Дай мне уйти

Чонгук смотрел вдаль. По стеклу барабанил дождь, а за окном упавшие листья приклеились к земле, доживая свои последние мгновенья. Ночью все казалось гораздо более красивым: и эта осенняя обстановка, и улицы большого города. Как будто бы не было лишней пыли. Нужно было бы открыть окно и вдохнуть свежий воздух, но Чонгук не открывает, ведь больше он не заинтересован дышать в принципе. Вся квартира за последние пару дней пропахла сигаретным дымом. Этот запах стал частью жилища, слился с обстановкой. Раньше Чонгук любил вот так ночью стоять и смотреть вдаль, тогда эмоции были совсем другими. Если днем всегда была какая-то суета, то ночью уютным одеялом накрывало спокойствие, — так он это ощущал. Сейчас же спокойствие стало постоянным, перманентным, но это было спокойствие висельника, приговоренного. Ему хотелось расплакаться, чтобы стало легче, кому-то позвонить, чтобы выговориться, однако заплакать он не мог, а позвонить было некому. В телефонной книге много контактов, но позвонить некому. Его всегда понимал только один человек. Брат ушел ожидаемо, это не было внезапным. Он уже пытался это сделать, просто во второй раз попытка была «удачной». Еще много лет назад, еще во время первого случая, Чонгук решил, что если брата не станет, он пойдет за ним. И последние несколько дней он сидел в квартире и пил, вспоминая совместное детство и школьные годы. Ему не было больно, он был внутренне мертв. Возможно, боль он и испытывал, но уже даже не понимал, боль ли это, ведь все эмоции казались какими-то фальшивыми, будто бы вокруг не реальность, а кино. Он решил, что сделает это сегодня. Прекрасный день (а точнее ночь) для такого поступка: осень, дождь. Он ведь так любил все это когда-то. Любил гулять под дождем и собирать листья. Однажды они даже лежали на асфальте вместе с братом в ливень. Брат улыбался, когда Чонгук шутил свои дурацкие шутки, они вместе мечтали о будущем. И только сейчас стало понятно, что никакого будущего его брат никогда не видел, он просто терпел эту жизнь ради него, чтобы ему не было грустно. Но ему грустно, все было зря. Чонгук открыл шкаф и достал оттуда застиранную черную толстовку. Это была его любимая вещь, которую (разумеется) подарил его братик. Он зачем-то встал перед зеркалом и минут 5 просто пялился. Потом он подошел ближе и стал вглядываться в свое лицо. Ему казалось, что оно не его, чужое. Черные волосы, пирсинг на губе, бледная кожа. Как будто бы видел себя в первый раз. Он поднял подбородок вверх, прямо под ним красной краской было выбито «Солнце». Так брата называли все вокруг. Увы, больше не светит. Входная дверь закрылась. До моста нужно было пройти около трех километров. Киношности было достаточно, поэтому на «Мост жизни» Чонгук не собирался. Он выбрал другой, менее популярный безымянный мост. В рюкзаке с собой у него была складная табуретка, чтобы можно было легко перелезть. Возможно, кому-то показалось бы это смешным, но ему нет — он просто все продумал. Он шел по дороге, вокруг мелькали случайные смеющиеся люди (пятница), а в руках была очередная сигарета. Чонгук выкурил уже столько, что накатывала тошнота, но он только прокашливался и курил дальше. До Клуба 27 оставалось 2 года. Чонгуку только 25 лет. Но что же поделать, приходится умирать сейчас. Он даже внутренне усмехнулся — странная судьба. Ведь в школе Чонгук всегда был заводилой, всех веселил. В институте, а потом и на работе его тоже знали как человека веселого, который всегда воспринимал трудности с оптимизмом. Правда еще с далекой первой попытки брата ему уже никогда не было по-настоящему весело. После учебы или работы он часто сидел в квартире, слушал музыку и думал о том, что теперь все это бессмысленно. Как можно быть счастливым, если близкий человек быть счастливым не может? Но он старался оставаться веселым — ради брата. Вот и дошел. Через щели в ограждениях на мосту он пытался разглядеть хоть что-нибудь, но там была тьма. Воды не видно, но высота достаточная, — Чонгук это знал. Он достал еще одну сигарету, чтобы затянуться напоследок. Он вновь вспоминал тот день, когда они лежали под дождем, улыбку, запахи, случайные звуки. В какой-то момент в тот день ливень поутих и пробивающиеся сквозь облака лучи солнца падали на голову братика и его волосы сияли, словно он ангел. Чонгук взглянул в небо, а потом тихо сказал: «Я скоро, сейчас подойду». После этих слов на душе стало легче, будто бы он действительно говорил с братом. Чонгук затушил сигарету об асфальт и положил бычок в коробку с оставшимися сигаретами. Достаточно странная забота о чистоте города, учитывая, что он собирался через пару мгновений расположить свое бренное тело в реке Хан. Ну что поделать, привычка. Он расстегнул рюкзак и поставил табуретку. Забрался на нее и осторожно перелез через ограждение. Он держался за ограду и вспоминал улыбку брата. «Я иду». Он собирался отпустить руки, но неожиданно услышал истошный крик: — Стой! На мгновение он даже испугался, но это было просто от неожиданности. Обстоятельства не могли изменить его решения. Он отпустил одну руку, но ее резко перехватили. — Я же говорю, стой! — запыхаясь, проговорил незнакомец. Чонгук повернул голову и мельком увидел высокого блондина в кремовом пальто. Светлые волосы немного спутались из-за ветра, а в глазах сквозил неподдельный страх. Кстати, очень красивые глаза, такие глубокие, добрые. Чем-то похож на брата. Другой человек наверное увидел бы в этих похожих глазах даже какой-то знак судьбы, но Чонгук уже давно не верил в подарки судьбы, всегда получая от нее только камни. Он взглянул и на руки незнакомца на своей руке — худой, поэтому видны вены, а еще кольца, много колец. — Не делай этого! Давай поговорим. — Спасибо, но просто уйдите, пожалуйста — ответил Чонгук. — Останься. Я тебя выслушаю. Умереть всегда успеешь. А вдруг я помогу? — Чем? — Чем угодно — ответил незнакомец. Глаза незнакомца были такими искренними и даже будто бы увеличились в размере. — Вам лучше уйти. Не хочу ломать вашу психику этим зрелищем. — Так не ломай, перелезай назад — ответил незнакомец. — Меня ждут. Мне пора. Чонгук попытался отдернуть руку, но незнакомец держал мертвой хваткой. — Пожалуйста, умоляю, не уходи. Казалось, что незнакомец сейчас заплачет. Его глаза стали такими отчаянными, молящими. — Простите за это. После этих своих слов Чонгук резко отдернул руки, отчего незнакомец сам даже отшатнулся назад. Он быстро сориентировался и вновь кинулся к ограде на мосту, посмотрел вниз, но ничего и никого уже не было видно. Через мгновение незнакомец услышал всплеск воды.

🖤🖤🖤

Открыть глаза сложно, веки словно сделаны из камня, но с трудом все-таки удается. В глаза резко бьет солнечный свет. Обстановку трудно разглядеть. Все размытое, голова кружится. Сначала тихо, а потом слышатся крики, но разобрать ничего невозможно. Через мгновение очертания становятся чуть более четкими. Чонгук как в тумане видит силуэт человека — от него исходит свет, он будто бы весь белый. Чонгуку больно, но уголки губ немного поднимаются вверх. — Хосок, это ты? Братик, вот я и пришел — тихо говорит Чонгук и тянет руку вперед. Его берут за руку в ответ и он отключается, улыбаясь. Над кроватью Чонгука стоит тот самый незнакомец с моста. Сейчас он не в кремовом пальто, а в белом халате. На груди табличка — «Ким Тэхен, главный врач». На лице Тэхена испуг, а глаза такие же жалостливые, как и были на мосту. Он сжимает руку Чонгука, который уже без сознания. «Спасибо, что остался со мной» — тихо говорит Тэхен. В палату вбегают медсестры. Они проверяют жизненные показатели Чонгука на приборе. Тэхен аккуратно кладет руку Чонгука обратно на кровать и его лицо меняется, приобретает серьезный сдержанный вид. — Продолжайте давать ему лекарства, но дозировку можно уменьшить вдвое. С ним все будет в порядке. Тэхен выходит из кабинета, пока за спиной медсестры продолжают суетиться. Он идет по больнице и ему кланяются пациенты, проходящие мимо врачи. Он вежливо мельком кланяется в ответ. Тэхен выглядит очень аккуратно: выглаженный белый халат, ровная осанка, размеренная походка. Вот только волосы немного пушатся. В глазах вселенское спокойствие, но оно не отталкивающее, не холодное, прослеживаются доброта, мягкость, свет. «Правда ли он будет в порядке?» — думает Тэхен. Неделю назад он буднично ехал с работы домой. Было уже поздно, поэтому на мосту почти не было машин. Шел дождь, ехал аккуратно, чтобы от греха подальше, мало ли что. Тэхен тогда просто смотрел вперед на дорогу, думал о работе, бытовых делах, а потом вдруг заметил фигуру вдалеке, которая залезала на табуретку. Он резко затормозил, отстегнул ремень безопасности и побежал, забывая обо всем и мысленно повторяя: «Только бы успеть». Потом помнит как схватил парня (как он уже теперь знает, Чон Чонгука) за руку. Чонгук на мосту казался таким отчаянным, в его взгляде была холодная решимость. Молодой парень, красивый, такая демоническая красота, но такой взрослый, будто бы не 25 лет (как он уже теперь, опять же, знает), а все 40. Это читалось в глазах. Тэхен помнит, что умолял его этого не делать, просил, но тот лишь оттолкнул его. Сердце больно сжалось, сжалось от воспоминаний о прошлом, в котором он тоже однажды не спас, отпустил. Но в этот раз спас… спасет… Во что бы то ни было, Чонгук будет жить, Тэхен сделает для этого все. Слава богу, спасатели и врачи тогда приехали быстро. Удалось откачать. В очередной раз Тэхен подумал о том, какой странной бывает жизнь. У Чонгука выжить практически не было шансов — высота, вода. А он выжил. Вместе с тем, в городе постоянно умирают люди, которые даже и не думали о смерте: переходили дорогу и сбила машина, например. Так ужасно и странно… Хочешь жить — не живешь, хочешь умереть — не умираешь. Уже вечером Чонгук пришел в себя окончательно. Из палаты доносились бешеные крики, медсестры пытались уложить чудом выжившего пациента обратно в кровать, но тот отбивался диким зверем. Тэхену очень быстро сообщили о происходящем и он рванул в палату. Когда он добежал до палаты, то перед ним раскинулось жуткое зрелище: две медсестры (их явно оттолкнули) лежали на полу, а Чонгук чуть ли не душил его заместителя. — Остановись! — закричал Тэхен. Чонгук медленно поднял глаза и пристально уставился на Тэхена. Он продолжал сжимать руки на шее заместителя, а потом его взгляд стал насмешливым и еще более холодным, жестоким. Он отпустил заместителя и тот повалился на землю. Тэхен подбежал к коллеге и стал осматривать его. — Все в порядке? — Жить буду — ответил заместитель. — Принесите успокоительные, а потом зайдите ко мне. Я дополнительно вас осмотрю — сказал Тэхен. После этого медсестры и заместитель вышли из палаты. Тэхен поднялся и взглянул на Чонгука. — Ты — будто бы сквозь зубы проговорил Чонгук. — Меня зовут Ким Тэхен, я врач… Чонгук не дал ему договорить и схватил за горло. — Зачем ты это сделал? — Чонгук, успокойся, я все понимаю, я помогу, я выслушаю тебя. — Я спрашиваю: какого хрена ты это сделал? Я уже видел брата, хотел его обнять, а потом проснулся в этой чертовой больнице. — Видишь ли, это был не брат… Чонгук сжал горло сильнее. — А кто тогда, мать твою? — почти прокричал он. — Это был я. Чонгук резко отпрянул, потом схватился за голову, выдохнул. Будто бы успокоился. Тэхен стоял и смотрел на него, собираясь с мыслями. Его новый пациент неожиданно стал таким умиротворенным, удивительно, как быстро его эмоции сменяли одна другую. Тэхен всегда строго следовал правилам больницы и был достаточно в этом смысле педантичен, всегда держал дистанцию, но этот парень изначально не был для него обычным пациентом. Поэтому он подошел к кровати, на которой сидел Чонгук, а потом положил руку ему на плечо. — Не нужно было меня спасать — тихо произнес Чонгук. — Я… — Тэхен было начал, но его опять прервали. Чонгук поднял на него свои опустошенные глаза. — Я ведь сделаю это снова — произнес он.