Окрылённые

      На языке чувствовалась противная горечь поражения.       Ну не могло всё так закончится, тем более для такого, как он. Для свободного мироходца, который привык словно птица стремительно порхать по мирам, верша там свои порядки. Эбардо даже не был просто птичкой, он был величественным орлом, хищником, которому нужна была добыча.       Такова была природа человека, наделённого слишком сильной искрой, слишком большими и сильными крыльями и слишком острыми когтями. Ведь если крылья долго не разминать, они начнут болеть, а когти с клювом нужно стачивать, чтобы не отросли слишком сильно.       Если слишком долго хранить свою птицу глубоко внутри, она начнёт вырываться, яро биться крыльями о грудную клетку и царапать сердце острыми коготками.       Эбардо слишком долго провёл в цепях под пытками Фарагонды.       Только поэтому вновь обретённая из-за удачно выигранного пари принесла столь опьяняющее чувство всесилия и свободы. За много времени орёл вновь расправил крылья, стремясь покорить громадные небеса, склонить к себе горы, вывернуть реки, осушить и вновь наполнить моря...       Но вот опять металлическим холодом кандалы жгут запястья и шею, заставляя морщится от неприятных ощущений и стоять на коленях.       Теперь крылья птицы не просто сковали, но и поломали, жадно выдирая перья с мясом, царапая нежную кожу. Когти обломали под корень, а лёгкое тело припечатали о землю и изваляли в грязи, перекрашивая яркие красно-коричневые перья скучный серый цвет.       Эбардо смотрел на два силуэта, стоящие поодаль от него.       Большой и маленький...       Маленький, по сравнению с крылатым, стоящим напротив него.       Крохотный, по сравнению с разрушающимся Междумирьем.       И ничтожный, почти не существующий, по сравнению с громадой миров и вселенных.       Эбардо знал, почему этот мироходец такой маленький.       Он просто никогда не расправлял крылья, не скакал с помощью искры по мирам, не создавал и не разрушал миры по одному лишь желанию, просто потому, что он может.       Крылья птицы внутри маленького Лололошки были крепко связаны памятью, которую он потерял. Да что там, вся птица была увешана тяжёлыми цепями забвения. Некогда горящие глаза потухли, перья покрылись пылью...       Но она была жива.       А значит, птица ещё помнит, что такое свобода, что такое полёт...       Да, Эбардо было страшно. Он понимал, что просто останется здесь. Не знал только, умрёт ли он вместе с Междумирьем, или крылатая сволочь найдёт для него персональный ад. Но паника, страх и обида вытеснялись, как ни странно, жалостью.       Не сожалением (не путайте!), а именно жалостью.       Жалостью к маленькому мироходцу, которому никто не показал, как быть большим и сильным. Он словно маленький птенчик, которого никто не хочет учить.       Почему-то это поселило неприятный осадок в груди Эбардо, прибавляя ещё больше ненависти к недобогу.       Эбардо видел, что Джодах оперён неправильно, неестественно. Не так, как мироходцы. Хотя, никто не может быть окрылён так же, как эти свободные и неуловимые создания, которым под силу шутить над самими богами и творить судьбы миров своими руками.       Так как смеет этот индюк так издеваться над маленькой, скованной и искалеченной птичкой, не давая отряхнуть пёрышки и взмыть в небо?!       Эбардо было слишком больно и обидно наблюдать, как такая сила теснится в маленьком существе, грызя его изнутри. Он слишком хорошо знал это чувство, ведь тоже раньше пытался связать своего орла, лишь бы остаться рядом с братом.       Но это было слишком больно и невыносимо, он просто не смог терпеть дальше... И бросил всё - свой родной мир, брата... Всё, что у Эбардо было.       Как долго ещё сможет терпеть Ло?..       Эбардо обессиленно закрыл глаза. Слишком много эмоций одолевали его, мешая думать ясно, и сосредоточиться хоть на чём-то.       - Я хочу сделать кое-что ещё -       - И что же, невозможный мироходец? -       Он не хотел открывать глаза, даже когда голоса послышались совсем рядом. Ведь смысл их слов ускользал, словно утренний туман.       - Эбардо? -       На своё имя мироходец уже отреагировал, приподнимая веки и фокусируя взгляд на Лололошке, сидящим перед ним на корточках.       - Я могу помочь тебе -       - Ты не можешь. Забыл про пари? - усмехнулся в ответ Эбардо. Как этот человек удивителен. Действительно хочет помочь, ещё и своему врагу! Как там его индюк называл... невозможный? Если так, то это определённо правда.       Маленький невозможный мироходец, решивший что солнечные очки и шарф в клеточку это модно.       - Я не участвовал в вашем пари, значит, могу -       Ещё и упрямый... Такой интересный.       - Но помогу, только если ты сам этого хочешь -       - Хочу... Помочь тебе. Услуга за услугу, как говорится -       Цепи тихо звякнули, опадая на землю Междумирья. Птица в груди радостно дёрнулась, забывая про раны.       - И чем же ты хочешь мне помочь? - спросил Ло, уже успевший встать, и протягивающий Эбардо руку.       - Взлететь, маленький мироходец, взлететь так высоко, куда даже я не смогу забраться -       Птица, запертая в слишком узкой клетке памяти, впервые за долгое время озарённая надеждой, встрепенулась.