Цветы на коже

Когда Нина изложила декану — а он был свой «в доску», и это не могло ее не радовать, — он сказал, что поговорит с Тамарой. — Простой разговор вряд ли поможет, — закатила глаза Нина. — Нин, это прецедент, а еще мы даем даже самым отпетым хулиганам второй шанс. Не волнуйся, я припугну ее отчислением без возможности восстановления или полицией. Декана звали Дмитрий Юрьевич Цибуля (с такой фамилией ему даже прозвище не надо было придумывать, все называли его Цибуля), это был мужчина лет шестидесяти, который носил пушистые усы с завитыми кончиками, как дореволюционный силач Иван Поддубный на картинках в интернете. — Надеюсь, это подействует. — Все будет хорошо. Выговор в личное дело она уже получила. Нина попрощалась с ним и вышла из деканата. Сбоку от двери, прислонившись к стене и сложив руки на груди, стоял Демьян. — Можешь передать своей подруженции, что ее вызывают в деканат. — Нин, давай поговорим. Мне не нравится, какое мнение у тебя сложилось обо мне. — Не могу. У меня вторая пара физры. И мне не нужно разговаривать с тобой, чтобы понять, что ты за человек. Нина все делала в полную силу. И в этот раз, когда злилась — тоже. — Ты же теперь без спортивной формы. Физрук поймет. Демьян сделал два шага по направлению к ней, и теперь она смотрела на него снизу вверх. Эти глаза, глубокие, как Байкал… — Давай, Нин. Просто выслушай меня, хорошо? Она отвела взгляд. — Пойдем на наше место под лестницей, — сказал Демьян. — А Тамара? — Ей наверняка уже позвонили из деканата. Она будет занята. Пойдем. Нина пошла за ним, ожидая какие-то бестолковые оправдания и враньё. Добравшись до «их места под лестницей», Нина села на батарею, и рядом — Демьян. — Даже не знаю, с чего начать. — Начинай уже. Время идет. Горушкин вздохнул. — Тамара мне не девушка. Она мне больше как сестра… В общем, когда она училась в девятом классе, ее родители погибли в автомобильной аварии, и у нее не осталось никаких родственников. Точнее, были какие-то двоюродные дядья и тетки, но они собирались сдать ее в детский дом. А мой отец был лучшим другом ее отца, и он стал ее официальным опекуном. Так она стала мне приемной сестрой. — Ничего себе. — Да. Слушай дальше. — Валяй, Дэмиен. — С тех пор она помешалась на мне. Не давала мне проходу, везде таскалась за мной. Звонила моей девушке и говорила, что я якобы ей изменяю, распугала всех моих друзей… — Подожди, а что мешало тебе просто послать ее подальше? — Она угрожает суицидом. Нина шокированно выдохнула и встала с батареи. — Да уж. Тебе не позавидуешь. — Когда-то в начале, когда она поступила на первый курс — а я учился на втором — она меня конкретно достала, и я наорал на нее. — Помогло? — Нет, ее нашли в ванной общежития с порезанными венами. Демьян, волнуясь, запустил руку в свои черные волосы. — Я хочу от нее избавиться, честное слово. Но не знаю, как. Не хочу быть причиной чьей-то смерти. Он закрыл лицо руками. Нина буквально видела невидимый глазу вес на его плечах. — Еще хорошо, что ее поселили в общежитие подальше от меня, в Ясенево. Нине стало жаль его, и она положила руку ему на плечо, не зная, как его обнадежить. Он шепнул: — Ты мне нравишься, и, кажется, Тамара об этом догадывается. Таракашки в голове Нины побросали свои бумажки и бегали по кругу с криками: «Нравишься! Нравишься! НРАВИШЬСЯ-А-А-А…» — Кто ее с попыткой суицида вообще пустил обратно в универ? — Она пропустила месяц учебы. По выходу из больницы психиатр осмотрел ее и сказал, что она «полностью здорова». — Жесть, Дём. Как ты вообще сам еще в окно не вышел? — Иногда хочется, честно. Но тогда я не смогу пойти с тобой на вечеринку… Нина закатила глаза. В то же время, ей было очень приятно. — Знаешь, я была такого невысокого мнения о тебе из-за Тамары… Прости. — Прощу тебя, если ты пойдешь со мной в тот клуб, — и вот, пару минут назад страдающий молодой человек превратился в солнышко-улыбашку. Нина снова закатила глаза. — Пойду. И не переживай. Мы что-нибудь придумаем, чтобы отвадить эту Тамару. Обещаю. Демьян улыбнулся и взял ее руку в свои руки, и их глаза встретились. — Спасибо. Для меня это очень важно. Он поднес ее руку к губам. — Дём… — Прости. Прости, — смутился Горушкин и выпустил ее руку. — Все в порядке, правда, — тихо ответила Нина. Сама не отвечая за свои действия (столько стресса за сегодня, а нет еще и полудня, у нее было оправдание), она сделала шаг к сидящему на батарее Демьяну и положила обе руки на его плечи. Глядя в его сапфировые глаза, она ощутила, как мир вокруг начинает вертеться со страшной скоростью, и все, весь универ, вся страна, вся планета исчезают в огромном смерче. Единственным, кто держал ее на месте и не давал улететь вслед за всем вокруг, был Демьян. Его глаза, так близко, эти скулы, губы, запах его кожи, его парфюм… Нину будто пробило электрическим током. — Журавлева, Горушкин, а ну быстро на пары! Миловаться будете после учебы. Цибуля. Сказал он это не со злом, а со своей особенной цибульской ухмылочкой, так что Нина и Демьян не испугались, но им стало неудобно друг перед другом. Нина выдохнула. На ее щеках заиграл румянец. Сердце билось, как лошадь на скачках. Демьян встал с батареи, на которой сидел, и теперь разница в их росте стала ощутимой. — Ну что, гномик, пойдем в столовую? — Мы же только поели. И… какой такой гномик? Не называй меня так. Разве я похожа на маленького деда с бородой? — Там внизу пиццу продают. Для такого место всегда найдется. И нет, конечно, не похожа. Просто хотелось придумать тебе милое прозвище, — пожал плечами Демьян. — Давай без прозвищ. Имена есть, и достаточно. Вдвоем они направились по коридору в сторону столовой. — Знаешь, Дем, я поняла, кого ты мне напоминаешь. — Это кого? — Шэгги из мультика «Скуби-Ду». — Это еще почему? — Такой же обжора. — Ну хотя бы не трус, и на том спасибо. Столовая для преподавателей находилась этажом выше студенческой, и, пока никого не было, Демьян и Нина быстренько взбежали по лестнице и побежали к линии раздачи. У преподов такая классная столовая! Огромный выбор всего на любой вкус. Женщина за прилавком подозрительно оглядела ребят и сказала: — Студентов не обслуживаем. — Мы аспиранты. Преподаем первому курсу, — невозмутимо ответил Демьян. Сработало!

***

Рядом с Демьяном она и думать забыла об испорченном спортивном костюме. Зайдя в свою комнату, Нина бросила сумку на кровать и подошла к зеркалу. Да уж. Не красавица, это точно. Состроила рожицу. Поправляя челку, заметила что-то на тыльной стороне ладони. Нежная орхидея. Которая тут же, будто бы по щелчку, исчезла.