Открытая книга

— Какого?! Такой боли она, кажется, не чувствовала еще никогда. Такой боли, наверное, еще никто никогда не чувствовал. Внутренности скручивались, мозг пронизывали сотни раскаленных игл, а кожа плавилась. Единственное логичное объяснение происходящему — ад. Она на шестом кругу: как еретичка, лежит в раскаленной могиле и горит заживо. Данте знал, о чем писал. — Хватит! Она кричала во всю израненную глотку, задыхалась и снова вопила. Тонула в агонии, захлебывалась болью, пытаясь удержать остатки гаснущего сознания, но тщетно. Мысли путались в клубке безумия, резали острыми осколками: лекция, хулиган Такахаси вновь опоздал, лапша в холодильнике наверняка протухла, Кэтсу женится через месяц… — Кажется, вы перестарались, Ибики-сан. Сломалась… — сверху донесся задумчивый голос. Она вцепилась в него, как в последний шанс. Пусть скажет что-нибудь еще, что угодно: разбилась, раскололась, сжалась, стерлась, сломалась, треснула — и далее по алфавиту. Что угодно, еще пара слов — еще капля надежды на слабый свет в этом кромешном аду. — Странно… Слишком быстро для ее уровня, — второй голос, напротив, не вызывал никакого желания держаться: от него веяло могильным холодом — такой скорее затянет во тьму, чем выведет к свету. — Хотя, после вашего шарингана все возможно. — Просто скажи, для кого ты шпионила и кто твой сообщник, — спасительные слова вновь раздались над ухом. — Скажи, и все закончится. На кого ты работаешь? — Управление… — жадно глотая воздух, выдавила она и тут же осеклась: собственный голос звучал странно. Ниже, жестче, резче. Словно один лишь приоткрывал пересохшие губы, а кто-то чужой озвучивал. — Образования… Я работаю на управление образования. — Перегнули, Ибики-сан. Точно сломалась, — незнакомец печально вздохнул и цокнул языком. — Жаль. — Напротив, она хороша. — процедил могильщик. — Вы хотите потребовать за меня выкуп? Мой брат… Позвоните моему брату, он заплатит, я гарантирую… — Видите: простой, но действенный механизм защиты. Придумала себе вторую личность как раз на такой случай. Хороша… Но даже такая уловка бесполезна. Защита треснет. Я докажу. И ее снова накрыла боль: волна за волной, она растекалась от затылка, сжигая дотла нутро, клубилась в груди и расходилась острыми лучами к пальцам. И она снова вопила, надеясь разделить со спертым воздухом свой личный ад. Дергалась, пытаясь сбросить собственную кожу. Извивалась в тяжелых цепях, чувствуя, как трещат кости и рвутся жилы. — На кого ты работаешь и кто твой сообщник? — палач ослабил хватку, но лишь для того, чтобы остановить крик. — Управление… — она дернулась в попытке немного сдвинуть плотную повязку с глаз, но быстро сдалась: любое движение причиняло лишь боль. — Да пошли вы, чертовы недоноски! Она не выберется отсюда живой: осознание пришло не сразу, но передышка помогла четко сложить картину. Куда ни глянь — чернота. И дело вовсе не в повязке. Дело в жестоких тупицах, явно спутавших ее с какой-то шпионкой: вразумлять таких бессмысленно — долгие годы вынужденного взаимодействия с идиотами подарили ценный опыт. И этот опыт сейчас подсказывал — дело труба. — Вы, господа, имбецилы. Но понять это не в состоянии, — повернув голову на голоса, она показательно поджала губы: атмосфера располагала к выражениям покрепче, но привычка избегать грязных слов оказалась сильнее. — И поэтому ни черта я больше вам не скажу. Делайте, что хотите, кретины. — Имбецилы… Так нас, кажется, еще не называли, да, Ибики-сан? — усмехнулся владелец ровного тембра. — Мне нужно доложить Хокаге, что Рико наконец раскрыла рот… Чтобы почти сразу его захлопнуть. К голосу добавился едва уловимый шум легких шагов: — Кретины… Однако…. Вокруг воцарилась давящая тишина — очередная пытка, но после пережитого все стало слабее: боль притупила ощущения. Внутри разрасталась безразличная пустота — ее выпили досуха, выжали. Сделать что-то хуже они уже не могли. Хуже уже некуда. Она не знала, сколько времени прошло — десять или пятнадцать минут? Или, может, два или три часа? Все было неважно — надежда покидала угасающее сознание, а прошлое вяло пульсировало нечеткими серыми картинами: до него не было дела. Прошлое не имеет значения без будущего, а будущего больше не существовало. — Неужели вы сами не в состоянии справиться с погоревшей шпионкой? — справа хлопнула дверь и эхо разнесло недовольный женский голос. — Даже самую лучшую фальшивую личность можно расколоть, если постараться. К сожалению… времени на это у нас нет. Придется по-старинке. — Я бы справился и сам, Цунаде-сама, — могильщик говорил с почтением и легкой виной: — Но вы правы, дело не терпит. Ваша помощь бесценна, благодарю. — Бесценно мое время, — проворчала незнакомка. — Снимите повязку, мне нужен зрительный контакт. В глаза резко ударил свет: наверняка он был совсем неярким, но после долгого пребывания в темноте слепил не хуже мощного прожектора. Она неосознанно дернулась, но тут же закусила губу, отказываясь показывать страх: в ее силах оставалось одно — уйти с честью. Как и наказывал отец: жить и умереть с достойно. И она прямо взглянула в карие глаза склонившейся женщины, заслужившей такое уважение маньяка. — Время игр прошло, Рико, — Цунаце-сама смотрела спокойно и внимательно, но тон выдавал ее с потрохами: она ненавидела эту Рико, и плевать, что никакой Рико здесь не было. — Заговори ты по-хорошему, мне не пришлось бы… И в эту самую секунду мозг пронзили острые раскаленные иглы. Она ошибалась — пытки палача и рядом не стояли с болью, пропитавшей каждую клетку. Верь она в концепцию души, могла бы подумать, что эту самую душу сейчас выворачивали наизнанку, растягивали на вилах и щедро прожаривали со всех сторон. Еще недавно казавшиеся серыми воспоминания распустились кислотными пятнами. Вот она бежит в сторону университета — не опаздывает, но все равно торопится, поудобнее перехватывая стопку книг и сумку, набитую проверенными работами. Вот выводит на широкой доске список литературы на каникулы, а студенты тоскливо вздыхают, понимая, что отдыха им не видать. Вот она колотит несносного Кэтсу, решившего спустить на торжество все семейные накопления, но уже через минуту крепко обнимает, не скрывая слезы искренней радости. Вот прячет порозовевшие от смущения щеки за чашкой саке — новый профессор истории Озэму невероятно хорош собой. Вот отец целует сухими тонкими губами ее дрожащую руку: «Я прожил жизнь не зря, ведь воспитал такую прекрасную дочь и такого замечательного сына». И она плакала: в прошлом и настоящем. — Быть не может… — прошептала изумленная Цунаде-сама, разорвав мучительный зрительный контакт, и обернулась к своим товарищам, надежно скрытым в тени. — У нее всего одна личность. Настоящая. Истинная. — Это невозможно, уважаемая Хокаге! — теперь палач звучал растерянно. — Какаши-сэмпай поймал ее с поличным за кражей свитков с засекреченной информацией! — Как тебя зовут и кем ты работаешь? — Цунаде-сама вернулась к подопытной, но смотрела уже куда мягче. — От того, насколько честным будет ответ, зависит не только твоя жизнь. — Акира Кимура. Из государственного гуманитарного университета Страны Огня, — дрожащие губы вновь говорили чужим голосом: в этом не было никаких сомнений. — Профессор зарубежной литературы. Отпустите меня, пожалуйста… Последние слова сорвались предсмертным шорохом, и мир накрыла тьма — отмучилась.

🀆 🀆 🀆

Не отмучилась. Ноги свело резкой судорогой, а в глаза вновь ударил свет: искусственный, неприятный. Такой же бил в больничной палате, где Акира провела почти полгода, не отходя от постели умирающего господина Кимуры. Этот свет она узнает в любом состоянии. — Лучше бы тот, что в конце тоннеля, — прохрипела она, поморщившись от боли. — Не так быстро, профессор, — она уже слышала этот голос: видимо, он будет встречать ее на каждом из адских кругов. Больничная ширма со скрипом отодвинулась, и Акира невольно повернула голову на звук: за блеклой плотной тканью стояла еще одна койка. Лицо вальяжно развалившегося незнакомца скрывала маска, а глаз торопливо скользил по книжным страницам. — Какой ужас… — невольно скривилась она, взглянув на переплет. — Как можно читать такое? — В отключке ты нравилась мне больше, — уязвленный нелестной оценкой своего литературного вкуса, он захлопнул книжку и свесил ноги с кровати. — Вы мне вряд ли понравитесь в любом состоянии, — сощурилась Акира. — Ведь ваше присутствие недвусмысленно говорит о том, что я все еще там, где меня пытали. — Ошибочка. Допросная находится на другом конце деревни, — беспечно подперев кулаком подбородок, он наклонился чуть ближе. — Как же Рико умудрилась?.. Я даже не заметил... — Даже не хочу спрашивать… — пробормотала Кимура. — Вы собираетесь пытать меня и дальше? — Пока нет, — он, кажется, потерял к ней всякий интерес и вновь открыл книгу. — Все зависит от тебя. — От меня? — изогнула бровь Акира: ситуация стремилась к абсурдной: незнакомое место, незнакомые и явно опасные люди вокруг, отсутствие всякого понимания происходящего. По палате разнесся нервный смешок, быстро перешедший в истерический гогот: она уже и не помнила, когда так смеялась — да никогда. Она тонула в панике, а смех — во всхлипах. Ведь такого и не случалось. — Ты совершенно точно не куноичи, — задумчиво почесав пепельный затылок, протянул он: истерика ничуть не пугала, но вызывала явный дискомфорт. — Ну… Хватит, не реви. Худшее позади. Наверное. Вот, выпей… — Яд? — не переставая всхлипывать, Акира с сомнением покосилась на протянутый стакан. — Вода, — усмехнулся незнакомец. — Травить тебя пока не входит в наши планы. Он не шутил. По спокойному прямому взгляду было ясно: если понадобится — отравят. Свернут шею, придушат, вырвут сердце и даже не поморщатся. Поняв, что спрашивать что-то еще бесполезно, Кимура осторожно приняла стакан и сделала пару небольших глотков. Стало немного легче. Плечи перестали бесконтрольно дергаться, а сердце — бешено колотиться, грозя пробить ребра. Вода и воздух делали свое дело — дыхание понемногу выровнялось, а мысли прояснились. — Вы меня не отпустите, — сухая констатация факта: говорила она по большей части сама с собой. — Не отпустим, — он все равно подтвердил худшие опасения. — Нам нужно найти ту, что так виртуозно махнулась с тобой телами. Вода пошла не в то горло: Акира надрывно закашлялась — поверить в то, что ее спутали с какой-то опасной шпионкой, еще могла… Но в бредни, подобные этим, — вот уж дудки. Ни за что. — Нет, — она отрицательно замотала головой, надеясь, что сказанные слова просто выскользнут обратно в воздух, вернутся к тому, кто их озвучил, и исчезнут под маской с концами. — Нет. Нет-нет. Нет. — Все еще не понимаешь, да? — невесело усмехнулся он, понимаясь с койки и протягивая руку: — Давай, покажу тебе кое-что интересное. Акира с опаской вложила в широкую покрытую мозолями ладонь дрожащие пальцы и под натужный скрип матраса встала. Путаясь в собственных ногах и зачем-то продолжая цепляться за незнакомца, прошаркала в дальний угол. Пара дверей: одна наверняка в туалет, вторая — на выход, который ей явно не светит. Простая пустая вешалка и высокое зеркало, из которого на нее смотрела совершенно незнакомая девушка: воронье гнездо спутанных черных волос, лавандовые глаза под резким росчерком бровей, вздернутый нос и открытые в немом крике губы. Кимура зажала рот рукой — чужачка тут же повторила. — Нет. Нет. Нет-нет-нет, — она точно свихнулась, в этом не было никаких сомнений. Повернувшись к своему провожатому, Акира быстро сравнила его с отражением: один в один — высокий, стройный, облаченный в форму, прячущий лицо за маской, левый глаз — за странной повязкой, а сомнительные вкусы — за паршивым бульварным чтивом. — Нет. Нет. Нет-нет. Нет. — Для профессора ты медленно соображаешь, — покачал он головой. — Шиноби… — догадка не озарила — ударила по затылку. — Вы все. Те, кто скрывается в секретных деревнях и решает все военные конфликты… — Смотри, — сжав покрепче ее руку, он прошагал к окну. За широким стеклом раскинулась большое селение: по улочкам быстро сновали люди: кто с оружием, кто с полными продуктов пакетами, кто с кипами свитков. Лавочники перебрасывались какими-то фразами, а над маленькими кафе струился наверняка ароматный пар. — Смотри, Акира Кимура из государственного гуманитарного университета Страны Огня. Перед тобой Деревня Скрытого Листа. Никому не рассказывай, иначе точно придется тебя убить. — Охренеть… — прошептала она. Прямо на ее глазах какие-то дети скакали по крышам вопреки всем законам мироздания, ловко отталкиваясь и почти что паря на фоне глубокого вечернего неба. — Охренеть… — Как нелитературно. А еще профессор, — усмехнулся шиноби. Но Акира уже не слышала, предпочтя потерять сознание и обмякнуть в его руках.