брата, и Юнги, поздравляя их от всей души. Расчувствоваться он и потом может, позже, на плече Чимина. Торт, который выносят новобрачным, почти может соперничать с ними в красоте. Бело-чёрный, элегантный, украшенный прелестными орхидеями. — Они съедобные, — улыбается Чимин, и Сокджин тут же пробует один из лепестков, а потом и Юнги к губам подносит. — Ну даже фото сделать не успели! — возмущается Чимин, но смеётся. — Действительно съедобные, а какие вкусные! Правда, дорогой? — Сокджин сияет. — Правда, — улыбается Юнги, обнимает Сокджина крепче и просит Чимина: — Фотографируй скорее, я держу! — Потанцуешь со мной? — просит Хоби, протягивая Тэхёну руку. Парень вкладывает свои пальцы в его ладонь. И скоро они танцуют уже все, мелодии сменяют друг друга, но смех и радость не умолкают. Пусть «Цапля» всего навсего небольшая кофейня, но её сводов достаточно, чтобы вместить их счастье в этот день. Юнги с Сокджином улетают тем же вечером. Их ждёт Сингапур, солнце, прекрасный номер в прекрасном отеле, отдых от суеты и ремонтов и много вкусных блюд. У них целых десять дней, когда они смотрят только друг на друга. Но Чимин всё равно отчитывается в общем чате о том, что у них всё в порядке, что они позавтракали и поужинали, не проспали учёбу и ничего не разгромили в их отсутствие. — Какой хороший ответственный ребёнок, — умиляется Юнги всякий раз, когда ему в руки попадает телефон. Не то, чтобы это часто случается, у него с собой фотоаппарат, чтобы фотографировать Сокджина, а с работы их никто не беспокоит звонками. Все домашние новости они узнают из общего чата, а до остального мира им и дела нет сейчас, они заслужили свой отдых. После университета Чимин убегает гулять с Намджуном, пару раз они гуляют вчетвером, ужинают вне дома, это тоже интересно. Хосок перевозит домой маму, навещает её каждый вечер, хотя бы пару часов старается провести с ней, следит за её состоянием. Всё складывается неплохо, иногда она задаёт странные вопросы, совсем не помнит какие-то важные детали своей жизни, но этот дом она прекрасно знает, пусть и не замечает, как там всё изменилось, ей там точно лучше — родные стены, родное хозяйство. Для неё сын вот только недавно поступил на первый курс, хоть тот и поправляет каждый раз: «На третий, мам», а муж почему-то задерживается на работе. Иногда она вообще не помнит, что у неё был муж. Только сын, а мужа и не было. Тэхён сопротивляется, хоть и хочет её навестить — Хоби это чувствует. — Пожалуйста, давай поужинаем с ней сегодня? Она будет рада тому, что я пришёл не один, — просит Хосок, забрав своего парня из университета на машине Сокджина, тот разрешил её брать в любое время. — А если она нас перепутает? — переживает Тэхён. — Если снова сочтёт меня своим сыном? Что мы тогда будем делать? — Придумаем что-нибудь, — Хоби понятия не имеет, что они придумают, но мама спрашивает о его друзьях, у её тигрёнка всегда было много друзей. Но не везти же к ней Чимина с Намджуном раньше Тэхёна? — Пожалуйста, малыш?.. — Хорошо, — сдаётся Тэхён, он и сам соскучился, мама Хоби для него уже давно стала родной, сколько времени он провёл у неё в больнице. Он хочет видеть, как она устроилась в доме, который они ремонтировали с заботой о каждой мелочи. Хочет проверить, хорошо ли ей там, удобно ли? Когда они приезжают, то находят её в саду, больше, чем дома, мама любит бывать там. Ещё бы — целый огород, а не какая-то малюсенькая грядка, есть, где разгуляться. — Привет, мам, — Хоби подводит к ней Тэхёна, ласково обнимает и целует в щёку. — Чон Хосок, сколько раз я тебе говорила, не обнимать меня, когда я грязная! — ворчит Минсо. — Испачкаешься же. Она смотрит на Тэхёна и застывает, замолкает, просто смотрит и не может понять, откуда она его знает. — Ну прости, мам, если испачкаюсь, сам и постираю, — Хоби придерживает её под локоть, но делает шаг в сторону. — Мам, познакомься, это Тэхён. Он мой парень. Хотя, вы уже знакомы, он к тебе часто в больницу приходил, пока я не мог… Отвечая на самые странные мамины вопросы, Хоби никогда не врёт, разве что про отца не может сказать ей правду. Тэхён вежливый мальчик, его этому учили родители, учил брат. Сейчас он должен вежливо поклониться и пробормотать приветственные, положенные случаю, слова. Но в нём что-то ломается, когда он смотрит на Ким Минсо, подходит к ней и бережно обнимает, хрупко шепча ей в волосы: — Я так скучал… Она смотрит на сына глазами совсем юной девочки, не понимающей в жизни вообще ничего, словно впервые вышла за пределы своего дома без единого окна, а за дверью обнаружила цветущий сад, яркое солнце и голубое небо. — Тигрёнок? — тихо спрашивает она, но не у Хоби, а у парня, который так знакомо обнимает её. Переводит на него свой полный непонимания взгляд, обхватывает его лицо ладонями, едва вытерев их о длинную юбку. — Где ты был?.. — Я Тэхён, — шепчет парень, накрывая её ладони своими. — Госпожа, вы помните меня? Я Тэхён… — Помню, тигрёнок, — она улыбается, пусть в её сознании всё спутано, но она знает и этот голос, и взгляд. — Почему же ты не приходил так долго? — Я думал, что уже не нужен, когда есть Хоби, — Тэхён жмётся щекой к её волосам. — Он главный тигрёнок, ваш тигрёнок. — Что за глупости? Как это не нужен? — Минсо очаровательно строго возмущается. — Давайте пойдём в дом, — просит Хоби, осторожно потянув их обоих к крыльцу, помогает маме подняться по ступенькам, хотя она прекрасно ходит сама, о чём тоже возмущается. Еда у неё совершенно простая, но всё равно вкусная, домашняя, материнская. Поставив перед Тэхёном тарелку, Минсо почти не сводит с него глаз. А тот начинает есть с таким аппетитом, что хоть видео для Сокджина снимай — пусть порадуется. — Что же получается, у меня теперь два сына? — на Хоби она снова смотрит с непониманием. — Получается, так? — как-то вопросительно, почти жалобно у Тэхёна выходит. Он привык быть ей сыном. Минсо внезапно смеётся, легко, задорно, точно девчонка. — Ох, соседки скажут, я совсем с ума сошла, — она машет рукой, смеясь. — Всё про одного сына рассказывала, а теперь у меня их два! — Мам, ты… — Хоби перестаёт жевать, проглатывает кусок и удивлённо смотрит. — Ты уже пообщалась с соседями? — А что, мне целый день просто лежать и телевизор смотреть? Хоби, ну ты даёшь, конечно, я со всеми пообщалась, — Минсо перестаёт смеяться, подкладывает Тэхёну ещё жареного риса и двигает к Хосоку тарелочку с анчоусами. Помнит, что тот их любит. — У госпожи Ким, что живёт напротив, очень дочка красивая, хозяйственная девочка, просто прелесть! — Мама, мне не нужна никакая красивая девочка, — Хоби качает головой. — У меня есть Тэхён. Ему, кстати, тоже не нужна. Он переживает, что соседи могут что-нибудь рассказать маме, но та снова улыбается. — Ну и шутки у тебя, Чон Хосок, в кого ты такой балагур, а? Не слушай его, тигрёнок, — и гладит Тэхёна по голове. — Как не слушать? — Тэхён разом и ластится к её руке, и ест, и пытается говорить. Он пытается подойти с понятных аргументов: во время учебы не до свиданий. Они друг с другом едва успевают видеться, только потому, что в одном доме живут. — Мам, не надо никаких девочек. Нам ещё учиться нужно, никакого времени нет. Мам, я Хоби никакой девочке, даже самой красивой не отдам, я его сам люблю. — Правильно, тигрёнок, — хвалит Минсо. — Учиться надо. Сначала отучиться, работу хорошую найти, а потом уже о девочках думать. И любить друг друга надо, правильно ты говоришь. Хоби усмехается себе под нос, его мама точно любит Тэхёна больше, чем его, но никакой ревности Хосок по этому поводу не испытывает. Тэхён тоже заслуживает любви всего мира. — Ты совсем мало ешь, — ласково ворчит на женщину Тэхён. — Мам, сядь и поешь нормально, на столе всего достаточно, не надо мне ещё добавки. Он бы и рад уважительно называть её «госпожой Ким», но всё время срывается, Ким Минсо для него мама, не меньше мама, чем собственная, которую он так редко видит. — Тебе надо есть побольше, ты такой худенький, — причитает Минсо, но всё же садится. Хосок заботливо накладывает для неё порцию, делится анчоусами и свежим кимчи, рассказывает о своей учёбе, а потом и Тэхён тоже. Мама внимательно их слушает, кивает, ест. Хоби спрашивает, всего ли ей хватает, всё ли удобно, всё ли хорошо, каждый раз спрашивает, когда навещает. Иногда мама ворчит, но сегодня у неё явно хорошее настроение. У неё два сына — как тут можно всерьёз ворчать? Любопытная соседка выглядывает из калитки, когда они прощаются у забора, Минсо крепко обнимает обоих своих тигрят и просит себя беречь, замечает соседку и кричит ей через улицу: — Это мои мальчики, Сонхва! Смотри, какие у меня мальчики! Вот Хосок, а вот Тэхён. Они оба моя гордость!