Одному не лучше, но вдвоём плохо

      Жизнь Альберу до звона в ушах однообразная, сколько он себя помнит – пустующий замок, роскошная, но старая одежда, тишина, разлитая в воздухе, мёртвая мана на кромке чашки, пыльные книги и тренировочная площадка.       Он сам избрал для себя этот путь и никогда не жаловался. Всё всегда было продумано на годы вперёд, и жизнь протекала именно так, как он того ожидал – размеренно, продуктивно и одиноко. Статус заброшенного принца был благословением, и каждая секунда уходила на наращивание боевой мощи. Он был далеко впереди второго и третьего принцев благодаря своей подготовке, и не дать никому знать об этом было просчитанным решением. Альберу никогда не желал ничего другого – дорогая тётя была всем, что поддерживало его на плаву помимо амбиций и тяжёлого труда.       Он никогда не был по-настоящему одиноким и не то чтобы нуждался в сверстниках. Отсутствие друзей и каких-либо нуждавшихся в поддержании связей лишь играло на руку, и всё близилось к логичному завершению: Альберу начал наращивать влияние, перехватывать власть, всё, как планировалось, когда появился он –       Кэйл Хэнитьюз.       Отброс графского дома проявил себя, стал сначала подозрительной переменной, затем ценным союзником, а в конце-концов близким другом. Дошло до того, что из Кэйла он превратился в донсэна, и разве это не было потрясающим? У Альберу впервые появился кто-то приближенный к его возрасту, готовый его понять и поддержать. Он с Кэйлом ощущал себя максимально комфортно и открыто, впервые в жизни не заботясь о правилах приличия или образе, выстроенном ради будущего.       С Кэйлом он мог шутить, сыпать оскорблениями, расслабляться, жаловаться на дворян и открыто делегировать работу. С Кэйлом ожерелье снималось за ненадобностью, уши заострялись и волосы меняли цвет на родной каштановый с магического светлого. Кэйл был самым близким ему человеком, знал все его секреты и кнопки, ни разу не воспользовавшись ими. Альберу мог бы радоваться, но...       Стоило ли оно того, когда он чаще видел своего брата при смерти, чем в здравии, когда он чаще держал его руку во время обмороков, чем обнимал его в сознании? Когда он узнавал о Кэйле только то, что было удобно ему, только из нужды, но никогда не из-за того, что с ним захотели поделиться? Когда он ни за что и никогда не был первым или единственным, когда за ним вполне вероятно могли стоять два призрака, настоящих хёна.       Альберу должен бы сказать нет, оно того не стоит, возненавидеть или рассердиться, но он не может.       Не может, потому что знает, как тяжело Кэйлу кому-то открыться, как он не делал этого годами. Не может, ведь знает, что все обмороки и потери сознания – вынужденные меры, просчитанные риски. Не может, потому что подобрался слишком близко, чтобы знать, насколько тяжело, на деле невозможно, для Кэйла забыть.       Это причиняет боль по всем фронтам, и Альберу ежесекундно ощущает себя разрываемым на части. Он хочет помочь, отдать всё, что у него есть, но знает, что его донсэн слишком далеко зашёл в своём одиночестве, чтобы даже поверить в возможность принятия помощи. Сердце Альберу сжимают в тиски, лёгкие перетягивают колючим жгутом, а внутренности заливают раскалённым добела железом, когда он видит окровавленное лицо Кэйла, когда он понимает, насколько его состояние запущенное, когда он осознаёт, что никогда не сможет понять его так же, как Кэйл его понял, когда осознаёт, что никто не поймёт.       Кэйл слишком долго был один, один и останется, сколько бы людей вокруг него не собралось. Он разучился подпускать к себе, разучился принимать, а не отдавать, запутался и затоптал себя в угоду долгу. Кэйл слишком боится потерять близких, чтобы действительно позволить кому-то стать к нему близким. Кэйла невозможно не любить, ему не возможно не сочувствовать, но и понять его не сможет никто.       Кэйл один, и это разбивает Альберу сердце, ведь как бы он ни старался, он не подберётся ближе.       Кэйл хочет лишь счастья для своих близких, но по злой иронии заставляет всех их страдать. Альберу хочется выть на богов и огрызаться волком на мир за то, что он сделал с Кэйлом, его дорогим младшим братом.       Он слишком глубоко в этом увяз, и счастливого конца здесь априори не может быть. Альберу всю свою жизнь потратил на разработку планов, стратегий и оттачивание проницательности. Здесь он удовлетворительного финала достичь не может, сколько бы вариантов не перебрал.       Альберу хочется рвать волосы на себе от отчаянья, когда он видит, насколько далеко от него Кэйл.       Альберу действительно стоило бы остаться одиночкой до самого конца.