Международный женский день

«Международный женский день - праздник, который отмечается ежегодно восьмого марта в ряде государств и стран мира. Появился как день солидарности женщин в борьбе за женские права и эмансипацию». Это то, что выдаёт википедия на запрос о всеми известном женском празднике. «Выгорание - состояние нарастающей усталости и эмоционального истощения, возникающее от непреодолённого стресса во время учёбы, профессиональной или общественной деятельности». А это то, что Эмма Свон загуглила пару дней назад, когда поняла, что ей придётся ночевать на работе из-за грёбаной солидарности женщин. И нет, она не была антифеминисткой или что-то в этом роде. Всё куда проще. Она была флористом и по сей день им и остаётся. Девушка буквально жила в магазине, начиная с третьего марта, а на дворе уже седьмое число, и это официально самый заёбный день весны. Покупатели приходили один за другим, и Эмма просто теряла счёт времени, бесперебойно собирая букеты, цветочные корзины и подарки со сладостями. Она смогла осознать себя в момент, когда после мужчины с тремя огромными корзинами в магазин никто не зашёл, и, посмотрев на время, девушка поняла, что уже почти одиннадцать вечера, а это значит, есть шанс немного вздремнуть, потому что рано утром ожидается поток тех, кто неожиданно проснулся и понял, что необходимо подарить цветы всем непоздравленным женщинам мира. Эмма на автомате прибралась в магазине, выкинула накопившуюся гору мусора и даже смогла перекусить, съев на ужин свой завтрак. Возможно, она не чувствовала бы себя такой изнеможённой, если бы её сменщица не решила уволиться в начале марта по каким-то там семейным обстоятельствам, из-за чего Свон пахала не в себя и уже на четвёртый рабочий день не могла выдавить банальную улыбку, а это было вчера, так что про сегодня и говорить не стоит. Девушка тупо залипала на чашку чая, когда услышала звон колокольчика над входной дверью. Она подняла глаза, которые от усталости были не ярко-зелёными, как обычно, а бледно-серыми, и встретилась взглядом с немного растерянной брюнеткой, шагающей к ней. — Вы же ещё открыты? На вывеске написано двадцать четыре часа. Если бы Эмма была в состоянии, она оценила бы приятный бархатистый голос и внешний вид покупательницы, но всё, на что её хватило, это кивнуть, отставив кружку давно остывшего чая. — Отлично! Мне нужно двадцать четыре букета к утру. Интересно, сколько дают за непредумышленное умышленное убийство? Не проронив ни слова, Свон вышла из-за рабочего стола длиною практически во весь магазин и махнула брюнетке, чтобы та следовала за ней. Они подошли к огромному холодильнику, в котором до сих пор был большой выбор разнообразных цветов. — Выбирайте, — тихо произнесла Эмма, открывая дверь и проходя в холодное пространство. Она могла бы заметить благодарную улыбку на лице брюнетки, но ей было плевать, потому что выгорание - это именно то, что полностью окутывало её с головы до ног и текло по венам, заполоняя всё тело и разум. Спустя пятнадцать минут нахождения в холодильнике, что немного помогло Эмме взбодриться, она перетащила все ящики с выбранными цветами за стойку и аккуратно выложила, начиная обрабатывать стебли, убирая лишние листья и шипы. Краем глаза девушка наблюдала за незнакомкой, которая всё ещё находилась в камере, дрожа от холода, но продолжая рассматривать весь ассортимент. Она уже достаточно долго стояла у вазы с орхидеями. И нет, Эмме не было любопытно. Ну, если только совсем чуть-чуть. Свон вернулась к своей работе, когда брюнетка вышла в зал. — Тяжёлый день, да? Эмма лишь мотнула головой в непонятном ответе, чуть резче срывая листья, чем хотелось бы. — Никогда не праздновала восьмое марта, но в этом году моя фирма решила устроить грандиозное чаепитие и поздравить всех дам, а мой личный помощник ушёл в отпуск, и я вспомнила о подарках буквально час назад, а вы единственный магазин, который оказался открытым. Свон смогла пересилить себя и посмотреть на свою болтливую покупательницу. Спустя пару секунд она поняла, что брюнетка чувствует себя неловко, прокручивая кольца на своих пальцах, и было очевидно, что это из-за такого позднего визита и реально огромного заказа, который отобрал у Свон не один час беспокойного сна. Неожиданно для обеих, раздался громкий звонок телефона, отчего Эмма вздрогнула, роняя секатор на пол. — Да, дорогой, — брюнетка прислонила телефон к уху, возвращая девушке упавшую вещь и отходя в другой конец магазина. — Ты почему ещё не спишь?.. И я соскучилась, малыш, но ты знаешь, что мне приходится много работать. Эмма непроизвольно слушала разговор, и ей стало слишком грустно от всего, что кипело сейчас внутри. Захотелось сесть на пол и просто плакать. — И я люблю тебя! Сладких снов, — она вернулась к прилавку, грустно улыбаясь. — Это мой сын. Девушка снова кивнула, давая понять, что приняла совершенно ненужную информацию, хотя ей и стало, почему-то, чуть легче. — Могу я помочь вам? У моей мамы был сад, и в детстве я очень любила за ним ухаживать. Какое-то время серые глаза просто смотрели в карие напротив, после чего Эмма протянула брюнетке секатор. И в этот раз она заметила благодарную улыбку. — Реджина Миллс, — она протянула руку в знак приветствия. — Эмма, — тихо выдавила девушка, отвечая рукопожатием. — Свон. — О, дак это ваш магазин? В смысле, вы его владелец? — Мой. — А я всегда мечтала владеть ранчо, но повзрослела и открыла компанию по недвижимости. — Понятно, — Эмма опустила взгляд к их всё ещё сцепленным рукам и отстранилась, возвращаясь к работе. Они находились в полной тишине, разбавляемой иногда проезжающими машинами или звуком ножниц, отчего Свон стало клонить в сон ещё сильнее, но и к беседам она тоже не была готова. — Я всё правильно делаю? — Реджина подошла ближе к девушке, показывая очищенные цветы. Она действительно делала всё правильно, так что Эмма передвинула к ней другой ящик. Так продолжалось практически полтора часа, пока стол не заполнился полностью готовыми цветами в количестве двухсот шестнадцати штук, которые оставалось сложить в хреновы двадцать четыре букета. — Можете выбрать упаковку и украшения, — Эмма удивилась своему внезапно прорезавшемуся голосу. — Ээ... Ну если хотите. — Было бы здорово! И снова эта обворожительная улыбка. Неужели эта женщина не хочет спать в час ночи? — Стеллаж прямо за вами. На каждый букет нужно по две бумаги тишью и одной поплотнее, рулоны снизу лежат, а декор в коробках на верхней полке. Миллс радостно кивнула и, подойдя к стеллажу, опустилась на колени прямо на пол, что приятно удивило Эмму. Через полчаса Реджина разложила на столе и полу двадцать четыре комплекта бумаги и украшений. — Я присяду, если вы не против? Свон даже усмехнулась такому вопросу, но оставила его без ответа, потому что Реджина уже сняла туфли и залезла с ногами на диван, вытягиваясь в струнку. Когда Эмма поняла, что слишком долго пялится на слегка задравшуюся юбку, открывающую вид на гладкие бёдра, то было уже поздно. — Вы смотрите на меня так, потому что... Эмма не была уверена, как именно она смотрит, поэтому сказала первое, что пришло в голову. — Потому что я бы с удовольствием легла рядом с вами, но мне нужно сделать двадцать четыре букета. Это прозвучало вполне адекватно. По крайней мере, Реджина просто улыбнулась, подкладывая руки под голову и наблюдая за девушкой. — Кстати, а почему не двадцать пять? — Мне кажется немного странным покупать букет для себя, — она сладко зевнула и прикрыла глаза, не замечая на себе пристального взгляда. А сейчас немного математики. У нас есть двадцать четыре букета, состоящие из девяти цветов. На сбор одного букета уходит примерно десять минут. Умножаем на двадцать четыре и получаем двести сорок минут, что равняется четырём часам, а это значит, что в пять утра Эмма была готова повеситься, когда ставила последний букет в коробку. Подойдя к дивану, где всё ещё спала Реджина, девушка не сразу решилась будить её, дав себе возможность рассмотреть эту особу получше. Стройная фигура Миллс была облачена в бежевую блузку, заправленную в красную юбку-карандаш, цвет которой сочетался с её губной помадой. Эмма скользила взглядом, стараясь не задерживаться долго на одном месте. Оливковая кожа, чёрные волосы, собранные в пучок, который уже успел растрепаться, нюдовый маникюр, идеально смотрящийся на коротких ногтях, небольшой шрам над верхней губой и красивые карие глаза, прямо сейчас внимательно смотрящие на Свон. — Я заснула? Эмма отскочила слишком резко, и Реджина вздрогнула, поднимаясь с дивана. — Вы в порядке? Девушка кивнула и отвернулась, пряча румянец на щеках и надеясь, что она выглядела не очень крипово, наблюдая за спящим человеком. — Вы на машине? Здесь шесть коробок и... — Да, я припарковалась сразу у входа, — Миллс подошла к коробкам и присела на корточки, наклоняясь к букетам. — Это очень красиво, Эмма. Спасибо! — Это моя работа, — девушка пожала плечами, поднимая одну из коробок. Они загрузили всё в машину, которая была заполнена от багажника до пассажирского сидения, и, несмотря на дикую усталость и желание упасть куда-нибудь в канаву, Эмма смогла нарисовать на своём лице довольно симпатичную улыбку. — А я уже думала, что вы не умеете улыбаться, — Реджина обошла машину, протягивая девушке чек на оплату. — Делайте это почаще, вам очень идёт. — И вам... В смысле улыбка ваша очень идёт, — она забрала чек и обратила внимание на визитку в своей руке. — Это на случай, если средства не переведут или банк захочет придраться к чему-то, — Миллс подошла к двери водителя. — Или вам просто захочется поболтать, — она подмигнула девушке и села в машину, опуская стекло. — Ещё раз огромное спасибо, Эмма, за вашу работу и приятную компанию! Свон практически закатила глаза на последних двух словах, но удержалась, вежливо кивнув. Проводив Реджину взглядом, она вернулась в магазин, стойко решив, что поспит хотя бы два часа, но сначала... Сначала она сделает один букет из орхидей.