Развод

Мокрый после душа, но так и не получивший облегчения Гарри подошёл к дивану и обнаружил письмо, как ни странно, из Хогвартса. Распаковав конверт, он раскрыл бумагу и вчитался в текст. «Дорогой мистер Поттер. По приказу министра магии вы утверждаетесь на должность директора школы чародейства и волшебства Хогвартс. К обязанностям желательно приступить в течение двух недель.» К письму прилагался приказ за подписью и печатью министра. Нет! Нет! Каждая колонна, каждая плитка будет напоминать ему о том, что Алисия ходила по этой школе, училась, сидела за гриффиндорским столом. Да и его школьные годы тоже. Поэтому быстро собравшись, Гарри помчался в Министерство магии. - Я хочу написать отказ. - Какой отказ, Гарри? - От должности директора Хогвартса. - Это еще почему? – Кингсли изменился в лице. - По объективным причинам. – А что еще привести в аргументы? Что в школе он будет каждый день представлять, как бы училась на шестом, а потом седьмом курсе Алисия, как бы сдавала итоговые экзамены? Как выбирала бы профессию? Он закрыл глаза, вспомнив разговор с дочерью о профессии, состоявшийся на рождественских каникулах. Тогда Алисия сказала, что не определилась еще. Что ей сложно понять, чего она хочет. Гарри обещал дать ей время и дал. В итоге Алисии больше нет. - Кингсли.. Мистер Бруствер. Мне еще пока слишком тяжело – времени мало прошло. - Гарри, именно поэтому я назначил тебя в Хогвартс. Чтобы ты отвлекся за рутиной и переключил внимание. - И чтобы забыл? Забыл о том, как вместе с женой гнал по ночной трассе, чтобы успеть, как мы вошли в дом и нас чуть с ног не сбило волной темной магии, как ломились к ней в ванную, а там нашли обнаженной и под водой? - Да, это тебе и нужно забыть. Ты в зеркало себя видел? Сириус Блэк в азкабане лучше выглядел. - Ему было ради чего бороться и жить. У меня же ничего и никого не осталось. Родных, друзей и того же Сириуса забрала война. Дочь… - Гарри замолчал, потому как не смог продолжать. Кингсли посуровел. - В общем, Гарри. Я всё понимаю, и при том прекрасно, но отказ от тебя не принимаю. Двадцатого августа в Хогвартс. Не обижайся, так будет лучше для всех. И для тебя. Гарри ничего не осталось, кроме повиновения. Он пожал Кингсли руку и вышел из кабинета министра, по пути расстегивая мантию. - Гарри! – его догнал Рон Уизли. – привет, ты как? - Если не считать желания приставить палочку к своей шее и произнести аваду, то в целом нормально. - Но ты не сделаешь этого. Не надо. - Рон, не буду, не бойся. Я пошел собирать вещи. Двадцатого августа вечером нужно быть в Хогвартсе. Там будет назначение. - Куда? - На должность директора школы. - Ты будешь директором Хогвартса? Ух ты, поздравляю! От всей души, Гарри! - Поздравлять то не с чем, меня поставили перед фактом, не дав выбора. Поэтому я еду. - Ясно. Ну, ты, если что – пиши. - Хорошо. Если к концу учебного года не сойду с ума и не отправлюсь вслед за дочерью, перепутав дверь кабинета с окном астрономической башни. Иногда я думаю о Дамблдоре и о том, как он падал оттуда. Вместо ответа Рон Уизли обнял друга. - Не думай об этом, тебе нужно продолжать жить ради нас, друзей. Поттер запрятал выступившие слезы из глаз и освободился от объятий. Нужно было составить список необходимых вещей и докупить недостающие. Чем он и занялся по приезду домой. Честно говоря, сбор одежды, мантий и обуви, покупка перьев, чернил и некоторых других необходимых вещей немного его отвлекли от гнетущих мыслей, заставляя сосредоточиться на процессе упаковки чемодана. Потом стирка (после которой пришлось искать пару для носка. Потом отмечать в календаре дни до двадцатого числа. В отличие от детства сейчас процесс трепета не вызывал. Гарри во-первых, повзрослел, во-вторых, произошедшая недавно трагедия убила в нём все позитивные чувства. И понятно даже полному идиоту, что никто их не воскресит. Никто из людей – ни волшебник, ни магл. К Богу Гарри обращаться мешало сильное чувство вины, он решил для себя, что не заслужил этого. Закрыв крышку чемодана, Поттер посмотрел на часы. Была практически ночь. Семнадцатое число. Август. Скоро ехать в школу. Семнадцатое число. А ведь прошёл целый месяц с того чёрного дня! А как будто всё случилось вчера. Именно такие банальные, пошлые сравнения крутились у него в голове, ибо ничего более глубокого мозг напросто отказывался генерировать. Гарри полез в карман джинс и нащупал бумажку, сложенную в четверо. Достав, развернул. Хорошо, что он сидел на полу, иначе бы от шока свалился. Это была та самая бумажка, выдернутая из дневника Алисии. В тот день, месяц назад из-за суматохи он не стал вчитываться, ибо нельзя было терять время. Зацепился только за слово «сдохну» и помчался к жене. Сейчас никуда спешить было не нужно. Поэтому он прочитал. «Пап, мам, простите меня. За преступление по отношению к вам. Но я лучше сдохну, чем буду выбирать – с кем мне после вашего развода жить. Не торопитесь, я все равно бы это сделала. Просто не хочу на ваших глазах. Прощайте. Алисия Поттер.». Дата, подпись. Рука, держащая записку, дрожала. Гарри почувствовал, как щеки обжигают струи слёз. Почему они не повременили с этим разговором в парке? Получается, что они оба стали палачом своему собственному ребенку. Если бы не приказ Кингсли, Гарри бы немедленно распаковал чемодан и, даже не задумываясь, применил бы к себе аваду. Но бумага, скрепленная печатью Министерства, разговор с министром утром накладывали на него определённую ответственность. Он не имел права подвести министра. Понятно, что по сути он практически покойник. Но приказ есть приказ. На нём теперь лежит ответственность за судьбы сотен школьников если не тысяч. И будет лежать всегда. Пока он директор школы. В окно, мягко шурша крыльями, влетела сова. Гарри взял письмо, надеясь, что там отмена приказа, но там было лишь приглашение в больницу св. Мунго. Кингсли хочет очистить ему память, видимо из-за заботы о том, чтобы воспоминания не мешали Гарри работать. Может, так и нужно – лучше забвение, с которым можно жить, чем постоянная боль и мысли о смерти. Утром он уже сидел в приёмном покое, ожидая целителя. - Мистер Поттер, как вы понимаете, в вашем случае без медицинского вмешательства не обойтись. Министр попросил меня заняться вашей памятью - И что я буду помнить? - Спросите лучше, что вы забудете. - Что я забуду? - Брак с Джиневрой и тот факт, что у вас вообще была дочь. - Ясно, а шестнадцать лет жизни уйдут в топку. - Так надо. Я не буду стирать ваши воспоминания а просто поставлю блок на них. - Чтобы когда блок спадет, я сошёл с ума и наложил на себя руки? Хм, интересно. Это Кингсли так захотел? - На самом деле я. Но после симпозиума. - А можно ли меня сразу убить, чтобы я потом не мучился? - Мистер Поттер, не волнуйтесь вы так, блок надежный и хотелось бы верить, что прослужит вам очень долго. Вы, кстати, комнату дочери разобрали, все вещи раздарили? Гарри кивнул. - Всё раздали. Ничего нет, только голые стены и кровать. Целитель поставил подпись и достал омут памяти. Гарри вцепился пальцами в подлокотники. И пока целитель готовился, думал. Наконец сотрудник больницы повернулся, достал из чехла палочку и направил на Гарри. - Стоп! – остановил его Поттер, - так нечестно. По отношению к памяти моей дочери. Убить воспоминания о ней – означает добить до конца саму её! Я так не хочу! - Ну давайте мы изменим воспоминания, и она умрет не от суицида, а от долгой болезни. В ваших воспоминаниях вы будете к этому готовы задолго до. Поэтому не так больно будет. - Нет. Нельзя. Напишите министру, что я отказался. Я хочу быть честен с Алисией до конца, даже если это меня убьет. - А работа? Нести ответственность за судьбы детей, смотреть на них, понимая, что среди них могла быть и ваша дочь?! Это честно по отношению к себе? - О себе я думаю в последнюю очередь. - А зря. Впрочем, это ваш выбор. Ни я, ни министр не имеем права вас принуждать. - Спасибо за понимание. Всего доброго. Гарри вышел из кабинета и по дороге домой думал – правильно ли он поступил. И пришел к выводу, что да. Утро двадцатого августа напомнило ему день первой поездки в Хогвартс, когда всё только начиналось и казалось ему донельзя волшебным и красочным. Так же шуршит под ногами листва, так же светит солнце. Только на платформе собираются не дети с родителями, а учителя. - Гарри! – Невилл помахал рукой. В этом году в его семье ещё один ребенок поедет в Хогвартс. Гарри махнул в ответ. Нужно строить дистанцию сразу же, пока не началось никому не нужное панибратство. В толпе учителей он заметил ещё несколько знакомых лиц. МакГонагалл, Финнигана, Джордана. Интересно, что же будет преподавать Джордан? У самого Гарри была защита от Тёмных искусств. Ну, Кингсли, ну, услужил.. В попытке избавить Гарри от депрессии завалил его работой по уши. Мимо Гарри прошла Падма Патил. Насколько ему было известно, она преподавала мировую магию и славянские мифы. Новый предмет в Хогвартсе. Кто-то преподавал магловедение. Сейчас, с наступлением века технологий и распространения по миру интернета, предмет стал даже интереснее. Всемирная паутина проникла даже в магический мир и неплохо там устроилась. Настолько, что письма из школы отправлялись теперь по e-mail. До смерти дочери Гарри был в теме происходящего, поэтому знал этот факт. Сейчас нужно было снова погружаться во всё это. Войдя в поезд, Гарри попытался найти хоть одно свободное купе, чтобы там в последние часы перед тем, как у него начнется непрерывная работа, предаться воспоминаниям об Алисии. Нужно было сложить пазл воедино. Если проанализировать всё, что было раньше, можно как-то постараться спасти хоть чью-то семью о распада и трагедии. И сидя в этом самом купе Гарри дал себе клятву подмечать каждое, даже малейшее изменение в поведении учащегося и разбираться в причинах. Для этого нужно было пополнить штат и нанять знакомого психолога. Такой знакомый у него был. Точнее была. Луна Лавгуд. Она уже давно работала в психологии и помогала людям разобраться в себе, когда те изъявляли желание. Почему не смогла помочь Гарри? Он не пошел навстречу, не хотел, чтобы ему лезли в душу и ковырялись в его ранах – как затянувшихся, так и вновь закровоточивших. А поезд тем временем подъехал к Школе Хогвартс. И Гарри вступил на землю, которая просто напросто дышала магией. Наверное, после магической войны все присутствующие больше не задавали вопроса по поводу того, кто везёт карету. Они видели этих лошадей. Гарри тоже из видел. Садясь в карету, он даже подумал – не стал ли он видеть ещё что-то помимо крылатых лошадей. Нет, ничего. Даже эльфов летающих. Видимо, эта фишка касается только фестралов. Кареты с преподавателями и новым директором подъехали к школе. Все вошли и сразу направились к директорский кабинет для разговора. - Добрый вечер, коллеги. Впереди новый учебный год и наша школа откроет свои двери для прибывших учиться студентов. Как вижу, за время моего отсутствия в стенах Хогвартса, здесь произошли значительное перемены. Хммм, добавились некоторые важные предметы которые изучают в мире маглов. Это прекрасно, потому как мы знаем, что выйдя за ворота Хогвартса, студент вынужден жить вместе с обычными людьми. И не только жить, но и взаимодействовать. Не все же прячутся сейчас в параллельной реальности. Так, к вопросу безопасности подошли с умом. Мне свернутые шеи здесь не нужны, как и предыдущему директору, поэтому пришлось отказаться от передвижных лестниц и прийти к симбиозу магии и технологии, внедрив лифты по этажам. Это просто замечательно. В остальном магическая атмосфера, такая, как говорящие портреты, сохраняется. Ммм, интересно и то, что второй день учебного года посвящен не урокам, а экскурсии по школе и технике безопасности для первокурсников. Остальные, как вижу, учатся. Это тоже важное изменение. Мне нравится. Тааак, упорядочен распорядок дня. А с завхозом что? Адекватный человек занимает эту должность? - Да, мистер Поттер. Мистер Крабс. - Крэбб? - Крабс.. Учился плохо, но по характеру спокойный, разумный. - Мне нужно будет с ним поговорить в течение этой недели. Кстати, в течение недели доступ к башне Астрономии должен быть ограничен для первокурсников. Я не хочу нести ответственность за смерть школьника. «Мне за смерть Алисии не расплатиться никогда» - подумал Гарри. И продолжил. - Итак. Квиддич. Что с этим? - Все меры безопасности усилены. Первокурсники соревнуются под наблюдением старшекурсников. - Плохо. Необходимо исключить первокурсников из команд и не допускать их по достижению тринадцати лет. В течение этого времени тренировать под наблюдением тренеров. - Но мистер Поттер. - Что? Я фарфор растить не собираюсь, мне смерти на поле не нужны. Да, игра проводится по погоде. Никаких матчей в грозу. Ясно? - Ясно. - Как с системой защитных заклинаний, с трансгрессией на территории школы? - Трансгрессия по прежнему под запретом, исполнение запрета тщательно отслеживается. - Замечательно. В остальном детей ни в чем не ограничивать. И да, нужны какие-нибудь развлечения для подростков, например, школьные вечеринки, балы - не Святочный бал раз в сто лет, а именно школьные балы. Если шестикурсники создают парочки – не препятствуйте этому. Только чтобы разнузданности и беспорядочного секса где попало, не было. - Хорошо. - В целом меня всё устраивает. И да. Минерва, останьтесь на несколько минут. Есть разговор. Минерва МакГонагалл кратко кивнула. Все вышли, а она уселась напротив Гарри. - Гарри, я знаю что у тебя случилось месяц назад. - Я хочу увековечить её память здесь, в школе. Это можно сделать? - Можно. Заказать у эльфов мемориальную доску. - Нужно заняться. Вы декан ее факультета. Скажите, вы не замечали за ней подавленное состояние, нарушение в поведении? - Знаешь, она курить начала на территории школы. Магловские сигареты. И пропускать занятия некоторые. И вечные отговорки: устала, не дается ей этот предмет, стресс перед СОВ. Я, кстати, думала, что у нее из-за СОВ мандраж. Там столько предметов основных, а тут еще выбор профессии. Она никак не могла определиться. Ты, помниться, сразу всё решил тогда. А она не могла. - А отношения со сверстниками? - Да отношения были нормальными, дружила даже с кем-то. Влюблена была. - А он? - Он взаимностью не отвечал. Избегал её. - Наверное, это и стало одной из причин. Ладно. Простите, что задержал. Спокойной ночи. И да, если можно, последите за учащимися своего факультета попристальнее. Я напишу для каждого факультета памятку преподавателям и деканам. Дети знать об этом не должны. - Поняла. Минерва простилась и вышла, а Гарри написал письмо Луне, чтобы она приезжала и устраивалась психологом в Хогвартс. Он не знал, что Луна покроет его письмо поцелуями.