Безупречное сочетание

      — Покрутись, — просит Тэхён, делая зум.       Чонгук смеется и кружится, показывая себя со всех сторон. Счастливый. Невыносимо красивый. Тэхён жадно смотрит на того через экранчик старой камеры. Откопал где-то у себя в кладовке.       Сегодня они идут в новый клуб. На открытие. Тэхён завсегдатай таких мест, и теперь у него есть постоянный «плюс один». Все знают это.       «Что с тобой стало, Ви?»       А с ним ничего. С ним определенно «кто».       «Влюбился» — заявляет безапелляционно.       Потому что это правда.       Это сейчас Чонгук невыносимо притягательный, знающий, как тот нравится ему, Тэхёну. С темным смоки, в кроп-топе, джинсах с низкой посадкой, такой, что видно резинку боксеров. У того изрядно отросли волосы, и, чисто ради любви к гранжу, тот нацепил потрепанную джинсовку сегодня. Вот такой Чонгук.       Кто-то бы спросил «какой он?»       А Тэхён бы сказал «абсолютно мой». И не было бы ответа более верного, чем этот.       Но Тэхён помнит и другого Чонгука. Того, который приехал на автобусе из Питтсбурга, что в Пенсильвании, сюда, в Нью-Йорк. Какие-то шесть часов, и тот был далеко от гомофобных родителей, которые не принимали его и считали, что жизнь в США испортила сына и это нужно каким-то образом исправить. Например, терапией.       Тэхёну эта история до боли знакома. Может, конечно, это не совсем правильно, но он обратил на того внимание именно потому, что узнал в Чонгуке земляка. Это для всех он Ви, а для Чонгука — он Ким Тэхён, такой же иммигрант родом из Южной Кореи. Он даже не знал, как приятно будет говорить с кем-то на родном языке. С кем-то, кто понимает его менталитет.       Впервые он увидел Чонгука в клубе. Иначе и не могло быть. Молодые, перспективные, у которых вся жизнь впереди, идут вкусить клубной жизни Нью-Йорка. Тогда у того были короткие волосы, неумелый макияж глаз, одежда — массмаркет, только массмаркет кастомизированный, потом Тэхён узнал, что Чонгук сам расписывает свои джинсовки и всячески издевается над простыми футболками из GAP, лишь бы сделать их хоть немного оригинальнее.       В первую встречу Тэхён, конечно же, не сказал, что, вообще-то, у него свой бренд одежды и любая собака знает, что одежду Ви сейчас модно носить. Не сказал, потому что хорошо знает падких на деньги мальчиков.       Но Чонгук тот человек, которому чужие деньги интересны в последнюю очередь. И это Тэхён понял почти сразу.       Он видел Чонгука только в клубе. И каждый раз, как они встречались, всё начиналось и заканчивалось одинаково. Начинали — танцуя до упада, заканчивали на какой-то крыше, разговаривая обо всём на свете. И Тэхён даже не помышлял лезть тому в штаны. Как-то совестно было. Неправильно что ли. И его бы еще долго глодала совесть, если бы однажды Чонгук не полез сам. Неуклюже, мокро поцеловал в губы. А потом… А потом исчез. Не появлялся. И Тэхёну пришлось того искать. И когда он Чонгука нашел, то больше того не отпустил.       И теперь каждый знает: у Ви не только самая стильная трендовая одежда, у него еще и постоянный «плюс один».       И приглашения сейчас не только для Ви. А еще и для Джейкея.

***

      Тэхён всегда учил: наркотики — для неудачников.       «Будешь принимать — выход знаешь где».       Рассказывал про ярких клубных мальчиков, которые сначала светят ярко, а потом превращаются в расходный материал. Чонгук такого будущего себе не хотел. Тогда они с Тэхёном только начали общаться, и тот заметил, как к нему пристал какой-то барыга, предлагая товар. В тот вечер Чонгук узнал, что Ким Тэхён хоть и делает макияж глаз, надевает длинные серьги, а еще частенько носит вещи с пайетками, может нормально прописать джéбом.       — Бывший боксер. Не сложилось, не мое, — коротко рассказал тогда Тэхён. — Потерянным мальчикам всегда нужна помощь, держись меня.       — Зачем тебе это?       — Просто я знаю, каково это. Считай, я твоя гейская фея.       И, кажется, Чонгук никогда в жизни никем так не восхищался, как своим хёном. Неудивительно, что начал влюбляться. Тот словно негласно взял над ним патронаж. Чонгук мечтал вырваться из Питтсбурга. Оказалось, что маленький городок в США не особо отличается от маленькой провинции в Корее. А может, так даже хуже. Ведь тут ты чужак. И нет никого, кто бы тебя понимал. Даже собственные родители его не принимали. Что говорить о других? И когда вырвался — жизнь оказалась не такой благосклонной. Он работал в двух местах, чтобы оплачивать не особо хорошее жилье, и иногда позволял себе выходить развеяться. Он лелеял надежду, что сможет стать дизайнером. Всегда душа лежала к чему-то творческому, только родители никогда не одобряли. Знал ли он, что встретил популярного дизайнера? Нет, не знал. Да и вряд ли бы это изменило что-то. От Тэхёна ему не нужны были деньги. Он никогда ничего не просил. Не требовал. Не считал себя в праве. Даже считал, что ворует у Тэхёна время, которое тот мог бы потратить на что-то другое. Или на кого-то. Думал, что у Тэхёна таких, как он, тысяча, поэтому после неловкого поцелуя пропал. Решил не лезть больше к Тэхёну, который посмотрел тогда странно, и Чонгук решил — это стопроцентное «нет».       Не учел только одного: нельзя решать за других людей.       С тех пор прошли уже долгие три года. Лучшие три года.       Тэхён повадился везде таскать с собой старую цифровую камеру, и Чонгук с радостью тому позирует, воображая, что он известная модель. А Тэхён и правда на него смотрит вот так. Везде. И всегда.       И когда они, как сейчас, в новом клубе танцуют. Тэхён держится за его талию, а он закидывает руки тому на плечи. Ему очень нравится, что сегодня тот в красном топе без рукавов, расшитом пайетками им лично, и нравится новый цвет волос Тэхёна. Такой теплый блонд, который оттеняет медового цвета кожу. Чонгук знает: тот на вкус так же хорош, как и на вид. Его любимый десерт.       Тэхён целует его, пока они раскачиваются под модный мотив.       И Чонгук знает, что после того, как они напляшутся до вымокших волос, тот захочет сходить на улицу, перекурить. Он знает, что тот будет затягиваться и смотреть на него долгим хищным взглядом. Словно они только познакомились. Словно они еще чужие друг другу, и тому жизненно важно Чонгука обольстить. Всегда действует гипнотически.       И сегодня всё так же. Тэхён смотрит на него как впервые. И у Чонгука в глубине души поднимается то самое ощущение, которое появляется каждый раз, когда Тэхён смотрит вот так.       Да, он любит ходить с Тэхёном в клубы. Но не потому, что ему так важны люди, а просто потому, что ему нравится, как тот подбирает наряды. Как красится. Как танцует. Как не замечает никого вокруг. Пусть даже кругом супермодели и звезды. Глаза Тэхёна всегда неустанно следят за ним. И ему нравится думать, что он тоже такой. Хоть немного похож на своего хёна. На своего мужчину.       — Поехали отсюда, я не могу смотреть уже на этот кроп-топ, — выкидывая в сторону сигарету, произносит Тэхён.       В эту ночь Чонгук снимает с себя всё. Всё, кроме этого кроп-топа.       Тэхён долго издевается над ним, выцеловывая живот, заставляя Чонгука скулить, пока тот размеренно водит кольцом из пальцев по члену, не давая кончить. Тот долго играется, давая понять, как долго ждал, как долго хотел его весь этот вечер.       — Я не могу, — почти рыча, произносит Чонгук.       И только тогда Тэхён опускается ртом на его член, заглатывая наполовину, издавая мокрые звуки, помогая себе рукой. Тот поднимается и опускается, с чавканьем выпускает его член, сплевывает, размазывая большим пальцем слюну.       Хищник наблюдает за своим травоядным.       Чонгуку на секунду кажется, что глаза у Тэхёна блестят желтым. Должно быть, просто линзы. Вид у него открывается потрясающий.       Тэхён показательно проводит кончиком языка по всему стволу, хлопает головкой по языку, вырывая из Чонгука задушенный стон.       Это слишком. Он никогда не привыкнет к тому, какой Тэхён откровенный и ненасытный в своих желаниях.       Потом, конечно же, Чонгук не выдерживает. И они меняются местами. Даже если Тэхён думает, что является хозяином положения всегда, тот на самом деле тоже не железный.       Тэхён с усмешкой в глазах наблюдает, как Чонгук пыхтит, расстегивая ширинку узких брюк, которые тот не удосужился снять.       Он себя смазывает тщательно, прежде чем насадиться на крепко стоящий крупный член. Хоть Тэхён весь из себя ковбой, на деле Чонгук знает, как тот возбужден, как изнывает, терпит. Тот даже немного мазохист в том, чтобы доставить ему удовольствие. Вообще не эгоист. Всегда ставит желания Чонгука превыше своих. И не важно, сколько раз Чонгук говорит, что так не нужно, что он тоже хочет…       Когда крупная головка туго проходит, Чонгук замирает, глядя, как Тэхён невольно закрывает глаза, сводя брови к переносице. Он мычит, когда опускается на всю длину, и слышит несдержанный стон Тэхёна в то же мгновение.       — Ты невероятно красивый, — Тэхён обхватывает его талию крупными ладонями, помогая двигаться.       Чонгук сначала медленно поднимается и опускается, но потом у него не остается терпения. Он не может, как Тэхён, дразнить. Нет.       Он наклоняется вперед, наваливается, принимаясь двигать задницей, быстрее насаживаясь, чтобы член проходился там, где нужно. Кажется, он начинает не то что кричать, он начинает рычать прямо на ухо Тэхёну.       — Обожаю, когда ты так делаешь, — в голосе слышится усмешка, и вместе с тем понятно, что Тэхёну уже тяжело дышать.       А затем тот обхватывает его ягодицы, раскрывая сильнее, принимаясь вбиваться снизу, и это еще мощнее, еще более глубоко. Так, что Чонгук начинает хныкать, в уголках глаз слезы скапливаются, начинают катиться по щекам. Он точно знает: его макияж глаз потек. Никакая косметика от Jeffree Star не выдержит их занятий сексом. Это нереально.       Тэхён всегда знает, когда его нужно перевернуть, чтобы начать вбиваться, когда Чонгук лежит на спине. У него есть свой фетиш — он обожает держаться за задницу Тэхёна, когда тот так мощно, с оттяжкой вбивается внутрь, чувствовать, как мышцы под ладонями напрягаются. Как тот старается.       Пайетки на топе Тэхёна неприятно царапают кожу живота, но сейчас Чонгуку очень наплевать на это. Наплевать на жар. Наплевать на то, что тюбик смазки, кажется, где-то у него под поясницей.       Он кое-как подгадывает, тянется к своему члену, стараясь попасть под ритм. Он пачкает живот, кроп-топ, руку, бесконтрольно сжимаясь вокруг члена Тэхёна. Тот притормаживает, давая ему поймать тот самый пик, а затем дотрахивает сквозь оргазм и только тогда выходит, доводя себя рукой, тоже кончая ему на живот, не скрытый тканью кроп-топа.       Тэхён всегда до болезненного заботливый.       «Я не хочу, чтобы ты потом час вымывал это из себя» — отрезал как-то тот.       Тот позволяет себе кончить внутри только с презервативом. Но сегодня они слишком торопились.       — Отличный кроп-топ, я считаю. На новом показе произведет фурор… — заключает Чонгук.       — Это не кроп-топ, — заваливаясь рядом, произносит Тэхён, целуя его плечо.       Чонгук счастливо улыбается, понимая, о чём речь.