Остров Джанго

Голова с утра отчаянно гудит и просыпаться не хочется. Джули делает ленивые попытки подняться, вдобавок всё тело ломит из-за жесткого матраса. — Ага, такое ощущение, что на земле просто спали, — со смешком комментирует её недовольное бурчание Ёсан. Он намного бодрее спозаранку, и весело напевает какие-то дурацкие песенки, чем отчаянно веселит сонную Джули. Наверное, если бы не этот милый омежка с родимым пятном на виске, растолкавший её, она сама бы никогда не стянула свою тушку с кровати. Ёсан не то, чтобы болтливый, даже наоборот, просто достаточно легко общается. Так, словно вы знакомы целую вечность. Это расслабляет, и Джули чувствует себя комфортно в его компании. Они вместе бредут в ванную на утреннюю процедуру. И там Джули понимает, о чем он вчера ей так усердно рассказывал — душевая просто была битком забита. Помещение разделялось на два витка — дверь влево и вправо. Кто-то уже какой-то краской написал на одной двери «Омега», на другой «Альфа», обозначив комнаты. В армии служили практически всегда альфы, вот и под них подстраивалось пространство. Омег в военной структуре было немного — обычно они занимали канцелярскую должность, кухню, были в медицинской отрасли. Зато умывальники находились в центре на общей территории, и куча народу столпилось вместе. Джули чистила зубы возле какой-то раздражающе громкой омеги, когда возле неё рядом не поравнялся вчерашний Ким Хонджун. Он просто стал к ней вплотную, в одних брюках, обнаженный по пояс, лишь накинул на шею длинное полотенце. Девушка занервничала, но усиленно делала вид, что в упор не замечает, как он смотрит на неё в зеркало, молча вычищая зубы щеткой. Сама Джули поспешила быстрее сплюнуть зубную пасту и удалится восвояси. В самой душевой было не лучше. Дверь то открывалась, то закрывалась, и переодевающиеся омеги громогласно орали, что их вообще-то видно в общем коридоре. Чан Вонён в одном полотенце невольно вскрикнула, когда её в проёме увидел Сон Минги и весело присвистнул. Джули же решает, что сегодня тайком осмотрит старую душевую, про которую рассказывал Ёсан. А перед этим не забывает выпить очередную таблетку. К обеду помощник капитана собрал большинство в главной зале и сообщил, что их судно «Аврора» благополучно вернулось в Кентвор. И вскоре за ними должно отправиться новое судно, но детали сообщат попозже. Разумеется, всё это вызвало очередные споры и крики. Несчастный старпом долго пытался угомонить людей. — Извините? — А? — Чхве Чонхо невольно поворачивается к Джули, на звук её голоса. Она подкралась к нему осторожно, пока все галдели над мистером Данвером. И решила воспользоваться шансом, пока на молодого боцмана не обращают внимания. — Да я просто хотела спросить, — говорит она Чонхо самым незатейливым тоном. — Я же всё перезаписывала в журнал. Но это же список символический, без заверенной печати, по сути. У него нет юридической силы. — По факту, да, — соглашается с ней молодой боцман. — Но это не важно, мы сделали это для собственной отчетности. Для своего контроля. Наши подписи есть, этого хватит, чтобы хранить для дела. — Но вот информация по пассажирам… — не сдается омега, незатейливо хлопая глазками. — Разрешения на проезд, виза… я же просто переписала их. Неужели нет ничего, что сверяет их, база там? Ну, для официального отчета? — Их сверяли перед погрузкой пассажиров, — вскидывает бровь альфа. Он не особо понимает, что она спрашивает. — По-моему, их просто пиликали на датчики, проверяя существующий номер в базе, а не поддельный. Мне показалось, что при быстрой погрузке особо никто не вчитывался в личности, имена на разрешении, проверяя только паспорта. Кто-то что-то вопрошает Чонхо, и он невольно отвлекается, раздражённо отвечая другому альфе, что у него тоже нет никакого дополнительного телефона с интернетом, чтобы связаться с родственниками. — Так у вас нет оборудования? — Джули снова пытается привлечь его внимание. — А? — задерганный Чхве оборачивается на неё. — А, вы про то опять. Да нет, сверить по базе номера с данными можно было в специальной программе, лицензионной. Но она осталась на бортовых компьютерах, так же как и датчики-сканнеры. Поэтому мы просто и переписали всю информацию — нас выгрузили сюда практически с пустыми руками! — фыркает он, явно злясь на свое руководство. — Совсем никаких сканеров? — вздыхает омега, зачем-то переспрашивая. — О, мисс Свитхарт, нам не оставили на всех спутниковые телефоны с Интернетом, мы практически без связи, а вы про какие-то сканеры думаете! — усмехается он, отходя от неё. Боцман злобно идет напором на какую-то парочку ругающихся альф-пассажиров, намереваясь их разнять. Джули лишь разочарованно вздыхает. Она явно не сможет сейчас доказать, что личность Чхве Сана не совпадает с вбитыми данными в его визе. Её обвинение будет необоснованным. Она может лишь поделиться информацией и предупредить. Помощник капитана вдруг предлагает вечером устроить вечеринку с музыкой. Расслабить людей, познакомиться, отдохнуть от стресса. Не самый обдуманный шаг, по мнению Джули, но очевидно, мистер Денвор это предлагает от нервов, видя раздраженные настроения. Но большинство сразу подхватывают идею — ведь это означает, что никто не будет придираться к морю алкоголя. Изначально старпом разрешил брать все продукты. Но к вечеру опомнился, и в тихую повесил замок на кладовку с алкоголем, чтобы избежать массового пьянства. Это тут же вызвало ураган ора и протестов, особенно среди альф, припоминающих Денвору, что он клялся разрешать здесь всё. Вдобавок помощник капитана попросил сегодня в порядке исключения многим приготовить праздничный ужин. Учитывая многочисленные припасы, было решено всем питаться самостоятельно, а не выстраивать график готовки. Всё равно большинство отморозилось бы. Но сейчас Майкл Денвор попросил единственный раз приготовить закуски на вечер, чтобы народ не снесло от алкоголя на голодный желудок. Минги и его напарник Хёнджин вызвались соорудить музыку и свет. Команда их выглядела необычно — высоченный крепыш розоволосый и изящный красноволосый. Они притащили с улицы снятые фонари, водрузив их в зале по углам. Нашли какие-то простецкие колонки, и заманались подключать к ним микрофон с динамиком. Интернета по-прежнему ни у кого не было, поэтому у кого какая была музыка на телефоне, те массово поскидывали её двум напарникам. Благо, зарядки для телефонов работали. Джули ещё обследовала немного здание, а затем отправилась на кухню. Она проходила какой-то коридор, прежде чем услышала разговор двух людей за углом. — А с хуя ли так дорого? — слышится насмешливый тон в голосе какого-то альфы. — Потому что она — первоклассная актриса, птица высокого полета. Да я готов поклясться, у тебя никогда не было такой роскошной омеги! — тихо шепчет второй. Но Джули вдруг узнает противненький голосок — это менеджер актрисы Чан Вонён. — Всё равно ты загнул с ценником, через пару дней тут можно будет развлечься от скуки с другой такой же скучающей омежкой! — Ну, если это твой уровень, директора компании, — якшаться с чернью, то не могу осуждать вкусы. Но такую экзотическую киску бесплатно никто не заполучит… Джули не слушает дальше, тут же бесшумно стараясь ретироваться прочь. Она не хочет думать над смыслом диалога, слишком ясным. И не хочет в это впутываться. Но, проклятье, как же быстро выползает всякая срань наружу. А ведь это только начало второго дня! Джули уныло хмыкает про себя, и таки отправляется дальше, спускается на кухню для помощи. Не то, чтобы она хорошо готовила, но стыдно было отлынивать от работы. Но так думали явно не многие, потому что на кухне оказалось совсем мало народу. Она увидела омег Ли Черён, Оливию Родриго, Кан Ёсана. И трёх альф — Со Чанбина, Би Тайгету и Чон Уёна. Последнего Джули точно не ожидала здесь увидеть, так странно не вписывался он на кухне, но тут же вспомнила, как Уён представлялся поваром. И этот альфа тут же принялся раздавать всем указания. Кому чистить картошку, кому — овощи, кому делать соус, кому — взбивать сливки. — О, ещё одна помощница, — насмешливо прогундосил Уён, бросая ехидный взгляд на Джули. — Тесто мешать осилишь? — Осилю, — омега проигнорировал его желание подколоть. — Будем что-то интересное готовить? — вопрошает Чанбин, надевая фартук. Он низкий как для альфы, но очень мощный и накаченный, чёрная футболочка на его теле просто в облипку и чуть не лопается на вздутых мускулах. Отчего фартучек в розочки смотрится на нем достаточно комично. — Домашняя кухня или ресторанное меню? — подхихикивает он. — Ага, конечно, — ухмыляется ему Уён. Сам он выглядит не менее забавно: отросшие волосы завязаны в какой-то малюсенький пучок, заколотый двумя кофейными длинными ложками. Рукава чёрно-белой рубашки закатаны выше локтей, а на теле такой же идиотский фартук — розовый, в жёлтые ромашки. — Что тут наготовишь? — бурчит он. — Военная кухня скромна — здесь у нас нет хорошего блендера и антипригарных сковородок. И, естественно, множество фантастически тупых ножей. Будем мучаться на том, что есть. — Ну, трюфелей у нас нет, рецепты будут простые, — смеётся Ёсан неподалеку. — Эх, любой дурак может приготовить итальянскую пасту белыми трюфелями. — со смешком вторит ему Чон Уён. — Если я достану для своего дружбана килограмм трюфелей, и он добавит их в картофельную запеканку — это будет лучшая запеканка в мире! Притом, что ни один мой дружбан не умеет готовить! Попробуйте найти хорошие помидоры или отменную зелёную спаржу, вот это действительно сложно. — Картофельная запеканка-а-а-а-а! — тут же мечтательно стонет омега Оливия, подбирая слюнки. — А я видела консерву со спаржей, — робко произносит Ли Черён. — Фу-у-у-у! Только не спаржа! — вторит ей несколько голосов. Джули достается чёрный фартук с тюльпанами. Ей бесцеремонно всучивают венчик, яйца, огромную миску для теста. И она безоговорочно принимается работать. К ней тут же спешит на помощь весело щебеча Ёсан, толкает в бок локтями, отбирая часть продуктов. Сама Джули вдруг замечает, как на беловолосого омегу расстроено бросает протяжный взгляд Со Чанбин, который до этого стоял с ним рядом. Ёсан — главное украшение этой компании, он спокойно коммуницирует со всеми, перебегая то от одного, то от другого участника готовки. И спокойно выдерживает нравоучения и подколы Уёна, с лёгким сарказмом отвечая ему на равных. Последний, Чон, действительно какой-то грубоватый, порой не знает меру в шутках, и нежная омежка Ли Черён постоянно шокировано краснеет. Чанбин пока странный для Джули, он порой забавно шутит и весело острит, но быстро замолкает и становится тихим, если Ёсан подходит совсем вплотную. Решено было сделать множество закусок, выпечки, простых салатов, несколько видов соленых запеканок. Хлебных изделий придется точно напечь приличного количества. На кухню вдруг заплывает грациозной походкой Чан Вонён — та хорошенькая актриса-омега. На ней короткое озорное розовое платьице, обнажающее слишком худые, но очень длинные ножки на таких же высоких каблуках. Её менеджер Тео, по ходу, один умудрился стащить чемодан во время быстрой эвакуации с лайнера. И девушка уже успела сменить три наряда со вчерашнего вечера. Что явно вызвало неимоверную зависть у остальных омег, ходивших в одном и том же. — О, мироздание, к нам ещё помощь пожаловала! — фыркнул Уён, скептически оглядывая яркое платьице новоприбывшей омеги. — Ты хоть готовить умеешь, белоручка? Вонён смерила его холодным взглядом, явно памятуя, как он вчера нелестно отозвался о её запахе. Это выглядело вдвойне комично, так как она была достаточно высокая как для омеги и повыше самого носастого Чон Уёна, поэтому с легкостью глянула на него сверху вниз с высоты своих каблуков. Особенно её взгляд задержался на его весёленьком фартуке. — Делать мне больше нечего! — фыркнула она своим миленьким голосочком. — Я пришла сделать себе собственное смузи! — Ты посмотри! — хмыкнул ей альфа в ответ своим визгливым тоном. — Корона с головы упадет, если поможешь? Или ты жрать не собираешься вечером, а? — Да, не собираюсь! — тут же парировала она с легкостью. — Жрешь ты, а я не ем вечером, только утром и в обед смузи. У меня интервальное голодание, я не собираюсь даже на каком-то острове переставать следить за фигурой! Так что отцепись, пожалуйста. — Пф-ф! — Уён лишь закатил глаза, отмахиваясь рукой. — Даже спорить с такой занудой не буду! Остальные просто сделали вид, что усиленно рассматривают ингредиенты на столе, лишь бы не встревать в эти перепалки. Вонён никто не донимал, всё-таки это дело добровольное, и омега спокойно достала свободный блендер, чтобы побросать в него какие-то замороженные овощи и ростки пшеницы. То, что она там мешала, выглядело крайне не аппетитно, и за её спиной Уён просто молча изображал рвотные позывы. Чем усиленно веселил омегу Оливию перед ним. Актриса тем временем выливала уже свой смузи в огромный стакан. — А на вечеринке вы будете? — добродушно спросил у неё Ёсан со своей незлобной улыбкой. — Кто знает? — пожала она плечами. — Вообще хотелось бы уточнить у собственного менеджера, только я вот с утра его не могу найти. — Я видела его минут пятнадцать назад в коридоре у душевых на втором этаже, — не слишком громко сказала Джули, стоящая возле нее практически впритык. — Что-то там обсуждал с каким-то альфой из строительной компании. Она вдруг видит, как руки Вонён замирают на месте, сжимаясь пальцами на стакане. Джули невольно бросает на омегу взгляд и успевает заметить, как расширяются глаза той, однако её выражение лица быстро приходит в норму. Но она была готова поклясться, что увидела в её взгляде страх и панику. — Ага, угу, спасибо, — Вонён улыбнулась ей дежурной улыбкой, возвращая маску легкой надменности на своё лицо. И кивнув всем на прощание, быстро засеменила прочь из кухни. Остальные бодро продолжили свою готовку — уже лепили тесто, раскатывали, намешали соус и тушили овощи. В кухне даже стало жарковато. Дверь снова отворилась, и на пороге появилась новая фигура. Джули приветливо обернулась, глянуть, кого там занесло. Но застыла на месте, чуть не столкнувшись носом с Чхве Саном, оказавшимся сразу за ней. Девушка автоматом злобно сощурила глаза, точно хищная птица в броске, и альфа заинтересованно вглядывался в её лицо, приподняв бровь. Стоя перед ним, Джули вдруг почувствовала себя маленькой и жалкой, она думала о том, сколько жизней покалечили в боях эти сильные руки. Почему-то она была уверена, что именно этим он и зарабатывает на жизнь. — Что вы там уставились друг на друга, как собака на вошь? — гаркнул со своего места Уён. — Сан-и, проходи давай! Альфа в белой борцовке спокойно обошёл Джули, чуть не задев плечом и молча направился к Чону. Девушка же невольно вздрогнула, вновь ощущая его безумную энергетику — омега в ней трусливо сжалась, чувствуя его природное превосходство. — Это мой старый знакомый — Чхве Сан, — представил его всем Уён. — Мы вроде неплохо ладим, но он всё время делает вид, что меня не знает. Со Чанбин рядом прыснул со смеху, и Ли Черён невольно улыбнулась следом. — Советую не слушать этого придурка, он всегда врёт с три короба, — неожиданно отозвался Чхве Сан. Голос его был спокойным и на удивление мягким. — Эй, я никогда не вру! — сказал Уён и тут же сам заржал как чайка от собственной лжи. Этот носатый альфа был спорным — шумным, очень грубым, но в целом весёлым, что можно было даже попререкаться. Он дал своему новоявленному знакомому нож и попросил нарезать миллион овощей. У Джули же несколько испортилось настроение. И тому было много причин. Первая, ну самая понятная — это новый источник её злости, стоявший недалеко на противоположном конце стола. Вторая — то, что она ничего не могла с этим поделать. Третье, что этот Сан знаком с Уёном, значит, они могут быть за одно, и последний тоже не лыком шит. Омега исподтишка бросала на эту парочку взгляды, сейчас они нарезали вдвоем картофель из погреба. И оба так хорошо орудовали ножом, так чётко, так быстро, что девушке стало не по себе. Словно это лезвие было продолжением их руки. Однако ей кажется, что руки Уёна периодически странно дрожат. Или ей таки кажется? Джули так же видит, как Чанбин всё дальше подглядывает очарованно за Ёсаном. А тот внезапно посматривает с милой улыбкой на Сана. «Ёсан, ты рехнулся?!» — озадаченно восклицает про себя девушка. Уён тем временем возмущается, что Оливия ничего не смыслит в сочетании продуктов для закусок. — Зачем мне эти знания? — насмешливо хмыкает ему омега. — Знать о еде человек должен не меньше, чем о математике или о своём родном языке, — ворчит ей в ответ альфа. — Ну и неуч ты! — Что ты такой хам? — усмехается с него Оливия. — Как ты вообще с другими людьми работаешь? Тебя вообще мама в детстве любила, что ты такой грубый? — Не было у меня мамы, — Уён просто пожимает плечами. — Я давненько сирота. Оливия зависает на пару секунд, на её лице смущение, и во взгляде явственно виден усиленный умственный процесс, словно она не знает, что сказать. — Ой, прости, — лишь глухо выдает она. — Да ничего, — равнодушно отвечает Чон. — Давно это было. Мне тогда было лет одиннадцать, когда их не стало. Я привык. — Одиннадцать? — в ужасе переспрашивает Кан Ёсан, и остальные как-то притихают, смущенные таким поворотом разговора. — Угу, одиннадцать, — Уён режет картофель, не поднимая глаз. — Детство у меня выдалось жесткое. Отец был конченым алкоголиком, мать днем работала поваром, а по ночам — медсестрой. В мои одиннадцать они погибли в автокатастрофе. Тогда я остался один и как беспризорник пошел под откос. Всё было, что только может быть в жизни хулигана. Ночные гулянки, драки, курение, сплошная трава, а затем более тяжелые наркотики, беспорядочные половые связи каждый вечер. Потом вообще пошел разбой, я грабил дорожные магазинчики. Потом были и первые аресты полиции… Он говорил это абсолютно спокойным будничным тоном. И в кухне невольно повисла мертвая тишина — все ошарашенно смотрели на говорящего. Уён медленно поднимает глаза, осматривая всю компанию, шмыгает носом, а затем продолжает: — А потом мне исполнилось двенадцать, и тогда… Первым не выдерживает Со Чанбин и начинает ржать во весь голос. Остальные зависают пару секунд, а потом смеются в ответ — кто искреннее, кто возмущенно. — Так ты издевался, засранец?! — всплескивает руками Оливия. — Купились, да? — рыгочет Уён. Улыбаются все. И даже Чхве Сан. Глаз от стола не отрывает, мелко нарезая картофель, но его до этого хмурое лицо расплывается в лёгкой полуулыбке, являя большие ямочки на щеках. Джули думает, что с такой улыбкой он выглядит как хороший милый парень, как приятный альфа. Но как же обманчива внешность. И она на такое не купится. Она первая умудряется слинять с кухни, когда основные приготовления заканчиваются. Омега возвращается на второй этаж, в коридор их комнат. Одно из помещений, явно бывшего подсобкой, несколько омег оборудовали под «гримерку», как они её обозвали. Там они красились и наводили марафет — у большинства в сумочке лежала какая-то косметика. А у Вонён вообще в чемодане оказался целый ридикюль профессиональных средств. Так что большинство омег щебетало перед ней, в надежде что она разрешит чем-то воспользоваться. И вот, проходя мимо гримерки, Джули слышит их звонкие щебетания, но, поравнявшись с дверью, она вдруг понимает, что кто-то обсуждает конкретно её. — Какая же странная эта Джули Свитхарт! — хихикает Элен Франсуа, та самая, что вчера насмешливо поглядывал на неё. — Я не могу точно выразить мысль, чем так она раздражает. — Тем, что красивая? — насмешливо отвечает ей напарница Барбара. — Вот именно этот диссонанс и смущает! — оживляется первая омега. — Мордашка милая, шикарные сиськи, видные даже под этой бесформенной рубашкой, вся такая аппетитная. Но этот запах… Какой же приторный, он весь кричит, что она асексуальна! С таким запахом ни один альфа не захочет трахнуть такую омегу! — Ты преувеличиваешь! — Да ладно! С таким запахом только старые домоседки-девственницы бывают, что говорит о том, что у неё между ног там сто лет всё мхом проросло. Кого такое возбудит? — Мироздания, какая же ты вульгарная! — А-ха-ха-ха! — А ты что думаешь, Вонён? — Я? — доселе молчавшая актриса как-то тушуется, судя по голосу. Она отвечает заторможено, словно витала в своих мыслях. — Да она хорошенькая в целом, просто безвкусно одета. Если на ней будет моё платье, сделать укладку и красивые стрелки — она будет как куколка… — Куколка, пахнущая тухлыми яйцами? — рыгочет Элен. — Нет там тухлых яиц, — бурчит Вонён совсем тихо. — Аромат не показывает истинность человека. — Да конечно! Это главное для альфы и омеги, запаховые железы — основа наших отношений. Просто скажи, что не против иметь рядом непривлекательную омежку, чтобы выделяться на её фоне! Элен противно смеётся, и ей вторит ещё какая-то омега. Чан Вонён вообще не слышно. Джули усмехается и собирается идти прочь. Не проходит и пол метра, как дверь в гримерку открывается и оттуда быстро выходит та самая актриса. Она чуть не налетает на неё и испуганно подпрыгивает. — Ты… — Вонён ошарашенно пялится на Джули, её глаза испуганно бегают то с её лица, то на закрывшуюся за собой дверь. — Ты же ничего не слышала? Джули посылает ей слабую улыбку. — Не парься, — просто отвечает она. — Меня такое не задевает. Она хочет уйти, но видит, как Вонён странно меняется в лице. — Почему? — вдруг вопрошает она так искренне и так по-детски. — Как живется с отталкивающим запахом для альф? — Потрясающе! — припеваючи подмигивает ей Джули и улыбается, чем ещё больше смущает актрису. Но она вдруг замечает, какая та растерянная и несколько нервная. Совсем позабыла о привычной маске высокомерия, с которой ходила вчера весь вечер. — Слушай, Вонён, — говорит ей Джули с серьёзным лицом, переставая улыбаться. — Я искренне скажу. Если будут какие-то проблемы или нужна помощь… Просто скажи мне. Не давай себя в обиду. Лицо красивой омежки странно зависает, и даже на секунду пугается. Но Вонён вновь возвращает себе маску хладнокровия и легкой надменности. — Понятия не имею, о чём ты, — пожимает она плечами. — Но спасибо, буду знать. И омега уходит прочь, разворачиваясь на своих высоченных каблуках. Джули пару секунд смотрит ей вслед, а затем и сама уходит в свою комнату. Ей нужно выпить очередную таблетку. Стоит ли ей вообще вмешиваться в чужие дела? А вечером так называемая вечеринка идёт полным ходом. Веселиться люди любят всегда, и никому не мешает отсутствие нормальной техники и освещения. Кто-то нашел припасы свечек, и теперь зал похож на романтичное викторианское помещение, и есть в нём даже что-то вампирское. Лишь пара фонарей освещают главный стол, где играет музыка с телефонов с колонками. Омеги-маркетологи постарались на славу — они красиво украсили стол с едой, и это выглядит даже празднично. Впрочем, всем особо уже наплевать на милые поделки, толпа беснуется по залу и гудит. Большинство просто бухает в открытую, кто-то более скромно попивает виски в простых стаканчиках. Полупьяные альфы уже клеят таких же пьяных омежек. Джули осторожно пробирается сквозь толпу танцующих, на выход. Зачем она сюда зашла? Кто его знает, может для приличия, скоротать время. Но ей абсолютно некомфортно, к выпивке она даже не притрагивается. Алкоголь она не пьёт по понятным причинам — его нельзя мешать с той химией, которую она принимает. Поэтому Джули довольствуется бутылкой воды, заботливо найденной в припасах кухни. От количества танцующих и весело прыгающих уже ужасно душно в помещении, пахнет салатами, алкоголем и разгоряченными телами. Множество запахов смешиваются, бьют по носу, и омега вскоре перестает их различать. Кто-то врезается в неё и невольно лапает за спину, и Джули, неловко посмеиваясь, выбирается из чужих объятий. Она не проходит и метра, как в неё снова влетает какое-то тело, чуть не сбивая с ног. — Ёпшта.трат.жа, — Джули видит перед собой Уёна, что-то нечленораздельно комментирующего. В нос ударяет сильный запах алкоголя — альфа уже прилично пьян. — О, это ты, сорян! — говорит он, узнавая её. Его взгляд уже несколько затуманен, Уён расфокусировано пробегает глазами по омеге перед ним, пока не натыкается на бутылку с водой в её руке. — Мать честная! — взвизгивает он так, словно хор диких чаек прижало дверью. — Водичка! Я уже всё обыскался! Джули, будь другом, дай воды, я умоляю! — Да, конечно, бери, вот! — она тут же панически пихает ему в руки воду, лишь бы он отделался от неё побыстрее. Потому что пьяный Уён странно лезет чуть ли не обниматься, распахнув объятия, словно хотел её задобрить дать попить. — Ваа! Спасибо! — он радуется бутылке так искренне, словно получил в подарок новомодную игровую приставку. — А то такой сушняк был, чуть не помер! Он качается на месте и нетрезвыми руками что-то копошится в заднем кармане, откуда извлекает свой бумажник. Уён всё еще шатается, икает, нетрезво смотря внутрь, дергаными движениями достает пару купюр и тут же пытается всучить их Джули. — Это что? — со смехом вопрошает она, не принимая деньги, и суя их обратно. — За воду! Она была твоя! — Чон вновь пихает ей деньги в руки, устрашающе покачиваясь на ватных ногах. — Успокойся, это ничейная вода, общая, я тебе её дарю! — омега снова возвращает ему деньги. — Ты тоже ведь пить хотела! А я тебе не оставлю, я сейчас всё выпью! — альфа злобно рычит и сует ей купюры. Они просто стоят и пререкаются посреди зала, в толпе, суя друг другу в руки несчастные деньги. Джули это надоедает, да и слегка напрягает, потому что пьяный альфа от спора становится разгоряченнее, и она чувствует, как в его крови поднимается адреналин. Дабы не будить понапрасну лихо, омега соглашается забрать купюры, решая, что отдаст их завтра, когда этот оболтус протрезвеет. И поймет, что заплатил за бутылку воды как за одно отличное бренди. Довольный своей щедростью Уён убегает куда-то вприпрыжку. Джули торчит здесь ещё полчаса, прячась в темноте дивана в дальнем углу, молча попивая свой апельсиновый сок. Голова несколько идет кругом, и омега решает, что насиделась здесь вдоволь для приличия. Пора и честь знать. Как вдруг она видит неподалеку странное движение. Перед дверью в подсобку мелькают две фигуры. Тот угол практически не освещается, но в полумраке девушка узнает белую майку и другую беловолосую макушку: Чхве Сан агрессивно толкает Кан Ёсана, ухватившись рукой за его ворот. Их лиц не видно, но прекрасно понятно, что там происходит что-то не милое. Альфа чуть ли не силой толкает мелкого омегу, резко открывает дверь в подсобку и зашвыривает его туда одним рывком. Джули в шоке откладывает свой сок и подрывается с места. Она чуть ли не переходит на бег, прорываясь сквозь беснующихся в толпе людей. Подсобка находится ещё прилично далеко, в конце огромной залы, и, как назло, там нет никакого народу. Девушка просто влетает во внутрь и практически ничего не видит — никакого освещения, только слабый лунный свет из маленького окошка. Она не понимает слов, но слышит раздраженный шепот альфы и отнекивающийся испуганный говор омеги. Джули оббегает какой-то стеллаж с продуктами, и видит сомнительную картину перед собой: Сан вжал Ёсана в стену, держа за горло одной рукой. Его лицо раздражено, и он даже скалится. Омега же безвольно повисает в его хватке, отчаянно хватаясь тонкими пальцами за крепкое запястье альфы, сжимающего его шею. Сан мгновенно разворачивается на звук и видит перед собой Джули. На его лице скользит всё такая же гримаса раздражения. — Здесь занято, иди отсюда! — шипит он ей. — Что вы здесь творите?! — испуганно восклицает она. — Отпусти его немедленно! — У нас свои милые разговоры, не вмешивайся. Правда, малыш? — холодно отвечает он, тут же разворачивая голову к Ёсану. Тот же опасливо и испуганно смотрит на девушку, нервно улыбаясь и брыкаясь в хватке альфы. — Да… мы р-разговариваем… — просипел омега, с трудом произнося слова. — Да конечно, я вижу! — рычит Джули, даже не думая никуда сваливать. — Отпусти его немедленно, Чхве Сан! Альфа невольно приподнимает бровь от звука своего полного имени, но даже не думает шелохнуться ни на йоту. — Что ты с ним делаешь?! — не унимается девушка. Она вдруг чувствует слишком сильный аромат омеги. Обычно его запах слабее, а сейчас… Это явно нотки тех самых особых дней. Ёсан же говорил, что его течка не за горами. Вот проклятье! Сан ведь это явно чувствует. Неужели он затащил его сюда, чтобы… — Да отпусти его! — Тебя это не касается, — холодно повторяет альфа. — Пошла отсюда. У нас свой разговор. Чего ты привязалась? Не строй из себя мнительную, вы особо и не знакомы. Джули прерывисто дышит, растерянная и испуганная. Разумеется, она ничего не сможет сделать сильному, крупному альфе. Она нервно видит огромные мышцы, напрягающиеся при сжатии шеи несчастного омеги. И явственно чувствует его усилившийся аромат от повышенного адреналина в крови. — Да, я что-то мнительная в последнее время, — спокойно говорит Джули, набираясь какой-то невиданной храбрости. — Я была так расстроена эти дни! Должна была ехать на лайнере со своим другом, но за день до отъезда его серьёзно избили в бойцовском клубе, а затем и отобрали разрешение на проезд. И он, бедняжка, не смог попасть со мной на это судно! Она с трудом сдерживает восторг, видя, как меняется в лице Чхва Сан. На секунду в его глазах что-то вспыхивает, проскальзывает отчаянное удивление, а потом холодная маска вновь возвращается на место. — И Ёсан мне, конечно, тоже нужен, — Джули миленько улыбается, изображая невинный голосочек. — Он же на корабле работал, сможет мне достать нужный сканнер, чтобы сверить по базе все коды и найти эту личность. Я, конечно, и так знаю, кто это, но хочу показать и доказать это старпому, так что Ёсан мне очень нужен. Отпусти его, пожалуйста. Сан резко разворачивает голову, не мигая смотря на Джули перед собой. В полумраке помещения с трудом видно, как играют желваки на его остром лице. Он вдруг внезапно отпускает Ёсана, который тут же съезжает по стене, откашливаясь после лёгкого удушья, и направляется прямиком на девушку. Омега внутри Джули отчаянно скулит и паникует, чувствуя злобную ауру приближающегося альфы, но она стойко выдерживает его взгляд, не шелохнувшись ни миллиметр. Просто задирает голову вверх, когда Сан становится практически вплотную и бешено упирается взглядом в её лицо. Альфа вскидывает бровь, посмотрев на неё так, словно она дала ему пощечину, и звон ее слышал весь остров. Джули же отчаянно хотелось оттолкнуть его подальше, со злостью пнуть в грудь, но она хорошо понимала, что сил все равно не хватит — эта скала не сдвинется ни на секунду. — Ты точно понимаешь, о чём говоришь? — тихо спрашивает он ледяным замогильным голосом, не отрывая хищных глаз от её лица. Она смотрит на него в ответ, не мигая. Внутри неё отчаянный озноб, но девушка слегка улыбается. — Думаю, да, — просто отвечает она. Джули вдруг ощущает странное чувство. Он пах так приятно, он был таким сильным, что омега в ней вдруг скулит от удовольствия, желая прильнуть. Проклятые инстинкты! Она в ужасе замирает, осознавая секундную слабость, ведь разум её полностью сейчас раздражен этим альфой. Сан же кривится и как-то странно дергается в её сторону. Но вдруг дверь в подсобку резко открывается, и на пороге появляется стройная фигура доктора Пака. Сонхва с удивлением осматривает представшую перед ним картину: Сан, грозно нависающий над Джули, и Ёсан, испуганно сидевший у стены. — Что здесь происходит? — тут же сухо уточняет доктор. Девушка вздрагивает, чувствуя, как Сан резко обходит её, чуть задевая плечом. Она прекрасно чувствует сильный жар его тела. — Ничего, — хмыкает Чхве. — Я, кажется, перепил алкоголя и веду себя вызывающе. Прошу меня простить, пойду лучше посплю на пьяную голову. Он с абсолютно невозмутимым видом просто быстро выходит из подсобки. Пак Сонхва с трудом успевает развернуться, чтобы проходящий альфа не задел его при выходе. Он морщит нос, смотря вслед уходящему. — Что-то я не чую шибко алкоголя, — тихо говорит он себе под нос, а затем вновь устремляет свой взор на двух омег у стеллажа. — Ты как? — Джули уже помогает Ёсану подняться на ноги. — Что он вообще хотел? — Да кто его знает? — стонет тот. Он с извиняющимся взглядом смотрит на девушку. — Прости, не хотел тебя впутывать. Я то вот точно перепил и что-то наплел ему. Кажется, мы неправильно друг друга поняли. Он почувствовал, что у меня начинаются… эти дни, кажется. — Он что, домогался тебя? — рычит Джули, хотя явно не удивляется. — Я вообще ничего не понял, — стонет омега в её руках. — Ты пьешь блокаторы? — Сонхва тут же подхватывает его, оказавшись рядом, проверяет ладонью температуру лба. — Тебе нужно сейчас их выпить? У меня есть таблетки, в моём кабинете на первом этаже. Пошли, я уложу тебя и прослежу, чтобы ты заснул. — Хорошо, — устало кивает Ёсан. Вид у него был абсолютно потерянный, а нижняя губа тряслась. — Но… — Джули нервно посматривает то на одного, то на другого, не зная, как сказать. — Ёсан, ты уверен? В таком состоянии… пойдешь теперь с другим альфой? — Что? — Пак Сонхва тут же вскидывает на неё взгляд, меняясь в лице. В его глазах отражается вначале искреннее недоумение, а затем с трудом скрываемое возмущение. Он сжимает губы в тонкую щелочку. — Мисс Свитхарт, простите, но я доктор, в первую очередь. Это моя профессия. И я уж точно ни один год учился, знаю все нюансы, прекрасно умею игнорировать чужое состояние. Это работа. А не то, что вы там подумали. — Простите, я не хотела обидеть, я просто мнительная, — испуганно лепечет она в ответ. — Оно и видно, — фыркает он, но затем быстро успокаивается, придавая лицу тоже невозмутимое выражение, что и секунды назад. — Не волнуйтесь, я дам ему нужные препараты. Если хотите, приходите навестить своего друга. Вы-то сами как? Вы знаете, что при анемии точно не следует пить? — Конечно, знаю, спасибо, со мной всё хорошо, — быстро отвечает она. — Да, Джули, мы же с доком знакомы, мы же с судна, — слабо усмехается Ёсан. — А что ты там Сану говорила? Зачем я нужен? Я ничего не понял. — Ничего, я придумала какую-то фигню, чтобы отвлечь его, — слабо улыбается девушка. Она решает, что сейчас не время такое с ними обсуждать. Тем более её сосед по комнате что-то действительно слабо выглядит. Джули молча провожает их взглядом, выходя следом из подсобки. Ёсан что-то лопочет и практически повисает на докторе, тот тащит его с непроницаемым лицом, хмуро сдвинув брови и периодически закатывая глаза. Сонхва чем-то даже напоминает заботливую строгую мамочку, толкающую домой свое нерадивое дитя. Сама девушка уже думает пойти обратно в комнату, но вдруг чувствует затылком чей-то пристальный взгляд. Так может смотреть только альфа, что чувствуешь нутром. Она поднимает голову, ища глазами этого человека. В зале есть небольшая пристройка с балкончиком, как второй этаж. Оттуда в полумраке за ней наблюдает высокая фигура, облокотившись о перила. В руках — сигарета. Лица курившего не видно из-за отсутствия нормального света, но Джули узнает Юнхо, того бывшего офицера со вчерашнего вечера. Он явно видит её ответный взгляд и просто машет рукой в приветственном жесте. Омега несколько удивленно машет ему в ответ. Задумавшись, она всё же разворачивается и бредёт на лесенку, быстро поднимаясь на пристройку с балконом. — Привет, — Чон Юнхо стоит там расслабленно, грудью и локтями навалившись на перила. Он делает медленную затяжку, а затем выдыхает клубок дыма изо рта, меланхолично рассматривает танцующих и гоняющих в центре зала. — Привет, — отвечает Джули, осторожно подходя поближе. — Не представляла, что ты куришь. — Хм? — он задумчиво смотрит автоматом на сигарету в своих руках. — Вообще я усиленно пытаюсь бросить. Но вот безумно захотелось. Сейчас я даже перешёл на две сигареты за раз вечером, а раньше спокойно гробил две пачки в день. — он вдруг вздрагивает, словно опомнившись, и смотрит на Джули. — Прости, я что-то туплю. Тебя это раздражает? Неприятно? — Всё нормально, — отмахивается омега. На самом деле она не любит запаха сигарет и курящих. Но не будет же сейчас возникать, ведь сама подошла к нему, нарушив уединение. — А я тебе не мешаю? — Нет, — усмехается Юнхо, продолжая рассматривать людей внизу. — Ты — нет. Кстати, ты не подумай, я не подсматривал, если что. Просто вдруг увидел, как вылетает из подсобки тот странный Сан, шибко злой. А затем вдруг выползает доктор, тянущий того беловолосого омегу. А потом и ты потерянная появляешься. Что там стряслось? Всё нормально? В полумраке он бросает на неё хмурый тревожный взгляд, сигарета между двух длинных пальцев медленно догорает. Джули лишь ёжится, сама не зная, что ответить. — Кажется, этот Чхве Сан приставал к Ёсану, — пожимает она плечами. — Я не совсем поняла, что он хотел с ним сделать, но явно что-то не очень хорошее. И Ёсан уже пьян. Хорошо, что нас обнаружил Сонхва, потому что тот альфа явно меня не слушал. Оттащить его бы самой не получилось. — И ты хотела их разнять в одиночку? — то ли усмехается, то ли фыркает Чон, блуждая глазами по толпе. — Что у вас, омег, за привычки такие наивные? Грудью кидаться на амбразуру, словно от вашего щебетания разъяренный альфа успокоится и капитулирует? Вы вообще представляете себе серьёзную разборку? Да любая омега перед самым хилым альфой — всё равно, что слабый цыпленок! Девушка лишь вопросительно поднимает бровь, тон у него был странный. — Прости, — тут же говорит Юнхо, устало потирая переносицу. — Я иногда остро реагирую, только вот последнее дело было, где жена-омега полезла защищать мужа и получила семь смертельных ножевых ранений от другого альфы. Это глупо. — В стороне всегда предлагаешь стоять, если я омега? — холодно парирует Джули. — Ну вот, обиделась, — слабо улыбается альфа. — Я не это хотел сказать, не хотел обидеть. Просто лучше сразу ищи того, кто может помочь. Не лезь одна с головой в неприятности. Здесь куча народу, вряд ли бы он нанес ему увечья. Пожалуйста, береги себя. — Но мне действительно не нравится этот альфа, — вздыхает омега. — Он… кажется опасным. — Не только он один здесь опасный, поверь, — Юнхо делает долгую затяжку, прищуривается, вглядываясь на первый этаж зала. — О чем ты? — Джули с интересом смотрит на него, отзеркаливая его позу — тоже облокачивается о перила, чуть наклоняя тело вперед. Она видит внизу просто кучу танцующих и пьяных людей. Чон молчит какую-то секунду, тягуче покуривая свою несчастную сигарету, а затем говорит: — Это так тупо… вся эта так называемая «вечеринка». Слишком рано. И уже море алкоголя. Хотя адекватно было спрятать все под замок, выдавая порциями. — Ого, — присвистнула девушка. — Девяносто процентов здесь присутствующих тебя бы сейчас освистали. — Надеюсь, ты входишь в остальные десять, — слабо улыбается Юнхо. Вид у него какой-то усталый. Он достаёт вторую сигарету и прикуривает. — Так что тебе не нравится? — вопрошает она. — Ну кроме того, что нас заперли на странном острове? — Да в целом — всё, — хмыкает Юнхо. — Самое первое и самое главное — нет никакой охраны и порядка. Если что-то произойдет? Кто будет следить за всем? Кто защищать? По факту — старпом и следователь? Боцман тоже — понятие растяжимое. Даже так — три альфы на огромную толпу — это пшик. Нет никакой системы правопорядка. Нет чётких правил как в армии — что можно, что нельзя. Несчастный доктор на весь остров. Ещё пару дней и начнутся первые конфликты с любого пустяка — от того, кто не убирает за собой мусор и до того, кто будет прогибать других и заставлять вылизывать всё за собой. И вот сейчас уже половина по углам сосется. Но вскоре это может перерасти в ревности и обиды, драки за какую-то омежку. А отчаянная борьба за мнимую власть или чьё-то внимание между разными группами разных личностей — это часто переходит в стычки, насилие и даже убийства. — Мироздание, ты действительно переработался! — тихо восклицает Джули. — Нас тут только на две недели закрыли, а ты уже боишься, что мы все друг друга поубиваем. — О, Джули, ты не представляешь, за сколь короткий срок можно превратиться в жалкое животное, — хмыкает Чон. — Тем более, здесь полно таких — делающих вид, что благодетели, но на самом деле — дикие пресмыкающиеся. — Тебе многие не нравятся? Кто, например? — Я тут не ярлыки вешать пришел. Просто говорю, что здесь полно сомнительных личностей. — Юнхо выпускает изо рта колечко дыма, медленно кивает рукой с сигаретой на произвольную барную стойку в центре залы, возле которой что-то рыгочет компания взрослых альф. — Вон с теми придурками из строительной компании стоит быть поаккуратнее — они не уважают никого и ничего, как бы слащаво не говорили. Менеджер той высокой актрисы — та ещё сволочь. Будь осторожнее с высоким Минги и язвительным Хёнджином, они какие-то… психически нестабильные. Омежки с маркетинга — продадутся за стакан виски. Я не могу сказать, что мне не нравится в Хонджуне и Уёне, но что-то не так. Первый слишком хорошо разбирается в морском деле и мутный, у второго явно трясутся руки периодически. Да здесь полно странных личностей. Просто будь… аккуратна. — Знатно ты, конечно, многих приложил, — усмехается омега. — Работа такая. Была. Издержки профессии — думать про всех, что бы они могли сделать в стрессовой ситуации. — А я тогда? — Ты? — он непонимающе на неё смотрит. — Угу, со мной что не так может быть? Юнхо молчит с секунду, а затем усмехается. — Кроме того, что у тебя какая-то лажа со здоровьем, но ты врешь про это? — со смешком говорит он. — Надеюсь, ты не помираешь там на самом деле? — Нет, не умираю, честное слово, — Джули улыбается, склоняя голову. Но на самом деле немного тушуется, Юнхо оказывается в какой-то мере слишком проницательным. Она вдруг чувствует странный позыв поделится информацией про Чхве Сана, спросить совета, что ей делать, но всё же сдерживает свои порывы. Они малознакомы, не стоит пока такое доверять. — А вообще, — Юнхо бесцеремонно тушит вторую сигарету о старую штукатурку перил. — Ты будь поосторожней. Если что, проси меня о помощи, я всегда буду рядом, если попросишь. Просто так говорю, не пугайся. К хорошенькой омеге рано или поздно полезут со своей сомнительной романтикой. — Хорошенькой омеге? — невольно переспрашивает она с сомнением. — Хочешь комплимент, что ли? — с улыбкой хмыкает Юнхо, невольно зевает и прикрывает рот тыльной стороной ладони. — Ну да, ты красивая очень, чего отрицать. Так что будь осторожней и правильно используй будущее чужое внимание. Джули даже поворачивает голову и удивленно на него смотрит. Юнхо стоит всё так же, чуть сгорбившись, и лицо его спокойное и абсолютно серьёзное. Он явно не шутил. — Скажи… — омега хмурит брови, смущенная и растерянная. Она несколько нервничает. — Тебя что запах мой не бесит? — Мм? — Юнхо поворачивает к ней голову и смотрит несколько удивленно, своими большими щенячьими глазами. — Ну, — она несколько смущается под его простым добродушным взглядом. — Мне частенько говорят, что мой аромат… несексуальный, отталкивающий. Поэтому странно, что ты говоришь, что ко мне будет внимание, — она невольно посмеивается, как-то слишком топорно, что он видит фальшь в её эмоциях. Юнхо несколько раз странно моргает, а затем зависает на пару секунд. А потом и вовсе отворачивает голову, смотря вниз в толпу людей. Эта странная реакция обескураживает её, Джули и не знает, что думать. — Я скажу тебе один маленький секрет, — вдруг говорит альфа спокойным, безэмоциональным голосом. — Я не люблю это говорить, потому что многие сразу считают меня чуть ли не инвалидом. Это подбешивает. — Я никому ничего не скажу! — быстро говорит омега. Даже слишком как-то быстро, что смотрится наивно, как и её речь. — Не сомневаюсь, — улыбается Юнхо. — Видишь ли… Я не чувствую запахов. Когда-то давно у меня была серьёзная травма носа, тогда и пропало частично обоняние. Я практически ничего не чувствую, иногда даже плохо различаю вкус еды из-за этого. Поэтому вряд ли я могу сказать что-то про твой запах омеги. С одной стороны, я утратил возможность чувствовать чужой аромат и понимать сразу настроение. С другой стороны — теперь я всегда могу строить своё собственное мнение о личности, не исходя из каких-то стереотипов о совместимости. Джули ошарашенно смотрит на него. Она слышала о таком. Альфы из-за серьёзных травм могли становиться в итоге бетами, когда у них случался полный гормональный сбой. Ведь не ощущать ароматы для альфы — катастрофа. Тогда и их нормальный запах снижается, притухает или совсем исчезает. Только вот Юнхо однозначно был альфой, с характерным сильным ароматом, который ни с чем не спутаешь. Омега внутри Джули явственно ощущает его феромоны, он не пугает её, но она здраво чувствует его силу и непоколебимую волю. Она хочет сказать, что запахи — это не то, что стереотипы, это по сути, совместимость, осознания влечения и мощный инструмент в их мире для определения. Но уместно решает промолчать, вспоминая, как Юнхо обмолвился о том, что таких как он чуть ли не инвалидами считают. — И как ты различаешь омег от альф? — вместо этого она вдруг задает такой вопрос, не менее бестактный. Чон невольно улыбается, глядя на её растерянное лицо. — Видела бы ты сейчас свою моську, — комментирует он весело, как ни в чем не бывало. — Да не так уж сложно. Поверь, многолетний опыт и наблюдение за людьми, и ты в девяносто девяти процентах случаев сразу определяешь по первому взгляду, кто перед тобой — альфа или омега. Промахи бывают очень редкими. Я тут без ошибки за секунду всех распознал. — И как живется… без запахов? — зачем-то спрашивает Джули, внутреннее уже укоряя себя за такие вопросы. — Нормально, — он пожимает плечами. — Ты быстро … привыкаешь. Зато рациональнее можешь мыслить. Я что-то ощущаю периодически, но не так так остро, как обычный альфа. Зато нет больших проблем с гоном — я легко могу контролировать свои эмоции, в следствии — подавлять неконтролируемую агрессию. Джули невольно краснеет при упоминании последнего факта. Это неотъемлемый физиологический процесс, но она не в силах думать об этих картинах. Почему-то в голове появляется мысль, а как выглядит Юнхо во время гона? Искажается ли его лицо от нарастающего возбуждения, когда член болезненно каменеет в штанах и голос срывается на рык? Омега тут же краснеет от собственной странной фантазии и спешит отвернуть голову. — Я тебя шокировал? — альфа явно неправильно интерпретирует её реакцию. — Нет, что ты, — Джули спешит его заверить, слабо улыбаясь. — Мне даже так комфортней, я могу с тобой стоять и разговаривать, ничего не опасаясь. — А почему тебе приходиться опасаться? — Юнхо спрашивает быстро, явно не успевая задуматься. А потом его брови сдвигаются, словно он осознает подвох вопроса. Он видит, что омега зависает над его вопросом и тушуется, не зная, что ответить. — Ладно, проехали, я не буду настойчивым. И так много вывалил на незнакомую. — Ну, не такие мы уж и незнакомые, — она усмехается ему добродушно, внутренне радуясь, что этот альфа таки тактичный — не лезет в душу. Чон хочет улыбнуться в ответ, но невольно зевает во весь рот. И омега видит чуть удлиненные острые резцы, так характерные для любого альфы. — Ой, прости, — он вновь зевает, — плохо спал сегодня, на новом месте, и вот под вечер уже вырубает. Наверное, я пойду. Не хочу смотреть уже на эти пьяные гулянки. А ты? Явно же не будешь гулять и выпивать. Пошли провожу. Джули в целом и не хочет здесь оставаться, но не очень любит, когда её куда-то тянут. Впрочем, чего ей сопротивляться? С Юнхо хоть ощущается какая-то безопасность. Когда они спускаются с лестницы и идут на выход сквозь толпу гуляющего народа, омега явственно чувствует чужой взгляд и острые феромоны. Боковым зрением она видит, как пьющий прямиком из горла бутылки Хонджун пристально следит за ней с непроницаемым лицом. Странный холодок идёт по спине Джули, и она автоматом быстрее семенит за идущим Юнхо. С его длинными ногами его шаг такой быстрый, но он всё же периодически замедляется, вспоминая, что не один. Чон доводит её практически до двери комнаты, а затем спокойно улыбается: — Был рад поговорить с тобой, Джули, — альфа кивает ей на прощание, и мягко улыбается своей большой живой улыбкой. — Если что… обращайся. — Обязательно, — омега машет ему на прощание, благо ничего неловкого не происходит — Юнхо не ждет никаких обнимашек как при свиданиях и просто спокойно себе бредёт в своё крыло. Джули заходит в свою маленькую комнатку и видит пустеющую вторую кровать — Ёсана таки нет. Стоит ли ей идти его проверять? Но он же у доктора, так чего волноваться? Пак Сонхва кажется ей удивительно спокойным для альфы и не старается ненароком подавить своей аурой остальных. Девушка поднимает руку и чуть принюхивается к подмышке. Запах уже не очень — она ведь не покупалась толком вчера, а сегодня лишь умудрилась умыться и подмыться из-за огромного количества народа в душевой. Джули даже раздражает собственный запах и хочется поскорее всё смыть. Может, это удачное время? Сейчас все должны танцевать или выпивать внизу. Омега смотрит на вещи, сложенные Ёсаном в углу. Сегодня с утра он прошерстил помещение и нашел армейские запасы одежды. Там были различные брюки то просто зелёные, то в камуфляжной расцветке. Лёгкие куртки-ветровки, нателки, футболки, флисовые кофты и их характерные жакеты. Джули порадовалась, что Ёсан притащил пару нательных водолазок с длинными руками. Она взяла себе одну просторную с легкой ветровкой, ведь её рубашка уже была не так свежа. И прихватив большое полотенце, омега отправилась в общую душевую. Ещё нужно не забыть сегодня выпить таблетку. Но лучше она это сделает по возвращению, так как не хочет, чтобы её стошнило в общей комнате. Ведь эта реакция что-то частенько стала проявляться в последнее время. В коридоре на втором этаже пусто, но перед дверью в душевую Джули явственно ощущает чужие смешанные запахи. Ей бы сразу разворачиваться и уходить, но она зачем-то открывает дверь, с мнимой надеждой, что там просто моют руки. Наивная. Она просто застывает как вкопанная в проёме, потому что первым делом в глаза бросается чужая сочная и голая задница. У одной из раковины стоят двое в абсолютно недвусмысленной позе. В нос бьёт сильный запах пачули и жженого дерева, а затем и узнается характерная розовая макушка. Огромный Сон Минги, что-то размеренно напевая себе под нос, протяжно толкается в задницу небольшой омежки у раковины, кажется, это та самая Элен Франсуа. В зеркале отражаются её небольшие обнаженные груди, трясущиеся от быстрых ритмичных толчков. Минги моментально видит в отражении ошарашенное лицо Джули от увиденной картины. Но и бровью не ведет, не поворачивает головы. А просто улыбается ей во весь рот в зеркало, нарочно увеличивая скорость своих толчков, заставляя омежку под ним стонать ещё сильнее. Джули вздрагивает в шоке и тут же видит краем глаза движение сбоку. Она моментально поворачивает голову и видит ещё страннее картину. Облокотившись о стену стоит красноволосый Хван Хёнджин с огромной миской салата в руках и преспокойно наминает еду за обе щеки. Словно рядом ничего не происходит, совсем ничего необычного, и никакая ситуация его не смущает. Жующий альфа лишь приподнимает бровь, вопросительно смотря на вошедшую. — Простите! — выпаливает Джули первое, что нелепо приходит на ум. Она пулей вылетает из ванны, невольно громко захлопнув дверь. И чуть ли не переходит на бег, уходя прочь из коридора. Ну что за фигня только что была? Какого.? Омега разочарованно вздыхает про себя. Покупаться явно не получится. По крайней мере, если она не хочет пикантных приключений. Джули вспоминает опусы Юнхо про отсутствие личных границ здесь, и что вскоре это начнёт всех бесить. Как же прав он был, и всё это начнется очень скоро. Но она вдруг вспоминает про душевую на третьем этаже где-то в конце здания, про которую рассказывал Ёсан. Помыться отчаянно хочется, и омега решает пойти проверить свою удачу. Вдруг туда ещё никто не добрался? Ей повезло, что на третьем этаже никого нет, что ванная комната оказывается абсолютно безлюдной. Выглядит действительно намного хуже симпатичного помещения на втором этаже, зато здесь нет сомнительных личностей. Душевая и вправду на вид как армейская — длинный коридор весь из подряпанной побитой плитки, простецкие душевые кабины с дешёвой полупрозрачной шторкой и хлипкой фурнитурой. Джули видит пару бойлеров на стене с мигающими кнопками. Ей даже не интересно думать над тем, к чему они подключены. К её радости, они работают — из душа через время течёт горячая вода. Правда, приходится изрядно настроить и накрутить краники, чтобы получить оптимальную температуру — вода то ледяная, то кипяток, регулятор абсолютно допотопный. Аккуратно сложив вещи на какой-то металлической скамейке, омега берёт с собой полотенце, вешает на крючок возле шторки и быстро забирается в душевую кабину. Девушка с восторгом ощущает горячие капли, бегущие по телу. Вода расслабляет и приносит удивительное блаженство. И пусть нет никакого мыла, ну, пока она его не нашла, точнее забыла прихватить, но Джули всё равно рада. Она вымывается простой водой от души, отмокает в тепле, не зная, когда ещё выпадет такая возможность. Неожиданный звук доносится до её уха. Омега в ужасе замирает, отчаянно и испуганно вслушиваясь. Ей же не могло показаться? И этот едва уловимый запах? На острове до черта людей, кто-то всё-таки мог за ней проследить. Девушка тянется одной рукой за полотенцем, другой быстро закрывая краники. С нереальной скоростью трясущимися пальцами она обвязывает полотенце вокруг тела. Оно большое, но всё же не гигантское, прикрывает её промежность практически впритык. Джули опасливо выглядывает из-за шторки, но никого не видит. Она осторожно выходит и мягко ступает по мокрому полу. «Как же скользко, твою ж налево!» — чертыхается она про себя. Несчастная дешёвая шторка особо не прикрывала пол, да и не было порожка. Омега так плескалась, что куча воды вытекла на пол за пределы кабины. Джули осторожно вглядывается в конец длинного помещения, в темноту окна по центру, но ничего не видит. Неужели её воспаленному мозгу показалось? И пора ей отдохнуть наконец-то. Она тяжело вздыхает и медленно оборачивается, чтобы вернуться к скамейке с вещами, где лежат её вещи. Как тут же чуть не подпрыгивает на месте от неожиданности и ужаса. Ибо на скамейке спокойно сидит Чхве Сан. — Накупалась? — альфа рассматривает её вещи, отчего-то роясь в карманах. Там, разумеется, ничего нет, и он просто откидывает их обратно. Чхве медленно вскидывает голову, и омега нервно сглатывает. Всё её естество кричит в ужасе от одного этого взгляда. Тяжелого, твердого, невероятно опасного. Его лисьи глаза сужаются в тонкие щелочки. Сан встаёт так мучительно долго, расправляя широкие плечи, и просто идёт на неё, как огромная устрашающая скала. — Стой, не подходи! — в ужасе восклицает Джули, вскидывая руку. Второй она панически держится за края несчастного полотенца на груди. Альфа останавливается лишь на секунду — от невольного звука её голоса. А затем снова идёт на неё, криво усмехаясь. — Глупая маленькая омежка будет указывать мне? — шипит он. — После того как угрожала час назад? — Не подходи, или я закричу со всей силы! — быстро выпаливает Джули, панически оглядываясь по сторонам. Она понимает, как глупо это звучит. Даже если её кто-то услышит, даже если пойдет на помощь, душевые находятся так далеко — этот альфа трижды успеет проломить ей голову. Или чего хуже. Сан вдруг разворачивается и подходит к какой-то душевой, быстро открывая краники — вода огромным потоком льётся на пол. Он выходит из одной душевой и заходит в другую, проделывая ту же манипуляцию. Вода бежит и журчит ещё больше. Джули прекрасно понимает зачем — от этого шума будут меньше слышны другие звуки. Например, её крики и зов о помощи. Она панически смотрит по сторонам, но не видит ничего, что можно использовать как оружие. Дверь из помещения находится за самим Чхве Саном. — Даже не думай резко дёргаться и бежать, — тут же говорит он максимально спокойным ледяным тоном, но в его голосе сквозит сталь и неприкрытая угроза. — Я настигну тебя в два шага, не напрягаясь. — Что тебе нужно? — получается гораздо грубее, чем она хотела. Джули нервно сглатывает, но затем распрямляется. Первые эмоции паники немного утихают, уступая место злости и ярости. Бежать сейчас некуда, но она не будет встречать опасность, трясясь от страха. Если что-то и случится, она встретит это с ровной спиной и поднятой головой. Не даст этому ублюдку насладиться её страхом. Сан смотрит с секунду, а затем ухмыляется, мгновенно завидев это изменение в её взгляде. — Ты слишком борзая для простенькой омежки, — говорит он тихим, ядовитым тоном. — Что тебе нужно? — вновь повторяет она свой вопрос. — Помыться? — альфа вскидывает бровь. — Это общие душевые в казарме. Разве нет? — Ну раз так, я оставлю тебя наедине, — омега делает шаг вправо, пытаясь его обойти. Но Сан моментально отзеркаливает её движение, шагая в сторону и преграждая дорогу. Девушка тут же делает два шага назад, дернувшись слишком резко для своей роли бесстрашной. Это явно веселит его — уголки губ Сана едва дёргаются в насмешливом презрении. — Давай на чистоту, омежка, — однако в голосе его вновь звучит сталь. — Ты взбесила меня сегодня знатно. Не будем юлить, что не понимаем, о чём мы. Я не привык, чтобы мне угрожали, и не могу оставить это в покое. Ты уже не изменишь ситуацию, так что советую тебе заткнуться и просто забыть. И даже не пытаться об этом кому-то рассказать. Для своего же блага. — Иначе что? — сухо вопрошает Джули, не отрывая взгляда от злого прищура альфы. И Сану не нравится её ответный вызов в глазах. Он невольно сминает губы, чуть их прикусив, очевидно так пытаясь совладать с раздражением. И просто делает два шага вперёд. Омега тут же отступает назад. — Я ведь тебе по-хорошему говорю, не думай что-то ляпнуть. Я не люблю обижать маленьких глупых омежек, — говорит Сан, медленно растягивая слова. — Мне не составит труда проломить твою головку. Но зачем тебе это? Тебе ещё жить и жить. Подумай о будущем. Просто живи себе дальше, вернёшься в новое место, найдешь неприхотливого альфу, заведешь столько же бесполезных детей-омежек. — То есть ты угрожаешь мне? — хмыкает Джули. — За то, что ты обычный бандит-вор? Сан шипит, раздражённый, желваки на его лице опасно напрягаются. — И что тебе это всё даст? — он сверлит её свирепым взглядом. — Минутное чувство справедливости? Что такая молодец, омежка, ай-я-яй, нашла злодея? Подумай хорошенько, прежде чем творить всякую херню. Я дважды повторять не буду. Он делает шаг вперёд, практически ровняясь с ней. Возвышается как скала. На нём по-прежнему одна лишь майка и спортивки, и видны все чёткие сильные мускулы на руках. Такие схватят и проломят шею от нечего делать. Джули вновь делает шаг назад, а он всё так же — шаг вперёд, опасно приближаясь. Омега внутри неё поежилась, чувствуя, сколь слаба перед ним. Она невольно принялась плотнее сжимать полотенце на голом теле. Холодок идёт по спине девушки, хотя в душевой уже достаточно жарко от бегущей воды. Сан просто истинный альфа. От одного его взгляда хочется упасть в ноги и заплакать. Его сильная энергетика бьёт по ней как стена, хоть омега и не касается его. От этого взгляда из-под прищура злых, тёмных как ночь глаз, собственные коленки поджимаются от страха — столько в нем скрытой агрессии и властности. Джули снова делает пару шагов назад, и вдруг упирается спиной в стенку. Она невольно охает от неожиданности, а затем в ужасе видит, как Сан рывком идёт к ней. Сильная рука мгновенно обхватывает горло омеги, чуть не приподняв её над землей. Он просто вжимает её в стену, тут же нависая над несчастной девушкой. Разница в их росте теперь кажется значительной. Джули от страха невольно рычит, испуганная и сбитая с толку. Она вдруг с ужасом ощущает запах его тела — мускатного ореха, коньяка и какой-то горной свежести. И она не хочет сейчас чувствовать этот аромат. Как и жар его сильного тела, впечатывающего её в стену. Проклятые омежьи инстинкты неосознанно дают о себе знать — помимо страха ей хочется подчинится ему и не спорить, только лишь почуяв запах вспотевшей кожи. — Ну глупи, омега, — Сан нависает над ней, шепчет своим глухим и рычащим голосом. Тёмные глаза злобно сверлят её насквозь. — Ты раздражаешь меня. Забудь о пропуске, иначе твои выходки закончатся твоей болью. — Ты не посмеешь! — хрипит Джули, испуганно смотря в его глаза. — Думаешь? — он сильнее сжимает пальцы на её горле. — Я никогда не убив… — он осекается на секунду, — никогда не бил омег женского вида. Пожалуйста, не становись первой. — Ты покалечил моего друга! — рычит она, тщетно пытаясь оттолкнуть от себя эту махину. — Так случается в жизни, хорошим личностям встречаются на пути отмороженные засранцы, — раздражённо выплевывает он эти слова. — И он жив, оправится. Мне нужно было пересечь океан и оказаться в Квортербеке! Этого уже не изменить. Будь хорошей омежкой, веди себя тихо. Ты блефовала, иначе давно бы нажаловалась. — Только начало второго дня, я не успела, собираю информацию, — прошипела она. Омега в ней кричала заткнуться или врать, но девушка не могла остановиться, да и просто оторвать взгляд от его глаз, уже превратившихся в тонкие щелочки. Она вдруг резко дёргается и просто громко клацает зубами перед его лицом, как разъярённая собака. Сан оттягивает голову, инстинктивно, не ожидая такого акта агрессии от маленькой омеги. Его хватка на её горле становится на секунду слабее. Джули тут же отталкивается ладошками от его сильной груди, вырываясь и стремглав отпрыгивая в сторону, намереваясь удирать. Альфа реагирует мгновенно — он ещё быстрее разворачивается, схватив её за талию и рванув на себя. Но его пальцы обхватывают полотенце, которое тут же слетает рывком с тела омеги. Джули разворачивает от его силы, прямиком к нему лицом. Но от тряски она поскальзывается на мокром полу и со всего размаху шлёпается на пол, со смачным звуком прикладываясь затылком о плитку. Сан спотыкается и летит следом, ему в лицо бьет сорванное мокрое полотенце. Альфа лишь успевает выставить ладони, чтобы приземлится на выпрямленные руки. У Джули в голове тут же все идёт вверх дном от сильного удара. Сознание частично покидает её, она не в силах соображать от боли. Сан невольно моргает и встает на колени, с полотенцем в руке. Его голова опускается, автоматом смотря на распластавшуюся обнаженную омегу под собой, между его ног. Он тупит и растерянно смотрит вначале на голую красивую грудь, явившуюся взору, а потом замирает, увидев остальное. Тело омеги красивое, даже очень. Мягкое, плавное, такое волнительное, с изящными изгибами. С упругой грудью, розовыми сосками и восхитительной линей животика, ровными ножками. Но он видит и другое. Странные многочисленные шрамы. Немного у подмышек и на тыльной стороне руки над локтем, но в основном под грудью и на рёбрах: посветлевшие, но отчётливые шрамы, словно россыпь звёзд на коже. Какие-то просто продольные, как вмятины и царапины, но большинство странной формы. Сан не может сразу описать их. По образу это чем-то напоминает укус, метку, но это не так, это не следы зубов, а какая-то имитация. Словно ребенок пытался изобразить — неровные кривые следы, разных размеров и форм, имитирующие следы зубов, словно омегу покромсал ножом какой-то художник. Это выглядит безумно странно, потому что следов много и везде, они заходят и на ребра, и чуть за спину. Сан понимает, что омега не могла нанести себе такие увечья сама. Он ошарашенно смотрит на следы этих шрамов, и видит даже пару между бёдер — длинные продольные полосы. Это похоже на то, что её… пытали, истязали? Альфа замирает, растерянно пялясь на картину под ним. А ещё происходит что-то другое, что он не сразу может понять, что не так. Словно вдруг чувствует абсолютно иной запах, пробивающийся сквозь странный приторный аромат омеги. И это новые нотки, едва уловимые, совершенно противоположные — приятные и слишком сильные. Джули пытается подняться, но в голове всё отчаянно кружится. Её нос вдруг улавливает, как падает адреналин альфы, словно агрессия моментально улетучивается, и вместо неё появляется чужая растерянность и…жалость? То чувство, которое она точно хочет никогда не видеть в свою сторону. Горячие, сильные руки обхватывают её под плечи и под коленками, поднимая с холодного пола. Джули пытается сфокусировать взгляд, но она переоценила свои силы: вновь в глазах потемнело после сильного удара в затылок. Её голова беспомощно падает на чужое плечо. Твёрдое, как камень, но с мягким и приятным углублением. Джули пытается оттолкнуться, точнее думает, что пытается, лишь постанывая в чьих-то руках. На краю сознания она вдруг вспоминает, что вроде бы голая, и стыдливым движением инстинктивно пытается прикрыть грудь. — Больно, — проныла омега, чувствуя, как тряска причиняет ей крайне неприятные ощущения. Её тело вдруг чувствует твердую поверхность, словно её отпускают и кладут вниз. — Прости, — слышит она на краю сознания голос, в котором уже нет того холода и раздражения, лишь искреннее сожаление. И Джули вновь впадает в беспамятство.