На мели

Вуда зашел в свою каюту, он не испытал радости от победы над предателем. Капитан подошел к зеркалу, снял повязку, закрывавшую глаз, посмотрел на свой шрам и давно не видящий глаз. Он медленно провел пальцами по старой ране и даже не заметил, как погрузился в воспоминания.

***

Весна. Вуда никогда не любил это время года, по его мнению оно холодное, грязное и голодное. Бррр! Оно навевало воспоминания о голодном детстве Уайта, он вспоминал, как ему с семьёй приходилось есть жареные картофельные корки, что не так плохо, если ты не ел пару дней, или как ему приходилось просить милостыню в другом городе. Да, и такое с ним было. Что же сейчас делал Вуда? Не логичнее было бы сесть и затаиться? Раз ты пират и тебя ищут все кому не лень? Зачем подходить к самому обрыву, где бушует яростное море, а позади тебя лишь дремучий лес и ведущая к нему размытая тропинка, упав в которую, ты станешь грязнее раба? Ответ был прост: Смоллетт. Сейчас Вуда подходил к нему. Вы думаете, чтобы сбросить с обрыва? Нет, чтобы попрощаться, ведь скоро Вуда уплывёт так далеко, что его, наверное, никто не найдет, поэтому он очень хотел попрощаться со Смоллеттом. А что насчет Александра? Он любил это время года. Он был не против этой ужасной погоды и любовался морем, которое сегодня бушевало. «Не каждый мог справится с таким испытанием», сказал сам себе Смоллетт, но, почувствовав чье-то присутствие, он обернулся. Это был пират. Уайт встал возле Смоллетта и тоже залюбовался морем, ему оно нравилось ещё с детства. Ему всегда было интересно: что оно в себе скрывает? Или может, кого-то прячет? Он ещё с малых лет наслушался рассказов деда о невероятных приключениях. Может быть пират бы и погрузился в свои мысли, если бы его не вернул в наш мир голос Александра: — Хах, хотел бы я выйти в такое море, — ни «привет» тебе, ни «здрасте», а мысли вслух, но что в этом плохого? — Неужели ты к русалкам захотел? — оторвавшись от вида на море и переключив взгляд на друга, сказал пират. — К русалкам? Неужели ты веришь в эти сказки? — с усмешкой в голосе, но будто предвещая не самый приятный исход для них обоих, теперешний капитан смотрел на то, как сгущаются тучи. — А почему нет? Мой дед их видел, — от приятных воспоминаний из детства в душе Вуды появилось тепло, он не чувствовал страха или чего-то в этом роде. — Аха, помню твоего деда, — на лице Александра появилась улыбка, он тоже на секунду погрузился в воспоминания о детстве. Он помнил, как сбегал из интерната к одной старой женщине, слушал её рассказы о монстрах, которые скрываются в ночи, и потом весь день шарахался от каждого шороха. Эти воспоминания смешили джентльмена, но ему пришлось прервать атмосферу воспоминаний, чтобы поговорить с Вудой. — Скажи, зачем ты пришел? — нахмурившись, спросил капитан Смоллетт. — А, это? — Вуда отвел взгляд, но затем вернул его на Александра. — Я скоро уплыву так далеко, что меня никто не найдет, поэтому решил попрощаться со старым другом, — на лице Вуды появилась лёгкая улыбка, но в глазах его была грусть. Капитан тяжело вздохнул. Вдруг его глаза стали будто ядовитыми, он не хотел обидеть друга, но у него не было выбора. — Ты до сих пор не передумал? — он нахмурился еще сильнее, а в его глазах читалось отвращение. — Да что тебя так к пиратам тянет?! Служил бы себе спокойно у богатых господ, а не шел к пиратам! Ты же знаешь, что если пойдешь по кривой дорожке, обратно не вернёшься! — кричал он, смотря на бывшего товарища, а в Вуде просыпалась слепая ярость. — Ох, правда что-ли? Ну и замечательно, что я не вернусь! Я сыт по горло твоими погаными господами! Эти свиньи у меня уже в одном месте! — в глазах пирата полыхал огонь, который не планировал затухать. — Я, в отличии от тебя, прекрасно помню, как приходилось есть тех поганых крыс! — немного остыв, более спокойным голосом Вуда сказал, — Думаю, мне уже стоит уходить, просто, понимаешь, я как воробей, свободная птица, меня не приручить. А ты… хах, как орёл в клетке. С виду такой грозный, сильный, а на деле, хах… — пират не стал заканчивать фразу, а лишь развернулся в сторону тропинки. Это оскорбление задело чувство капитана и он теперь напоминал чайник, готовый взорваться в любую секунду. — Да твой чертов характер тебя и погубит! — зверел капитан. Его ярость вылилась наружу и он крикнул уходящему Вуде: — Трус! Если решил отходить от меня! Не по достойным нравам действуешь! — он был разозлён после оскорбления Вуды, который назвал его орлом в клетке. Смоллетт ещё пуще взбесился, его характер лез уже во всю, — Ах так, значит, поступают давние друзья, изменившие свое положение? — он старался успокоить свой темп и у него это получилось. — Ну-ну, раз не хочешь по-хорошему возращаться на верный путь, будет по-плохому. — Смоллетт яростно улыбнулся. Он схватился за саблю. Что делает этот чертов человек? Кажется, капитан намеревается серьёзно побиться на саблях в такую ужасную погоду. Он знал, что так поступать будет плохо с его стороны, но сохранить спокойствие уже не было сил. Он осторожно взялся за саблю и раздался резкий звук металла. Сабля была уже в руках Смолетта. Неужели он опомнится? Нет, он уже все обдумал. Вуда тоже схватился за свою саблю, но она дрожала в его руках. Капельки пота стекали по лицу Вуды, ведь он боялся причинить боль другу. И вот началось сражение. Скрежет сабель друг об друга, время биться! Пират отражал любые атаки и пытался вразумить друга. — Смоллетт, прошу тебя, успокойся! Приди в себя! — чуть ли не срывая голос, кричал Уайт. А капитан бился изо всех сил, как только мог, ему было все равно на мольбы друга, уже ничего ничего не могло остановить Александра. — Остановись, пожалуйста! — кричал Вуда, блокируя удары Смоллетта, он уже понимал, что все будет плохо, если они не остановятся, но Александр будто оглох. — Что, остановиться? Да я в самом разгаре! — он хотел, нет, ему нужно было победить своего друга, просто жизненно необходимо! И вот, когда Вуда изрядно устал и уже не мог нормально отбиваться, Смоллетт взмахнул своей саблей ввысь и… Раздался дикий крик. Смоллетт не сразу осознал, что случилось, он все еще находился в неком экстазе, поэтому ничего перед собой не видел, но как только он пришел в себя, то наконец-то узрел. Вуда лежал на земле, его сабля лежала возле него, а из века Вуды обильно текла алая кровь, она капала ему на рубашку и камзол, окрашивая их в бордовый цвет. Сам пират придерживал свой глаз, точнее то, что от него осталось, а на лице его теперь красовалась рана. — В-вуда? — дрожащим голосом сказал капитан и перевёл свой взгляд на свою саблю. Ее конец был в крови, а на кончике красовался выколотый глаз Вуды. Александр опустил оружие, его рука прикрыла рот, чтобы не закричать, а зубы впились в губы, кусая их до крови. Пират посмотрел на него, убирая окровавленную руку, вместо правого глаза у Вуды было кровавое месиво. — В-все так плохо? — дрожащим голосом спросил он. Из его глаз вот-вот могли политься слезы, смешиваясь с кровью, но он пока что держался. — Д-да, все плохо, — это единственное, что смог сказать бывший товарищ, сделал ли он это случайно или нарочно? Уже никто не узнает. И вот Вуда окончательно потерял сознание, он попал в странное белое место и вдруг он почувствовал, как чья-то старая, морщинистая рука дотрагивается до него. Это был его дед, умерший пару лет назад. По щекам пирата потекли слезы счастья, он так давно его не видел. — Дедуль, это ты?.. — тихо сказал Уайт, медленно подходя старику, а тот улыбался ему. — Да я это, внучек, я, — он гладил внука по голове и что-то неразборчиво говорил. Пират всхлипывал и шмыгал носом, сказав всего одну фразу: — Можно к вам? — с надеждой в голосе спрашивает он. Да, он не был таким хорошим человеком, но он очень хотел встретиться с родными. — Можно, — говорит дед, улыбаясь, но вдруг его лицо хмурится, а с морщинистого лица пропадает улыбка, — но еще рано. Вуда очнулся. Его единственный глаз бегает по сторонам и вдруг он замечает Смоллетта. Голова пирата лежала на коленях Смоллетта и, кажется, капитан был очень рад, что старый друг очнулся, а вот Вуда совсем не рад. Он отползает от него и еле как встает на ноги, смотря на него пустым холодным взглядом. В Александре все сжалось, именно так на него смотрел его отец, в детстве, и именно так на него смотрит Вуда, его мимика, взгляд и голос напоминали отцовские. Кажется, что это он сейчас здесь стоял с потерянным глазом, а не Вуда. — Отлично попрощались, Александр! — голос холодный и ранит, словно лезвие ножа. — Поздравляю, ты смог меня ранить, но далеко не в глаз, — с этими словами Вуда начал уходить в сторону леса, капитан вскочил и хотел было идти за ним, но его остановили взглядом, полным презрения. — Неужели ты так сильно хочешь меня убить? Я тебе так противен, да? — он смотрел на него, стараясь держатся ровно. — Вуда! Я не хотел, это была случайность, клянусь! Давай я помогу тебе добраться до дома, а с глазом мы придуем, что сделать! Что сделать? Приклеить? Пришить? Его уже не вернуть, в этом нет смысла, сердце Вуды разбито, его не склеишь. — Нет. Спасибо, капитан Смоллетт, я лучше пойду, — с этими словами Вуда ушел. Смоллетт долго провожал его взглядом, пока фигура пирата окончательно не скрылась в лесу, ему хотелось попросить прощение, но было уже поздно.

***

Вуда пришел в себя в кабинете Жанны, с перевязанным плечом, не понимая, как он здесь оказался, он начал осматриваться по сторонам в поисках самой медсестры, как вдруг послышался холодный и скрипучий голос, а затем показалась худая и высокая фигура. Это был Асмадей, первый помошник Вуды, у него было белое лицо и выглядел он как сама смерть, из-за чего успел напугать команду рекордное количество раз! — Капитан Вуда, мы нашли вас, смотрящим в зеркало, с раненым плечем, а также на вас не было вашей повязки. — Вуда почувствовал, как дрожь бежит по его телу, как холод исходящий от Асмадея касается его кожи, но он не планировал показывать страх. — Ну я, ахаха, в зеркало засмотрелся, хаха, — постарался он отшутиться, чтобы к нему не было лишних вопросов, но у него не вышло. — Капитан, не врите мне, — медлено подходя к Вуде и проводя рукой по его плечу, сказал Асмадей, на его лице появилась улыбка, больше похожая на оскал, — Я же лично видел, как вы искали в толпе капитана Смоллетта, но он, к сожелению, ушел сказав, что «не хочет смотреть на стычку пиратов», да-да, прямо так и сказал, представляете? — после того, как он увидел на лице Вуды печаль и разочарование, улыбка на лице помошника стала в разы шире. — Ох, вы так печалитесь из-за него, я даже знаю, почему, — он оказался у самого уха Вуды и тихо прошетал. — Потому, что он дороже вам вашей жизни, потому, что вы любите его. Вуда от такого заявление оцепенел, он отсел от Асмадея, а на его лице вспыхнул пожар. — Я? В него? Не-ет, просто он очень мне важен, — он старался смотреть куда угодно, только не на своего же помощника. — Ох, сэр! — воскликнул Асмадей, — прошу, не врите мне и себе, я же вижу вас насквозь и мне очень-очень-очень вас жаль, что вы так великодушно вызвались драться с предателем, рискуя собой, хотя могли просто согласиться с ним, и просто убить весь экипаж Испаньолы. — он говорил это немного шипя, из-за чего еще сильнее походил на змея, — Знаете, думаю, лучше бы вы его не спаса… — Нет! — громко закричал Уайт, — если он ушел, если он ранил меня, это не значит, что я должен, по сути, убивать всех остальных на Испаньоле! И я не знаю, что ты там себе придумал Асмадей, но будь так добр это забыть! И пойди позови Жанну! — Вуда казался злым, а с лица помощника пропала улыбка. Асмадей отошел от капитана и направился к выходу, сказав только одно: — Вот увидите, ваше милосердие обернется вам боком, — он ушел, хлопнув дверью, пока Вуда тяжело дышал.