я съем твое сердце.

- вот будь я зомби, я бы никогда не съел твой мозг, - перебирая ложкой рис, резко начал Дазай. Ацуши не ожидал, что их утренний диалог начнется с такого, поэтому вскинув голову, с его уст сорвалось лишь невнятное "чего?". услышать такое со стороны своего возлюбленного казалось не очень приятным, тем более в такой ситуации: вы совместно доедаете последние запасы еды, а кругом кишит апокалипсис, пока ваши двери заперты кучей мебели, а цемент забрызган кровью и пулями. Накаджима вообще никогда бы не подумал, что им придется хранить ружье у себя в комнате, вместо романтичных безделушек. его сердце дрогнуло, когда возлюбленный повторил эту фразу, заставляя ложку застыть у рта. рис, маленькими крупинками посыпался обратно в тарелку, а лицо поменялось, выражая лишь недоумение. переживания за близкого человека нарастает с невероятной скоростью, заставляя сердце ускорить ритм в разы и еще раз заглянуть в чужие карие глаза. хотя бы еще разок увидеть в них былую теплую радость и любовный трепет, смешанный с бурей чувств. но в его глазах лишь океан сожалений. он плещется так сильно и ярко, что даже легкая улыбка на чужих губах ощущается как укол. - не забивай голову, Ацуши. собственное сердце не принимает своего же имени. любимое "тигренок" раздается где-то в голове неприятным шумом, и Накаджима хочет раздробить себе череп, лишь бы слышать его наяву, а не создавать образ возлюбленного. как можно так легко сказать "не забивай голову", когда ты окутываешь своего родного человека холодом? Дазаю надоело, а с годами выстроенный домик любви рухнул, стоило этому аду настичь их. теперь нет не излюбленных прогулок по парку возле фонтана, где однажды случился спонтанный, но первый поцелуй, а затем и признание. там Ацуши впервые почувствовал себя любимым и настоящим. там они поклялись друг другу, скрепляя это обещание замком и отпустив его в эту воду навсегда. теперь, прежде чистая вода, днями ласкаемая лучами солнца и любви, перепачкана кровью, а фонтан уже крошится на части, ломаясь. неужели, Дазай тоже? ложка с несильным стуком возвращается в тарелку. - я не голоден, спасибо. он так и остался там сидеть до вечера, лишь подперев щеку рукой. рис остыл. как и чувства? с каждым новым днем странностей становится все больше. и пускай Осаму смог убедить его в верности своих чувств, рассказав большую часть переживаний, что-то все еще подсказывало Накаджиме - не все. а еще Дазай стал бинтовать свои руки и с каждым днем этих бинтов было все больше и больше. помощи с этим он у Накаджимы не просил, что было странно. неужели возлюбленный что-то скрывает? сердцу не было покоя. смотреть каждый раз, как твой человек склонился над собственной рукой, а лицо его выражает лишь сожаление, неукротимую тоску. и в каждый из таких моментов, он словно взглядом подзывал к себе Ацуши, принимая теплые объятия и поцелуи. Ацуши безумно любил обнимать его за шею, каждый раз чувствуя, как родные пальцы сцепляются в замок на спине, отгораживая от всех кошмаров этого мира. где-то внизу сходят с ума монстры. они поедают друг друга, не используя ничего из старого лексикона, из их кровавых и гнилых уст звучит только «мозги». их разум поглощен неизвестным вирусом. а Ацуши поглощен любовью. только вот не всей неповторимой и райской жизни суждено продолжиться. В их трудное время, когда приходится запирать двери на несколько тысяч замков и при этом использовать мебель не по назначению, существуют еще одни нюансы - еда. Человек без нее прожить не может, как и, собственно, зомби. Запасы подходят к концу, остается лишь доедать последние упаковки риса и наслаждаться хотя бы его вкусом. хотя за несколько месяцев такой еды Ацуши и вовсе перестал ощущать его. Казалось, что он есть пенопласт, а зубы неприятно ломит. отвратительно. именно поэтому Дазай рискует. Рано утром, когда погодные условия играют вам на руку(пускай солнце уже давно перестало светить для них; У Осаму остался лишь его личный лучик тепла - Накаджима), Осаму решается наконец пройтись по улочкам, может, найти что и достать немного еды. Последняя такая вылазка была пару недель назад и с нее он явился очень и очень отстраненным и уставшим. Ацуши утешал себя. говорил, что все в порядке и время расставит все нужные рамки, но Осаму не появлялся очень долгое время: час, два,три. и пускай крутилась в голове мысль, что Дазай задерживает из-за поисков, внутренняя тревога оказалась сильнее разума: взяла контроль, заставила тело содрогаться и решила, что юношескому сердцу и без того мало страданий. каждое действие было словно в тумане. он не видел, куда идет и в какой раз уже передвигает мебель, в какой раз уж обходит кухонный столик и с какой скоростью течет время. Дазая нет. потерялся где-то среди улиц, среди ада и заброшенных машин; среди кровавых следов и грязных зданий; скитается где-то в переулках в поисках крова, а Ацуши нужно только молиться. в чувство парня приводит взгляд в зеркало. он смотрит и не узнает: синяки стали краше под глазами, щеки впалые, глаза не горят более, только блестят от слез; волосы отрасли и стали невозможно грязными, да и сам юноша не чист судя по всему, раз уж теперь испытывает все эти страдания. - почему все так? - он едва может пошевелить губами. истерика высосала из него все соки, оставляя после себя лишь пустую оболочку без возможности думать, двигаться и вообще существовать. он здесь просто есть, но даже это не дает никаких привилегий. сердце плачет по возлюбленному, который исчез, пропал. а что, если забыл? или просто забил на него? на жалкого человека, который делал недостаточно. почувствовал себя использованным? ненужным? что теперь делать? как двигаться дальше? что, если он больше не придет? опасности на каждом шагу вызывали внутри парня еще большее волнение. казалось, что от любой представленной картины его выворачивало прямо на пол, заставляя сердце нещадно обливаться кровью. страх сковывал тело на протяжении часа, а возлюбленный все никак не спешил обрадовать своего парня собственным появлением и новостью, что он жив. апокалипсис - не шутка. апокалипсис внутри - еще страшнее. и все это выливается в ухудшенное состояние. снаружи все кошмарнее.: разрушенные здания, павшие многоэтажки, забрызганные кровью детские площадки, где раньше резвились дети и играли в зомби, начитавшись всяких забавных книг. тогда это было забавно. сейчас магазины полупусты - там ни души; ни людей, ни продавцов. только самый смелый сунется в кишащий монстрами ад, а Дазай никогда и не был трусом. вот и сунулся. рискнул. попробовал. потерялся средь свалок, запаха гнили и разбросанных трупов по всей округе. всегда казалось, что они - единственные выжившие. единственные, кто не потерял рассудок и не заразился мерзкой дрянью. казалось, что они одни. он один. и кажется, что на горизонте вот-вот взойдет закат, раскинув свои ярко-красные лучи на небосводе и раскрасит небо алым, погружая этот город и потерянного парня во мрак. найдет ли его сердце путь домой?