Белые раны

      Руст, кронпринц Тайири, сидел в своей палатке и нервозно ощупывал свою голову. Лоб, скулы, переносицу. Порой он заламывал себе пальцы или хлестал себя ладонями по щекам. Тело отзывалось болью, но не развеивало подавленного состояния мужчины. Часть его всё ещё считала, что происходящее — бредовая агония его угасающего разума.       После битвы — скорее кошмарного, дьявольского побоища — на руинах Тулдарра, подчинённые Штормового Короля Фарсаса схватили всех, кроме Ведьмы Лазурной Луны и своих товарищей. После этого Сэнтру, командующего силами Цезара, Тернада, гандонского генерала и самого Руста закинули в чрево чёрного неказистого крылатого чудища, что спустилось с небес. Внутри их ожидали, впрочем, не мясистые стенки органов, жгуты сокращающихся мышц или зловонные пары и секреции, но… пространство. Оно напоминало небольшую комнату, в которой у стен из металла были расставлены кресла. Необычные, из невиданных прежде Рустом материалов, с ремнями у изголовий. Закованных в узы из жёсткого света представителей альянса усадили в такие, пристегнули ремнями, после чего чудище начало двигаться.       От усталости, напряжения и, вероятно, побочных эффектов чудовищной магии Штормового Короля и Ведьмы Лазурной Луны, Руст потерял сознание. Очнулся он уже не так далеко от столицы своей страны, в лагере, который был устроен членами альянса. В этой самой палатке. Только вот пробудился он уже в мире, который, по мнению многих, можно было бы назвать воплощённым безумием.       Оказалось, что во время событий на руинах Тулдарра подручные колдуна — называющие себя «саргеронцами» и получившие прозвание «воины в чёрном» от местных за цвет обмундирования — выступили третьей стороной конфликта. Вместе с войсками Фарсаса они предали альянс, атаковав силы Тайири, Цезара и Гандоны и уничтожив порядка пятой части войск. Остальные были разоружены, взяты в плен и посажены в этот лагерь под неустанное наблюдение. Сюда же конвоировали тех, кого кускулльский маг телепортировал на руины тулдаррской столицы.       На любые попытки переговоров предатели — главным образом, воины в чёрном — реагировали резко негативно. В ответ пленники слышали либо ругань, либо угрозы расправы. Некоторые из стражников и вовсе открывали предупредительный огонь из арбалетов или странных орудий, разящих маленькими, но смертоносными необычными снарядами.       Но отношение к взятым в плен было не совсем отвратительным. По крайней мере, им давали воду и продукты питания — как готовые рационы, так и свежие овощи и мясо. При необходимости, но с большой неохотой — даже лекарственные средства. Воспрещалось лишь пытаться выбраться и подходить к забору и воротам ближе, чем на пять метров. С учётом того, что лагерь для военнопленных оказался колоссальным, ослушаться таких требований было проблематично. Если только не пытаться намеренно.       Настроение, впрочем, падало с каждым часом. Непонимание того, почему недавние союзники — пусть и столь необычные — обратились против них. Страх перед неопределённостью будущего. Оставшиеся без ответа вопросы о том, удалось ли кускулльскому королю привести свой план в исполнение, и что именно сделали король Фарсаса и Ведьма Лазурной Луны… Всё это порождало целый букет отвратительных эмоций. Ужас. Гнев. Горечь. Отчаяние. Они пробирались в сердца солдат и командиров, отравляя само их естество. Круша надежды и решительность. Преломляя чувство реальности.       Впрочем, яд, разъедающий разум, поднимался не только изнутри, но и снаружи. Сам мир давил на них, лишая почвы под ногами.       Точнее, как раз наоборот. Дело было в небе.       Над их головами глазом разгневанного божества образовался круг света. Он разгонял облака и собирал их на себе и вокруг, оставляя внутреннюю площадь пронзительно-синему небу. Попытка посмотреть на него слепила и вызывала нестерпимую головную боль… и бесконтрольный ужас. Солнце же, сколько времени ни проходило, не сдвигалось со своего места рядом с этой причудой небес.       Когда Руст пообщался с командирами своих войск, то услышал совершенно невероятную историю. По их словам, незадолго после того, как кускулльский маг телепортировал главнокомандующих объединённой армии, началось форменное безумие. И в виду имелось не внезапная атака воинов в чёрном и фарсасцев. Примерно через час, может, чуть больше, после исчезновения короля, принцев, генерала и их ближайшей свиты, солнце вдруг… покатилось на восток. За считанные минуты наступили сумерки, затем — ночь, после чего настал рассвет… Начавшийся не с востока, но запада. И таких циклов насчиталось порядка сорока или пятидесяти. По более точным подсчётам — сорок пять или сорок шесть. После этого, солнце замерло как вкопанное в зените, означая ровно полдень, а рядом возник зловещий круг света.       Местность тоже изменялась — погода холодела, на земле, будто сами по себе, увеличивались в размерах сугробы. Лавина, парой недель назад сошедшая с ближайших гор, повернула вспять и закрепилась на той вершине, которой принадлежал ринувшийся вниз по склону снег. Получившие ранения в битвах солдаты таинственным образом исцелялись — даже тяжело раненные шли на поправку. Непоправимые ожоги исчезли, будто их и не было. Потерянные конечности и выколотые глаза возвращались на своё место, полностью рабочие.       Даже в лагере прибавилось народа — с севера подошли подкрепления тайирской армии, уже взятые в плен саргеронцами. Однако, в них была одна проблема — новичками оказались те, кого не должно было быть среди живых. Те, кто отправился на первые столкновения с силами Кускулла и погиб от беспощадных засад и града заклинаний. И тем не менее — все якобы погибшие, сами не понимающие, почему они снова оказались живы, стояли перед ними. Разоружённые, напуганные, с уничтоженным боевым духом… но живые.       Услышав подобное, Руст не поверил своим ушам. Лишь вид чудесным образом восставших из мёртвых солдат своей страны сумел его убедить — и наступить на рассудок стальным сапогом. Как такое вообще могло произойти? Из-за чего? Почему? Было ли это проделками кускулльского короля, последней отчаянно попыткой мести перед ужасной гибелью? Или же делом рук Колдуна Забвения? А может, сил, что вышли даже из-под его контроля? Кое-кто из окружения принца винил Ведьму Лазурной Луны, но Руст в гневе приказал им выбросить эти мысли из головы. Он знал, что Тинаша не могла подобного сделать. Она была слишком добрым и чистым существом, чтобы так издеваться над миром. Впрочем, если рассуждать логически, и это было не исключено. В конце-концов, раз эта магия вернула в мир живых ранее погибших людей…       По крайней мере, так ему хотелось верить. Но даже этим чаяниям не суждено было просуществовать долго.       Неизвестно, как и откуда, но в лагерь для пленных начали просачиваться… слухи. Новости. И не просто из внешнего, саргероно-фарасасского лагеря, но из столицы Тайири и близлежащих поселений. Россказни о роженицах, чьи дети не проживали и нескольких часов, рассыпаясь в прах, а живот молодой матери снова надувался — лишь только для того, чтобы роды вновь начались, ребёнок снова родился… и вскоре истлел. Истории об умерших, что оживали без причин на несколько часов, после чего вновь оставлявших смертную юдоль — и так по кругу, раз за разом, снова и снова.       Многие приняли это за провокацию со стороны прислужников фарсасского Штормового Короля. В самом деле, как могла появиться такая информация здесь, иначе как специальным роспуском? Акцией устрашения. Ропот недоверия поднялся среди пленных. Но были и те, что решались принять это за чистую монету. В конце концов, полученные раны действительно зажили, да и их погибшие товарищи снова дышали и сидели рядом с ними. Так почему же не могло произойти чего-то подобного?       Две стороны мнений напоролись друг на друга. Сначала в спорах, затем дело дошло до насилия. Разнять схлестнувшихся смогли только воины в чёрном, ворвавшиеся в лагерь. Порядок был восстановлен за считанные минуты…       Но инцидент посрамил тех, кто принял слухи за ложь. Через несколько часов те, кто получил ранения в драке, выздоровели сами собой. Немногочисленные погибшие — ожили без единого синяка на телах.       Лагерь взорвался волной паники. Кто-то рыдал, моля богов пощадить их души. Кто-то вопил, пророча конец времён. Кто-то орал на стерёгших их саргеронцев и фарсасцев, требуя хоть каких-нибудь объяснений. Кто-то просто тихо сидел, стоял или лежал где попало, пытаясь примириться с новой реальностью.       Немногие сохранившие трезвость и ясность ума, попытались спокойно осмыслить происходящее и разобраться в нём. Построить логические цепочки, вывести теории, найти объяснения, просчитать ход времени. Кто-то — кажется, один из младших адьютантов цезарского генерала — внезапно для всех задался вопросом, о том, какой сейчас вообще день.       — Ну что за идиотский вопрос?! — гаркнул на него один из командиров армии Гандоны. — Конечно же, сегодня…       И назвал месяц и число, которые повергли всех присутствовавших в шок. Ужас. И полное непонимание того, во что превратилась реальность.       По словам гандонца, сегодня был… день рождения Кевина Фарсаса. Бывшего короля, ныне советника королевства Фарсас. Недавно взятого под стражу по приказу короля Линксса… Вот только арестовали лорда Кевина — по слухам — то ли в день после его именин, то ли несколькими днями позже.       Иными словами, более полутора месяцев назад!       Среди собравшихся начался сущий кошмар. Потоки брани, криков, взаимных обвинений лились как из опрокинутых кувшинов. Постепенно, всё начало приходить в норму. Относительную, так как каждый из них сталкивался с пониманием одного и того же факта.       Тот день был действительно именинами советника Кевина. И вчера тоже был он. И позавчера. И пять дней назад. Всё время, пока они находились в плену, шёл день рождения отрекшегося от престола последнего правителя династии Фарсас. Впрочем, с остановившимся на небосводе солнцем, отличить один день от другого не представлялось возможным. Вернее, одно повторение дня от следующего.       Откровение, к которому главы армий альянса и их сподвижники пришли, уничтожило последние бастионы мужества и надежды в их сердцах. Они находились не просто в плену, но в коварной временной ловушке. У них не было ни понимания, как она работает, ни возможности на неё повлиять, ни даже идей о том, как из неё можно было бы выбраться. Чувство безысходности голодной кошкой выедало силы рассудка. Неизвестно, проболтался ли кто-то, или же среди солдат сами пришли к тому же выводу, но знание о бесконечном повторяющемся дне стало общеизвестным.       Лагерь быстро охватили отчаяние и апатия. Воля к жизни и здравомыслие вытекали из каждого, на кого ни посмотри. Будто из прохудившихся бурдюков с водой — из кого-то медленнее, из кого-то — быстрее. Становилось тяжко дышать, трудно двигаться и даже сон приходил с неохотой лишь на краткие час-другой. Одним из самых несчастных в этом отношении оказался генерал Тернад. Он постоянно пробуждался с воплями, спасаясь от кошмаров и кусая и дёргая свою правую руку. Ему начало казаться, что она — заново выращенная саргеронцами, после того, как один из гвардейцев Штормового Короля её оторвал — тоже ловушка. Что стоит ему отвлечься или сделать что-то не то — и она исчезнет, оставив после себя окровавленную дыру в плече.       Руст прекрасно понимал гандонского воеводу. Ведь он был в похожем состоянии, из-за чего и избивал себя. Похожем — но гораздо худшем. Кронпринца Тайири мучил вопрос о том, жив ли он вовсе.       Он до сих пор помнил ту ночь. Ночь, когда в комнату, где они говорили с Тинашей, где он умолял её остаться, ворвался Штормовой Король. Как Руст пытался защитить похитившую его сердце ведьму от него, как пытался его задержать и как из тени Линксса внезапно возникло… это. Огромный темнокожий мужчина с волосами, больше походившими на гриву чудища. Жестокие зелёные глаза смотрели на Руста как на добычу, помеху.       Одни лишь воспоминания вызвали ужасающие спазмы по всему телу. Живот будто снова лопнул от удара исполинского кулака, кости черепа вновь грозились раскрошиться, вспоминая следующую атаку.       Когда-то, в одном из попавшихся под руку медицинских трактатов, купленных в Фарсасе, Руст прочитал, что мозг не может ничего чувствовать. Что он, пусть и руководит остальным телом и принимает сигналы о боли, раздражении, наслаждении и других ощущениях, сам соприкасаться с ними неспособен. Якобы, в нём отсутствовали нужные ткани, называемые «нервными окончаниями».       Но с той ночи кронпринц задавался вопросом, так ли это на самом деле. Потому что он помнил агонию, обрушившуюся на его мозг, когда в тот, сокрушённые невероятным ударом, врезались раздробленные кости его черепа. Он чувствовал и помнил каждую, как раскалённый клинок. Помнил лютый холод, что подступил сразу после этого — безбожный мороз, утаскивавший его в кромешную тьму. Куда-то, где все ощущения гасли, где органы чувств стремительно становились бесполезными, где даже само сознание начало расплываться.       От воспоминания об этом Руста вытошнило. На глазах проступили слёзы, тело начало колотить.       Он умирал. Он умер, а потом был выдернут в мир живых обратно, самим Штормовым Королём. Этим… чудовищем. Самым настоящим дьяволом. Сможет ли теперь его принять в свои объятия богиня, когда его душа была запятнана прикосновением подобного отродья?       Кронпринц схватил простой глиняный кувшин со стола и отхлебнул из него. Прополоскал рот, дабы избавиться от запаха желчи. Повалился на колени и сложил руки в молитве.       Руст начал читать молитвы — все, которые знал, одну за другой, почти без разбора. Он просил богиню о помощи. Защите. Знаке о том, что он — это правда он, а не кукла, созданная фарсасским правителем заместо настоящего принца. Хоть о чём-нибудь. Если бы даже она не посчитала нужным вырвать их из сетей мира без времени, то хотя бы снизошла до ответа. Даже самого краткого, туманного и бессмысленного. Потому что молчание вполне могло означать… что богини не существует. А мысль о мире без богов, но с чудовищами, из числа которых явился Штормовой Король…       Она не предназначалась для смертного разума.       — Ваше Высочество! — раздался встревоженный голос ворвавшегося в шатёр. — Ваше Высочество, беда!       От этого сердце Руста пропустило удар, он чуть не прикусил себе язык. Кронпринц слишком погрузился в своё внутреннее противоборство надежд и кошмаров, чтобы уследить за происходящим вокруг. Снаружи же доносился неразборчивый шум. Было похоже на очередную перебранку, но… голоса казались слишком встревоженными.       Произошло что-то новое и, определённо, что-то очень плохое.       — Да, Лунвус? — ломающимся от сухости в горле и волнения голосом обратился принц к помешавшему ему адьютанту. — Что там такое?       — Ваше Высочество, они… Они пришли за Вами! — глаза его были полны отчаяния и страха, взгляд колыхался на грани безумия. — Воины в чёрном! Требуют Вас немедленно!       Руст непроизвольно взглотнул. Не такого знака он хотел, но … это уже было хоть чем-то. Но зачем он понадобился саргеронцам? Причём именно им, а не фарсасцам? Вряд ли его будут убивать — если только не хотят устроить показательную казнь. В первом случае гораздо проще было бы применить мощь тех кошмарных железных демонов, что служили воинам в чёрном, какой бы она ни была. А что до второго… Эффект устрашения был бы минимальным. Воля пленных и так держалась на уровне мокрой грязной ветоши.       Но тогда зачем вообще он стал им нужен? Это следовало выяснить и немедленно. Даже в таком плачевном состоянии, Руст всё ещё был кронпринцем своей страны и командующим её армии — пусть и разгромленной. По меньшей мере, положение обязывало.       — Передай им, что я буду через минуту, — с теми крохами решимости, что ему удалось собрать, Руст отпустил адьютанта. Он наспех умылся, промочил горло и осмотрел себя. Хорошо, что ему и другим высшим офицерам из числа дворян оставили их пожитки, в том числе и соответствующую их положениям одежду. Не найдя критичных изъянов, он покинул своё пристанище.       От приветствовавших его холодного воздуха и слепящего солнца Руст поёжился. Стоявший вокруг гомон поутих от его появления, но люди всё ещё были встревожены. Их взгляды устремлялись к группе воинов в чёрном, остановившихся недалеко от шатра Руста.       Числом в примерно два десятка душ. Все они, хоть и мало кто из них принадлежал к человеческой расе, были хорошо вооружены. Кто-то — знакомым в Тайири оружием. Другие — причудливыми вещами, с которыми сразу и не разберёшься, какой стороной атаковать. Военная форма сидела на саргеронцах идеально, пусть кое-где и виднелось её соседство с бронёй. Впрочем, учитывая то, что принц знал о них, то скорее всего даже их одежда защищала лучше полного латного доспеха.       Несмотря на вооружение — или благодаря ему — отряд держался абсолютно непринуждённо посреди сотен, тысяч, десятков тысяч потенциальных противников. Но самое большее, что позволяли себе тайирцы, цезарцы и гандонцы — это перешёптываться. Редкие смельчаки бросали на воинов в чёрном полные ненависти и презрения взгляды. Но напасть? На это не решался никто.       Руст был благодарен за это как своим людям, так и союзникам. Если эта двадцатка обладала хоть крупицей силы тех, с кем кронпринц сражался бок о бок на руинах Тулдарра… То любой акт агрессии ознаменовал бы конец для всех в армиях альянса. Их бы просто перерезали как овец.       Завидев показавшегося принца, от группы отделился высокий мужчина. Человек, или по крайней мере, некто похожий на человека. Хорошо сложенный, но не слишком мускулистый. Привлекательный, но не до андрогинности. Белые с лазурным оттенком волосы длиной до плеч и льдисто-голубые глаза могли напомнить об убитом кускулльском короле… Но Руст клятвенно пообещал себе не сравнивать никого из саргеронцев с ним. Неизвестно, как на это отреагирует Штормовой Король, если узнает. К тому же, этот воин в чёрном во всём остальном был ни капли не похож.       За спиной у него висело необычного вида копьё, а на поясе застёгнутого форменного тренчкоута — странный… кошель? С прорезями, из которых выпирал чёрный блестящий предмет. Ранее, ещё до того, как армии двинулись на Кускулл, Русту удалось узнать название этой вещицы. «Пистолет». И увидеть его в действии. Не хватало, чтобы дьявольскую игрушку применили ещё и тут…       Саргеронец остановился в нескольких шагах от Руста. Пока он изучал принца пытливым, слегка насмешливым взглядом, сам наследник престола Тайири обратил внимание на головной убор пришельца. Чёрный берет с серебристой набойкой в виде неизвестного знака. Он был похож на те, что украшали плечи тренчкоута. Принадлежность к подразделению? Знак воинского звания?       — Кронпринц королевства Тайири, Руст, я полагаю, — суховатым тоном, наконец, начал человек в чёрном. — Корпиар Кун Вальмеро Умлайс, второй корпус третьей бригады шестого дивизиона первого армадара первой армии четвёртого легиона «Филианорум». Приятно познакомиться. Пройдёмте с нами.       Заявление, пусть и ожидаемое, подняло кипящие беспокойство и ропот.       — Куда вы забираете Его Высочество?       — Одного? Без свиты?       — Неужели…       — Господин… Г-господин кор… корпи… корпиар! Смилуйтесь!       — Будьте благоразумны!       — Кажется, я разговаривал с вашим принцем! — надавил саргеронец на собравшихся пленных. От одного звука его голоса прошла волна… силы, будто придавившая окружающих огромной ладонью. Многие пали ниц под этой мощью.       Руст еле заметно втянул в себя воздух, пытаясь успокоить нервы. Сейчас было не время для того, чтобы напирать авторитетом и устраивать сцены. Одна ошибка решила бы судьбы всех присутствовавших самым печальным образом. Нет, не только их — под угрозой находилось будущее всего королевства.       — Приятно познакомиться, господин Кун, — максимально вежливо поприветствовал его Руст. — Я не имею ничего против… Вашего запроса, но не могли бы Вы также пойти навстречу нам?       Корпиар скривился в лёгком неудовольствии, окинул кронпринца едким прищуром. Безжалостная аура всё ещё исходила от него, Русту стоило почти всего, что у него было, чтобы не стать её жертвой.       — «Навстречу», говорите, — недовольно хмыкнул он. — Интересно, как вы вообще представляете себе сложившуюся ситуацию… Ну да не важно.       Вальмеро легко вздохнул, выгоняя из себя раздражение. Выудил из кармана штанов небольшую квадратную коробочку, будто бы сделанную из бумаги — только очень твёрдой. Оттуда он достал тонкий цилиндр длиной примерно с человеческий палец, может, чуть меньше. Примерно треть предмета была выкрашена в оранжевый, в остальном же он был белым.       — Можете отобрать себе свиту. Не более двух человек, — корпиар поднёс цилиндр ко рту. Чуть потянув воздух носом, он слегка поморщился, глядя Русту прямо в глаза. — И приведите себя в порядок. Времени вам — пока я курю. Приступайте.       Поджигая предмет простеньким заклинанием, Вальмеро отвернулся на пол оборота от принца, давая понять, что разговор окончен и дальнейших споров он не потерпит. Воздух наполнился своеобразным запахом, ввысь устремилась струйка красноватого дыма. Бумага, из которой был сделан цилиндр, начала понемногу тлеть. Будто отмеряя оставшееся у Руста и его свиты время.       Через пару минут кронпринц в сопровождении двух доверенных помощников снова вышел к корпиару. Тот как раз докуривал и, кинув ленивый взгляд на Руста, бросил остаток цилиндра под ноги.       — По крайней мере с пунктуальностью у вас… — чёрный тяжёлый сапог нещадно раздавил тлеющую материю. — К слову, мы даже пока не определились с названием. Ха. Надо будет уточнить у генерала-бригадьера.       — Господин Кун, мы готовы, — Руст постарался проигнорировать двусмысленный комплимент и выставил руки вперёд, на уровне пояса. Его спутники сделали тоже. — Полагаемся на вашу милость.       — А-а-э-э? — корпиар, увидев этот жест, сначала поднял бровь в непонимании, но почти сразу же рассмеялся. — Господин Руст, вас никто не собирается связывать.       — Но мы же…       — Это бессмысленно. Просто идите, куда будет указано. Лейтенант Тринмак, занять позицию форварда.       — Есть, господин корпиар!       После этих слов, один из группы — коротко подстриженный шатен человеческой наружности с оружием, под названием «штурмовая винтовка», висящим на ремне через плечо — вышел из группы прочь от Руста. Остальные воины в чёрном развернулись и, обступив тайирцев, последовали за лейтенантом. Кронпринцу и его людям ничего не оставалось, кроме как подчиниться приказу и движению. Корпиар шёл рядом с кронпринцем, нога в ногу.       Кольцо, в которое их заключили, получилось не слишком плотным. Лишь достаточным, чтобы мысли о побеге граничили с самоубийственными. Впрочем, даже попробуй Руст и его люди освободиться, то у них ничего бы не получилось. В лучшем случае их бы тут же схватили и потащили насильно. В худшем… Воображение милостливо не справлялось с тем, чтобы представить такое.       Меж плечами и спинами конвоиров можно было разглядеть происходящее вокруг. Остальные узники лагеря озирались на воинов в чёрном со смесью страха, гнева и отчаяния, которые лишь усиливались, когда становился заметен принц. Многим из пленных, однако, было просто наплевать. В глазах бедолаг почти не осталось жизни и они то сидели, то ходили совершенно безучастно. Как сломанные куклы, ожидающие того, что их выкинут в костёр.       Вскоре впереди показалась окраина лагеря. Высокий четырёхметровый забор из тёмных каменных пластин лентой кандалов отграничивал пленных от территории саргеронцев и фарсасцев. Через каждые двадцать метров возвышались сторожевые башни. Занимавшие их воины в чёрном неустанно наблюдали за пленными, некоторые из них то и дело отходили от края, чтобы через несколько мгновений вернуться обратно. Над вышками и стенами парили, патрулируя, странные создания. Их принц даже не пытался опознать — слишком уж чуждыми они казались.       Ведший их лейтенант подошёл к массивным металлическим воротам и начал зачем-то тыкать пальцами в появившийся рядом с ним чёрный шар, диаметром примерно в полметра. Такие причудливые вещицы Русту уже доводилось видеть у саргеронцев. Но на любые вопросы о них он получал лишь резкие, порой даже грубые отказы. Впрочем, что бы лейтенант не делал, это должно было занять хотя бы некоторое время.       — Мои извинения, господин Кун, — обратился принц к корпиару. — Могу ли я задать Вам вопрос?       — Разрешаю, попытайтесь, — со смесью изумления и заинтересованности саргеронец скосил на него глаза.       — Не могли бы Вы рассказать, куда именно и для какой цели нас ведут?       — Господин генерал-бригадьер Лэтту потребовал вас к себе. Больше я не сообщил бы вам, даже если бы мог.       Вопрос Руста, похоже, даже в какой-то степени разочаровал Вальмеро. Он холерично закатил глаза, после чего отвратил своё внимание прочь от принца. Жёсткость, появившаяся во взгляде саргеронца, давала ясно понять — тема закрыта. А если ещё и последуют слова, то выбирать их стоит очень осторожно.       Не прошло и минуты, как лейтенант вернулся во главу группы. Чёрные створки ворот с низким гулом зашумели и разъехались в разные стороны. Конвой двинулся вперёд. Воины в чёрном, дежурившие на ближайших вышках, отсалютовали проходящим внизу — главным образом, должно быть, корпиару Куну.       Но под этими взглядами Руст не ощущал ничего, кроме страха и напряжения. Ему казалось, что один неверный жест — и его и его людей изрешетят стрелами и маленькими металлическими снарядами. Лицо отчаянно заныло, но он удержался от того, чтобы скривиться.       За воротами принца ожидало… нечто. Нечто, что плохо поддавалось его пониманию. Он видел это уже не в первый раз, но всё равно часть его рассудка отказывалась принять развернувшуюся перед ним картину.       Не секрет, что Тайири было очень нетерпимым королевством. Вера в Иритридию, богиню, что защищала честных и благочестивых людей от ужасов магии, проложила для страны путь опоры лишь на собственные способности и стоического одиночества. Вместе с этим, она заработала довольно много косых взглядов. В первую очередь от того же самого Фарсаса, ставшего в последние пятнадцать лет бастионом спасения для магов. По крайней мере, пока на карте не возник Кускулл… И даже этому, по крайней мере частично, поспособствовала тайирская политика и культура.       Вместе с ненавистью к магии расцвела предательской орхидеей и нетерпимость к иностранцам. Особенно тем, кто был непохож на коренных тайирцев. Кто знает, вдруг этот бродяга, что отличен от них и цветом волос, и оттенком кожи, на самом деле кровожадный чародей, что принесёт горести и погибель?       И хотя Русту глубоко запали в душу его разговоры с Ведьмой Лазурной Луны, его разум всё ещё не мог сойтись в понимании того, чем являлся военный лагерь Саргерона, раскинувшийся перед ним.       Для принца весь Кускулльский Кризис был первым военным походом и первым опытом в обустройстве военного лагеря. Руст прилежно использовал знания, полученные на уроках военного дела, а также не гнушался применять дельные советы командиров своей армии — и, если посудить, выходило у него неплохо. Ничуть не хуже, чем у цезарцев или, тем паче, ведомых гораздо более опытным генералом гандонцев.       Но саргероно-фарсасская коалиция ломала его представление о лагерном и военном деле — что ранее, что сейчас — об колено.       Перед Рустом расстилался скорее не самый маленький городок, нежели место временного пребывания войск. Да, полный вооружённых солдат, но атмосфера здесь царила совершенно чуждая военному времени. Палаток было на удивление немного — по большей части тут и там попадались небольшие дома из блестящих пластин, построенные в качестве временных пристанищ. Среди них находились даже двух- и трёхэтажные — увы, к чему такие ухищрения во временном лагере, принц разузнать так и не смог.       Воины в чёрном сновали туда-сюда с непринуждёнными выражениями на лицах, готовили еду у костров и полевых кухонь целыми отрядами. Некоторые толпами гоняли мяч от одной поставленной рядом пары деревянных столбов к другой. Тут и там слышались смех, оживлённые разговоры, шум посуды… И музыка! По всему лагерю разносились мелодии, игривыми стаями птиц перегоняя друг друга на ветру. Десятки незнакомых Русту инструментов звучали отовсюду, даря миру новые удивительные звуки в руках своих владельцев.       Но самым главным, невероятным и поразительным были сами саргеронцы. Тех, кого можно было назвать людьми без каких-либо «но», было явное меньшинство. Среди воинов в чёрном находились и те, кто нёс в своей внешности звериные черты, и обладавшие ненормальными оттенками кожи, причудливой формой ушей, разнящиеся по телосложению и росту… Женщины свободно чувствовали себя наравне с мужчинами. А кое-кого из воинов в чёрном Руст бы не решился относить к тому или иному полу — чего уж там, он не знал, что за существами они являются!       Среди саргеронцев порой можно было заметить и фарсасцев. Некоторые из воинов в чёрном относились к своим союзникам холодно и пренебрежительно, но гораздо больше привечало их. Южан звали за столы и к кострам, подначивали к пению, рассказам шуток и историй, соревнованиям в выпивке и игре в мяч.       Незнакомый язык. Чуждые расы и виды. Неслыханная музыка и невиданная еда. И магия, магия, магия! Везде и всюду воины в чёрном не стеснялись использовать заклинания и магические предметы… По крайней мере, Руст думал, что магические.       Всё это давило на тайирского принца — и одновременно с этим будто бы вытягивало за уши из ямы. Он буквально чувствовал, как картина его мира трещит по швам. И одновременно с этим он ощущал гадкое чувство, как будто кто-то пролил на него испорченное вино.       Ущербность. Несостоятельность. Руст поймал себя на мысли — если войска Саргерона ведут себя столь непринуждённо, то как же там живёт простой народ? А что насчёт окружающих его воинов, но в мирное время? Если в этой неведомой стране правит бал ещё большее благоденствие и разнообразие… То не только Тайири, но и, должно быть, любая из стран основного континента — лишь грязный хлев по сравнению с ней.       Интересно, такую ли картину мира, как этот Саргерон, представляла себе Тинаша, когда вела с ним беседы под луной? Чтобы она сказала, увидев это — пусть бы даже и этот лагерь? Или вовсе — то, что представилось Русту? Обрадовалась ли бы, захотела ли там жить?..       В мыслях промелькнуло лицо Штормового Короля. Внутри Руста неприятно резануло — не только и не столько страхом, но и чем-то другим. Ревность. Ощущение было на редкость мерзким, но очень уж сильным. Настолько, что рёв пронёсшегося им наперерез железного демона сумел испугать принца.       Руст, наверное, никогда не перестал бы страшиться этих чудищ. Невероятные твари из металла, лишённые ртов, но постоянно гудящие и иногда рычащие. Не нуждающиеся в еде и питье, даже не дышавшие. Туши которых саргеронцы спокойно вскрывали, проникали внутрь и закрывали за собой проходы, после чего монстры абсолютно спокойно продолжали двигаться, как будто ничего и не случилось. Часть сознания пыталась сравнить по крайней мере некоторых из этих отродий с каретами, но сердце не могло этого принять. Ни одна карета не могла двигаться самостоятельно, без помощи лошадей или иных тягловых животных. Разве что заколдованная…       Руста пробрало до костей. Всё то, в чём его увещевала Тинаша, вновь столкнулось в жестокой битве с убеждениями его родины. Железные демоны снова пробудили в нём застарелое узкоумье. Казалось, он уже был готов пересмотреть свои взгляды на магию… Но одни вид и звук этих отродий вгоняли его в первобытный ужас.       — Никогда не надоест смотреть, как вы шарахаетесь от обычных бронетранспортёров, — усмехнулся Вальмеро, кидая на Руста ядовитый, издевательский взгляд. — Аборигены третьестепенного мира, что с вас взять. Даже удивительно, что Её Будущее Величество родилась и выросла среди вам подобных.       «Её Будущее Величество»… Выбор слов корпиара резанул по сердцу Руста ледяным ножом. За всем этим возвышалась тень Штормового Короля. Того, для кого жизни и смерти людей были лишь сторонами монеты, которую можно в любой момент подбросить и закинуть в пыльный угол. Игрушками на потеху. Его воле подчинялись все, находящиеся здесь, в его руках находилось всё и вся… И скорее всего, Тинаша тоже.       Продолжившей путь группе встречалось ещё множество железных демонов. Маленьких, под стать пони, и огромных — размером с богатые и величественные особняки. В чём-то похожих на людей — и принимавших совершенно чуждые, абстрактные формы. Каждый из них либо нёс в себе воинов в чёрном, либо они находились подле демона. И те чудища, что не дремали, обязательно парили над землёй. Будто насмехаясь над должным порядком вещей.       Иные и вовсе бороздили небесные просторы, как птицы или виверны. С оглушительным гулом они, принимавшие различные размеры так же, как и их наземные сородичи, проносились над головами. Те, что поменьше — стаями, большие — либо в одиночку, либо в сопровождении нескольких маленьких. Иногда можно было различить менее… диковинных, но всё равно необычных монстров. Мантикор, грифонов, гипогрифов, виверн, даже драконов — и некоторых других, названий которых Руст не знал. Они, облачённые в чёрную броню, несли на себе вооружённых наездников. А порой в небе мелькали даже летающие доспехи высотой в один или два, а то и три и даже шесть человеческих ростов.       Твари и издаваемая ими какофония гармонично вливались в общий шум саргероно-фарасасского лагеря, но Руст… Тайирского принца от всего этого бросало в колкую дрожь. Его не покидало чувство, что они — все они — сейчас в гнезде голодных чудовищ. И стоит только их хозяевам перемениться в настроении, как все эти железные демоны набросятся на Руста и остальных и сожрут в мгновение ока. Их не остановило бы даже отсутствие ртов.       И самое отвратительное было в том, что военнопленных сейчас вели к полю, на котором отдыхали десятки, если не сотни, летающих демонов.       Примерно через десять минут группа Вальмеро и Руста приблизилась к одному из таких чудищ. Такой же чёрный, как и его собратья, этот демон был размером с хороший особняк. Если пытаться оценивать, то примерно в полтора раза больше той твари, что унесла их с руин тулдаррской столицы. Да и само по себе существо выглядело внушительнее. Опаснее. С большим количество странных конечностей-трубок. Об их предназначении можно было лишь догадываться, но тайирский кронпринц не хотел о подобном даже думать.       Перед демоном находилось некоторое количество воинов в чёрном, судя по форме и доспехам — довольно высокоранговых. Также сюда подошли ещё две группы — такие же конвои, как и тот, что доставил сюда Руста. Слева от них находилась группа, сопровождавшая цезарского генерала, справа — гандонского.       Из ожидавших выдвинулся вперёд один человек. Вернее, он был всего лишь похож на человека — перекрёстная чёлка каштановых волос больше напоминала сложенные птичьи крылья, а аккуратная бородка отдавала когтистой остротой. Как Русту удалось прознать — таких, как этот мужчина, среди саргеронцев называли «Либери». Люди-птицы. Или, по крайней мере, человекоподобные с птичьими чертами.       С этим конкретным представителем чуждой континенту расы кронпринц уже встречался. Генерал-бригадьер Рени Жан-Батист Лэтту был одним из командующих саргеронских войск, которые работали с другими членами альянса, дабы скоординировать общие действия. Русту он показался приятным… человеком — сдержанным, собранным, обладавшим гибким, острым умом и стальной харизмой, достойной его звания. Разве что удивительно осторожным и слегка нервирующе-рассчётливым… Но, в целом, тайирский принц был бы рад иметь такого, как он, под своим началом.       И тем не менее, сейчас они стояли по разные стороны баррикад. По крайней мере, теперь можно было не беспокоиться, что их просто привели на съедение летающим демонам. Хотя… учитывая всё произошедшее, даже такая гарантия если и была, то казалась эфемерной.       — Превосходно, вы как раз вовремя, — отметил Лэтту, на мгновение скосив взгляд в сторону и чуть вниз. — Умлайс, Сам-Ган, Веррисс — хорошо поработали.       — Так точно, господин генерал! — воздух прорвали три голоса. Вальмеро и лидеры групп, что привели цезарцев и гандонцев — похоже его сослуживцы — отсалютовали командующему.       — Итак, теперь нам нужно доставить господ делегатов на Варвельт, к Владыке, — ответил генерал, слегка кивнув. — Умлайс, поручаю это вам. Сан-Ган, Веррисс, можете возвращаться на свои посты.       — Как прикажете, господин генерал, — ответил Вальмеро с лёгким поклоном. Его сослуживцы последовали его примеру, после чего, передав своих… подопечных группе Куна, удалились.       От слов Лэтту внутри Руста всё заледенело, а на лбу — наоборот, выступила испарина. Сэнтра и Тернад, если судить по их виду, были с кронпринцем одного мнения. Залезать снова в брюхо железного левиафана… В прошлый раз всё обошлось, но перед ними сейчас было другое чудище. И, скорее всего другие обстоятельства. Надеяться на то, что внутри зверь их не утопит в желудочных соках и желчи, было просто глупо.       — Господин Лэтту! — воззвал к нему Руст в отчаянной попытке если не прояснить ситуацию, то хотя бы оттянуть неизбежное. — Прошу Вас, расскажите нам, для чего это всё?       — В-верно! — подал голос цезарский генерал. — Для чего мы понадобились Его Величеству сэру Линкссу?       Повисла тишина. От саргеронцев — большинства из них — начало веять гневом и раздражением. Напряжение было такое, что скрип кожи сапогов переступившего с ноги на ногу генерала-бригадьера отзывался в ушах пилой.       — Господа, вы так жаждете этого знания? Впрочем, справедливо, хотя бы до некоторой степени, — прозаически поведя бровями, хмыкнул Жан-Батист. — Но тогда… Господин Руст, раз вы начали эту тему — не ответите ли мне на один вопрос?       — Постараюсь в меру своих способностей, — осторожно кивнул тайирец.       В сердце закралось подозрение. Лэтту не походил на любителя подтрунивать над теми, кто находился в его власти, равно как и на любителя загадок. Быть может, подобное являлось частью данных ему приказов?..       — Не извольте беспокоиться — вы сами всё поймёте, когда мы ответим на этот вопрос. Итак — как вы думаете, — взгляд серо-зелёных глаз Лэтту пронзил Руста, — чем обязана война?       На лицах всех троих лидеров делегаций проступило удивление и непонимание. Руст на долю секунды представил, что бы сказали его учителя придворного этикета, если бы увидели его с такой миной.       — Господин Лэтту, прошу прощения, но, боюсь, что не правильно Вас понял...       — Понимаю, не самая приглядная формулировка. Прошу простить, ещё не совсем привык к здешнему диалекту. Тогда давайте попробуем следующим образом… — слегка покивал головой Жан-Батист, чуть поджимая губы. — Что война должна — всенепременно, прошу заметить — сделать?       От этих слов Руста будто бы бросило вперёд, чтобы потом с силой дёрнуть на место. По крайней мере, так он себя чувствовал — всё равно что мозг попытались вытрясти из черепа. Его товарищи по несчастью были едва ли в лучшем состоянии. Сэнтра замялся, переступая с ноги на ногу, в то время как челюсть Тернада неэлегантно отвисла.       — Господин Лэтту, что…       — Вы думаете, сейчас время для подобного?!       — Господин Лэтту, прошу прощения… за всех нас, — попытался скрыть промахи иных Руст. — …Что обязана сделать война?..       Безусловно, странный, удивительный, неказистый вопрос. Тем более — из уст профессионального военного. Обычно о таком и не задумываешься… Но тайирский кронпринц всё же попытался дать приемлемый ответ. Приемлемый для себя и — оставалось надеяться, что — для генерала-бригадьера тоже.       — Дать нам возможность сохранить жизни как можно большему числу наших поданных? — осторожно произнёс Руст.       — Интересное предположение, господин Руст, — немного погодя, ответил Лэтту, одобрительно покивав головой. — Во всяком случае, это ответ, достойный будущего правителя, ведь многие, увы, не доходят даже до этого. Однако же, это не то, что я имею в виду — ведь всё гораздо проще.       Руста пронзило шоком. Паника и отчаяние начали омывать его душу. Что же теперь? Вдруг это была проверка, по итогом которой можно было бы решить их судьбу? И он её провалил? Но почему тогда никто из воинов в чёрном не шелохнулся после слов генерала-бригадьера?..       — Знаете, господа, я видел не так много вооружённых конфликтов. Больше, чем вы все вместе взятые, но всё равно не так много, — продолжил Лэтту. — И, не смотря на то, что я горжусь теми легионерами, что служат под моим началом, равно как и достигнутыми мною высотами… Я искренне считаю, что всякая война, прежде всего, должна, обязана всем нам — если уж не не начинаться вовсе, то хотя бы закончиться.       От этих слов Руста передёрнуло. Словно его снова ударил тот громила, возникший из тени Штормового Короля. Стыд забился на стенках горла шершавым куском стылого жира. Стыд за свою близорукую кровожадность и за то, что он так просто попался на подобную уловку.       Но всё же… «Война обязана закончиться»…       — Полагаю, мне всё-таки удалось помочь вам найти ответ на ваш вопрос, — заключил Лэтту с удовлетворённым выражением на лице. — В таком случае, прошу на борт.       Воины в чёрном, сопровождавшие Вальмеро, начали подталкивать тайирцев, гандонцев и цезарцев к разверженному брюху железного левиафана. Спустя пару минут внутри оказались все — последним туда забрался сам корпиар.       — Добрых небес, друзья мои, — отсалютовал генерал-бригадьер своим подчинённым, после чего перевёл взгляд на принца и генералов. — А вам, господа — удачи. Пусть она и не защитит от гнева Его Величества, но, быть может, пригодиться всё равно.       — Спасибо, господин генерал! — отсалютовал Вальмеро ему в ответ. Когда все — и конвоиры, и конвоируемые — заняли свои места, он сделал знак рукой в стороны головы чудища. Стенка живота левиафана закрылась, после чего Руста охватило уже знакомое чувство, вызвавшее краткий приступ паники.       Железный демон начал подниматься ввысь.       От стремительно удалявшейся вниз земли слегка закружилась голова, а внутри появилось… странное ощущение. Ребяческий восторг, опасливость от осознания набираемой высоты… омерзение от того, что сейчас они попирают должный миропорядок, находясь в животе у чудища. Воспоминания о первом подобном полёте погнали к горлу тошноту. У одного из адьютантов Руста наружу вырвался перепуганный писк.       — Честное слово, зрелище вашей паники просто не может надоесть! — рассмеялся сидевший впереди Вальмеро. — Сначала наземная техника, теперь аркалёты… Интересно будет посмотреть на вас, встреться вы с истинным обликом господина маршала!       Русту только и оставалось, что неуютно поёжиться, промолчав. Гордость требовала, чтобы он вступился за вассала, но последствий принц предсказать не мог. Вдруг левиафану не понравится возмущение кого-то не из числа его хозяев? И что тогда? От одной мысли о том, что чудище могло начать переваривать их заживо, слабели ноги. Даром, что все, находившиеся здесь, сидели.       К слову, кресла, в которых располагались Руст и остальные, были гораздо удобнее тех, что были в брюшине того, другого монстра. Да и небольшие части боков у этого оказались прозрачными, будто окна в карете.       За ними открывался захватывавший дух вид. Лагерь с такой высоты казался крошечным, его обитатели — саргеронцы, фарсасцы, их пленники из числа солдат и командиров альянса — муравьями. Королевский замок Тайири, твердыня, сотни лет служившая нерушимым бастионом и домом семье Руста, был совсем как игрушечный. На такую высоту, наверное, не смела возвыситься даже Тинаша…       По спине кронпринца пробежали мурашки. Эта высота, слова генерала Лэтту… Руст осторожно поднял взгляд выше — и увидел за пределами туши демона именно то, что ожидал. И чего боялся.       Они стремительно приближались к ослепительно-белой звезде, застывшей в небе. С земли она казалась не больше малюсенькой снежинки, но теперь… С каждой секундой она вырастала в размерах, становясь воистину гигантской. Казалось, вот-вот, ещё совсем немного — и железный левиафан врежется в неё и сгорит в её свете… Но вместо этого он пролетел мимо. Поднялся ещё выше. Проносясь около…       Руста ждало ещё одно потрясение. Ему чудилось, что его бедное сердце затухает, неспособное больше выдерживать один шок за другим. Он почувствовал, как, совершенно недостойно его положению, у него отвисает челюсть.       Демон всё набирал высоту, оставляя за собой этажи башен. Белых башен и белых стен, из, должно быть, металла и стекла. Они устремлялись в вышину, попирая облака и силясь дотянуться до солнца. Присмотревшись, принц понял, что ошибся — большинство того, что он принял за стены, на самом деле были… домами. Огромными белыми домами. А внизу, у подножия этих башен и домов, светло-серыми венами струились дороги, по которым проносились саргеронские железные демоны и спешили пешеходы… В небесах же, между строений, мелькали другие левиафаны — иных размеров и форм, нежели тот, что нёс сейчас Руста и остальных. Но все как один — нёсшие на себе саргеронские знаки отличия.       Принц выпустил нервный смешок. Второй. Третий. Он не поверил бы, если бы не увидел собственными глазами, но даже так — ему казалось, что он на самом деле сходит с ума.       Город. Целый город в небесах. Заоблачный град… хотелось, конечно, сказать, «богини», но увидев флаги и знамёна Саргерона, эта надежда сгинула без следа. Умопомрачительное чудо принадлежало ни какому не богу, а самому настоящему дьяволу. Штормовому Королю. И направлялся левиафан именно к его замку.       Катастрофических размеров строение, из которого вырастали могучие башни, соединённые между собой мостками. В центре возвышался прямоугольный донжон, напоминавший молот божественного правосудия, и несущий на себе пятиконечный звёздный крест. Даже нёсший Руста и остальных монстр не смел подняться выше этих шпилей — лишь медленно облетал вокруг. Тайирский замок казался крестьянской халупой по сравнению с этой громадиной.       — Господа делегаты, позвольте представить вам, — оглянулся на них Вальмеро с усмешкой, полной высокомерия. — Город-цитадель Варвельт и замок Зильберн. Цель нашего полёта.       Описав полукруг, левиафан направился к одной из башен замка — из тех, что были ближе всего к донжону. И хотя Руст не мог разглядеть, куда именно они летят, внутри у него всё сжалось. От того, что чудище летело прямо на замок. От страха, что оно может рухнуть с такой невероятной высоты. От предвкушения вещей, которых ждали их впереди… И ещё кое-от чего.       Спустя меньше минуты, небесный пейзаж за окном померк, уступив сначала тьме, а потом серым, бросавшим строгие отблески стенам.       — Мы прибыли, господа делегаты, — возвестил поднимающийся из своего кресла Вальмеро. — Прошу покинуть борт.       Руст — и сидевшие рядом с ним его адьютанты — шумно сглотнули. Надвигался момент встречи с повелителем этого места.