nightmares

кавински снятся кучи трупов. здесь все те, кого он убил за годы работы наблюдателем. это те, кто пошел против режима империи, те кого не устраивал имперский режим. снятся кейт и радан. снится как их тела перемалывает огромная машина для изготовления компоста под поселением комиссара. а ведь он тогда правда поверил в это. после речи райи-прайм стало стыдно что он, собственными руками убил своего друга. в один момент ему снится лололошка. он стоит напротив, улыбается ему, а в глазах блестят слёзы. привычные очки, которые закрывали карие глазки. в них любовь безграничная плещется, в которой ло очень много раз признавался. винс пистолет держит прямо возле его лба и палец на спусковом крючке держит, но нажать не может. не может, потому что это же дейви, его любимый комиссаришка. он же не мог столько дел наворотить? конечно не мог. это какая-то ошибка. да вот только рядом стоящий войд так не думает. — стреляй. у кавински трясутся руки. пистолет норовит выпасть из ладоней, да вот только ледяной взгляд инспектора за его спиной не позволяет. наблюдатель сжимает оружие в руке покрепче и губами произносит: — прости. я люблю тебя. и стреляет. тело комиссара мертвым грузом падает к его ногам, смотря стеклянными глаза на него.

***

у кавински сердце норовит выскочить из груди. сон. это просто сон. мужчина смотрит слева от себя. лололошка совсем рядом лежит. едва руку протяни почувствуешь горячую кожу спины, мышцы под кожей. его темные волосы раскиданы по подушке, закрывая лицо, а руки обнимают подушку. а могли бы обнимать кавински. наблюдатель аккуратно встаёт с кровати, направляясь к балкону. в комнате душновато, а ему свежий воздух нужен. нужно привести мысли в порядок и отдышаться. он дышит так словно пробежал марафон. на балконе прохладно в шортах и футболке. уже середина ноября и с неба медленно падают снежинки. в альт-сити никогда не было снега. ещё одно доказательство что империи и купола больше нет. он не нашел сколько просидел на балконе один. на столике рядом лежит полупустая пачка от сигарет, которая утром была целой. пепельница тоже уже полна окурков. нужно будет их выбросить, а иначе ло ругаться будет: он снова курит слишком много для одного раза. из-за потока мыслей он не слышит как входная дверь на балкон с тихим скрипом открывается и на него заходит дейв, укутанный в белое одеяло, которое немного тянется по полу. он тихо рядом садится, накидывая на плечи возлюбленного одеяло и укладывая свою голову на его плечо. — холодный. — бормочет мироходец, утыкаясь носом между шеей и плечом. выводит им круги, щекоча кожу и вдыхая ее запах. от кавински пахнет выветрившимся парфюмом и сигаретным дымом. — снова кошмары? ло замечает все: то как он бегает по ночам на балкон, так как после кошмаров ему очень хочется курить и нужен свежий воздух. то что он по утрам не завтракает и сразу же уходит в мастерскую (парень пытался его накормить утром, но не получилось). и многое другое. кавински едва кивает и утыкается носом в чужие волосы. они мягкие, приятно пахнут яблочным шампунем и слегка вьются. мужчина чувствует как крепкие руки обвивают его торс и мягкие губы прижимаются в шее. лололошка действует как успокоительное: он ляжет рядом, обнимет и становится так спокойно, как никогда не было. он никогда не говорит о времени когда была империя. знает что эта тема болезненна для всех, поэтому в такие моменты он рассказывает что происходит в поселении, о выходках радана, о том как калеб пытается наладить отношения с камиллой и о том как кейт стебеться над братом. и кавински после этого засыпает легко, будто он выпил снотворное, которое пил задолго до прихода дейва в его жизнь. — идём обратно. — шепчет комиссар.— не хватало ещё заболеть. винс встаёт с дивана, подавая руку возлюбленному, что бы тот встал следом, всё ещё укутанный в одеяло и ведёт обратно в квартиру. падает спиной на мягкую постель, утягивая парня за собой, ловит его тихий смех губами, нежно целуя. вот ради этого стоило бороться с империей, ради лололошки. он счастье. необъятное счастье ради которого стоит просыпаться по утрам и проживать день за днём.