Об этом мы поговорим потом

О счастье и любви мы поговорим потом. Лололошка находит довольно прискорбным тот факт, что Империя платит ему за целый ящик разных культур настолько мало. А ведь чтобы это всё добыть, ему нужно пройти ад (ад было бы пройти явно легче, стоит заметить) и потратить несколько часов драгоценного времени. Для него обычная зарплата комиссара — один поход в Эмпориум для «поглядеть». Пусть сначала это правда казалось довольно большой суммой, но с ростом поселения растут и запросы на самые обычные товары и технику. Недавно так вообще напали чёртовы насекомые, пожравшие не мало всего, потому пришлось тратиться на обработку! Он не считает себя меркантильным, однако трудно отрицать очевидное — всем правит валюта, которой ему отчаянно недостаёт. — Кажется, ты кому-то нужен! — Райя как обычно появляется прямо перед глазами, показывая на экране свою радостную мордашку. Конечно, она пугает переодически своим таким появлением, но злиться на неё не выходит. Она делает это не специально, просто иначе не получается. Дейв без заминок открывает полученное сообщение, с теплом на сердце замечая знакомое «WINS94» в строке отправителя и слова про очередную свиданку в теме. Если повезёт, то его счёт может заиметь цифорку побольше, чем имеет сейчас, а это сделает ближайшие недели его жизни счастливее и на порядок красочнее. Текст гласит: «Здаров! Как поживает мой Дейв? Мне тут сказали, что свежий воздух на мозг хорошо влияет, а у тебя там поселение есть… Я хочу примчаться к тебе сегодня, не против? Покажешь мне пейзажи, да жизнью вне города хвастанёшь. По времени можем договориться.» Ло хмурится, пару раз перечитывая сообщение. Это довольно странное предложение, да и часиков оно не принесёт, но отказаться не позволяла совесть и немного здравого смысла. С таким человеком, как Винс, нужно поддерживать хорошие отношения. Хотя, чего таить? Комиссар находит его занимательной личностью, возможно, даже чем-то отдалённо похожим на себя. Может, они оба кажутся немного странными для окружающих, а, может, причина кроется в другом, более глубоком. — Мы могли бы принять его, но тогда нам придётся тщательно следить за ним, зато мы можем выведать у него информацию про устройство Империи! — модуль несколько раз крутится вокруг своей оси, проводя какие-то расчёты. — Но решать всё же тебе, Лололошка. — Райя, отправь ему согласие на встречу через пару часов, — чуть задумчиво просит он, мысленно взвешивая самые красивые места в поселении для времяпровождения. Однако Дейву до этого момента предстоит решить побольше дел, дабы не отвлекаться от гостя. Мало ли какой компромат тот сможет здесь нарыть? Бывший наблюдатель всё-таки, а проффдеформацию никто не отменял. — Кавински ответил, что будет рад встрече с тобой! — также радостно воскликнула помощница под раздражающий звук пришедшего сообщения. Что-то подсказывало Ло, что там было написано по-другому, но проверять он не стал, поверив на слово. Впереди ещё тьма дел, а время на месте не стоит, в отличии от него сейчас. Дейв наскоро растёгивает куртку комиссарской формы, принимаясь носиться между домами в своей привычной манере для выполнения каких-то задач.

***

Лололошка с громким вздохом опускается на опушку перед своим домиком, разглядывая с неподдельным интересом своё поселение. Люди, как муравьи, переодически мелькают то там, то тут, точно также как сам комиссар пару минут назад. Всё имело энергию постоянного движения, но не так как в Альтсити, где каждый будто бы живёт в своём мире, в котором есть только он — пуп земли. Обычно он не обращал внимание на внешнюю составляющую, предпочитая оценивать всё по эффективности, но сейчас — это не обычно. Сейчас он терпеливо ожидал своего гостя, составляя как можно более подробный план действий. Расслабляться нельзя, даже если очень-очень хочется. — Комиссар! Комиссар! — крик Лионеля заставляет резко вскочить на ноги в лёгкой панике. — Там мужчина приехал, говорит, что к Вам, — строитель останавливается и пытается отдышаться от пробежки, на его лбу даже появляется испарина, а его загорелая под солнцем рука указывает в сторону дороги. Ло почти моментально понимает, кто этот «мужчина», потому, ни секунды не думая, кидает благодарность подчинённому и направляется к автобусной остановке. Дорога до нужного места кажется почти вечностью, хотя до этого она по ощущениям была очень короткой. Какое-то нетерпение сквозит в сознании, хочется увидеть уже вполне знакомый силуэт поскорее. Комиссар не находит этому желанию объяснения. Кавински коротко взмахивает в приветствии, когда замечает идущего к нему Лололошку, который заметно ускоряется, почти переходя на бег при приближении. — Здарова, Дейв! — автомеханик раскидывает руки в разные стороны так, будто хочет обнять собеседника, но тут же опускает их, теребя куртку за край. Машина за его спиной последний раз что-то ревёт, наконец-то затихая после долгой поездки. — Здравствуй, Кавински, — кивает сам Ло, разглядывая чужую одежду с небольшим интересом. Привычная белая куртка, но под ней виднеется какая-то кофта, на ногах находятся высокие берцы, частично перекрывающие форму алгоритма. Он находит это вполне красивым, по его мнению, бывшему наблюдателю вообще многое идёт. — Как тебе? — похоже, заметив столь пристальный взгляд, спрашивает Винс и показательно позирует, как бы хвастаясь. — Я решил, что будет глупо припереться в той одежде. Насколько я знаю, за городом бывает холодно в это время года. — Да, есть такое, — снова кивает комиссар. Ему и самому приходится в своей толстовке ходить, особенно ближе к вечеру. Здесь нет высоченных зданий, что глушили бы все порывы ветра, так что тот гуляет тут как у себя дома и со всем размахом. — Ну что же, проведёшь мне небольшую экскурсию? Я, конечно, примерно представляю что-где, но от более подробной информации не откажусь, — Кавински протирает очки тряпочкой из кармана, ловко цепляя их обратно на себя. Вся его суета выглядит довольно комично, учитывая почти полную неподвижность визави, тот даже говорит как-то странно грубо по сравнению с ним. — Я сам хотел это предложить, — слабая улыбка посещает губы Дейва, пока в груди от каждого слова млеет нечто неизвестное, что сильно пугает его. Райя упрямо молчит, не спеша делать какие-то выводы по состоянию хозяина. Это очень удручает. Что же, и правда нужно провести небольшую лекцию о нахождении разных мест в поселении. Ло вздыхает, устало маня за собой автомеханика.

***

— На этом всё, — наскоро заканчивает Лололошка, облизывая засохшие от долгого говорения губы. Его челюсть уже заметно ныла, а язык под конец и вовсе стал заплетаться. Пусть и Винс оказался терпеливым слушателем, но это не намного облегчило задачу для непривыкшего к длинным монологам комиссара. Но наконец-то эта пытка была окончена. Сейчас он просто надеялся, что тот возьмёт инициативу в беседе на себя, дав возможность хоть немного отдохнуть. — Вау, наверное, тяжело управлять всем одному. Невольно проникаешься ещё больше уважением к тебе, — с лёгкой усмешкой Кавински устремляет взгляд вдаль. С холма, где им довелось остановиться, открывается отличный вид на поселение, освещаемое солнцем, давно перевалившим на вторую половину неба. Никто не находил правильных слов для данной ситуации, просто молчаливо наблюдая за пейзажами. Будто повторив друг за другом одно выражение лица, они глядели пусто и без смысла. Теперь видно их прямую схожесть: в глазах виден толстый слой пепла, скрывающий настоящие эмоции, да упрямо скулы сведены. Ещё закат на листьях не дрожит. Вдалеке застрикатали жуки под трель птиц из ближайшего леска и журчанием близкой речки. — Знаешь, — автомеханик звучно сглатывает, стягивая с себя оранжевые очки. Тут тонкий слой загара будто отошёл с лица, заставив его болезненно побледнеть. — Я… впрочем, неважно, — он медленно выдыхает, не отрывая взгляда от какого-то насекомого в траве. Лишь появляется желание спросить, уточнить, что он имел ввиду, но ясно — Винс не нуждается в помощи в своих словах. И понимая это, Дейв лишь молча ждал конца, когда они разойдутся как все разы до этого. Эта недосказанность быстро осела на его душе стальной пылью, принося волну разочарования. Вот тут и появился далёкий соловей, несмело и так томительно защёлкал. Потом смелей! Входя в горячий пыл, как будто настежь вырвавшись из плена, как будто сразу обо всём забыв. Мир раскрывался, показывал свою красу любому. Тут же возникал другой, в каком-то новом сочетании качеств. Как время, по берегам потёк песок, к воде тянулись корни у обрыва. И ландыш, приподнявшись на носок, заглядывал в огромную пещеру. Ещё минута, задымит сирень клубами фиолетового дыма. Она пришла обескуражить день, она везде, она непроходима. Посмотреть — цветёт на почти созревшем пшеничном поле земляника. Седая яблоня ссыпает цвет. Пропитан воздух ландышем и мятой. А соловей свистит, ему в ответ ещё второй, ещё четвёртый, пятый! Звенят стрижи, малиновки поют. А мир гремит на сотни вёрст, как будто грусти не бывало места. Шумит неумолкающий оркестр. Весь этот лес листом и корнем каждым, ни капли не сочувствуя беде, с невероятной, яростною жаждой тянулся к солнцу, жизни и воде! Мы, кажется, забыли на мгновенье о друге растроенном своём. Он стоит, насупив плечи, не поднимая от земли уставший взгляд. Дейв так устал страдать от самого себя, что открытие свои же чувств стало столь неприятным событием. Луч подходящего заката едва косается их острых лиц, намекая на скорый уезд бывшего наблюдателя. Любовь нелепа, она глупа. Тем более, когда Кавински, руки разбросав, почти садясь к себе в машину, сказал: — Давай ещё разок так встретимся с тобой. О счастье и любви мы поговорим потом.