Покой и умиротворение

      А облака на небе и правда как сладкая вата! Особенно сейчас, когда солнце только-только заходило за горизонт и почему-то подсвечивало их каким-то персиковым светом. Так наверное и надо. Всё кругом красивое, родное. Справа, например, большой стог сена стоял, который ещё вчера и вполовину таким большим не был. Это всё потому, что над ним дядя Максим постарался. Встал пораньше да в поле пошёл, чтобы поработать. Видать, не спалось ему. А слева берёза росла. Это сейчас она вымахала до приличных размеров, чтобы малышня могла на неё залазить и трясти ветки, а раньше она совсем малюсенькая была, только-только листочки свои показывала. Ой, а там, за холмом, какая красотища! Лёжа это, конечно, не видно, но, если встать в полный рост, можно увидеть полоску хвойного леса. Его раньше тоже было совсем немного, но бабушка говорила, что каждый год его сажают.       На нашем поле только трава росла, зато на другом… Ух, там рожь колосится! Такая красота, словами не передать! Особенно ближе к полудню, когда солнце гордо выходило на центр неба, и его лучи падали на рожь так, что кажется, будто она золотом отливает. Конечно, в полдень на улице очень жарко, и бабушка со двора никуда не отпускала. Но всё же один раз Алисе удалось увидеть такую рожь. Правда потом бабушка очень сердилась и даже не запретила гулять несколько дней, но ничего! Зато Алиса в своём блокнотике золотистую рожь нарисовала и всегда, когда ей становилось грустно, могла смотреть на этот рисунок.       — Эй, ты чего задумалась? — весёлый голос раздался прямо над ухом, и Алиса дёрнулась, отрываясь от разглядывания облаков.       Она перекатилась на левый бок и носом уткнулась в чужой нос курносый.       — Лис, ты чего? Хорошо всё? — забеспокоилась девчонка, заглядывая в тёмные глаза.       — Да-да, всё отлично, я просто задумалась, — отмахнулась Алиса, заправляя русые волосы за ухо.       Алёна со знанием дела кивнула. Она перекатилась на спину и зажмурила глаза. Лучи солнца красиво упали её на лицо. Длинные ресницы колыхались от дуновений ветерка и отбрасывали длинные тени. По лицу были рассыпаны веснушки, будто неаккуратный художник небрежным движением кисти поставил пару десятков мелких пятен на прекрасную картину. Хотя с веснушками Алена была ничуть не хуже. Наоборот, Алиса любила в ней эту особенность и могла часами разглядывать, вырисовывая причудливые узоры.       — Хватит пялиться! — возмущённо замахала руками Алёна, не открывая глаз. — Я чувствую твой взгляд, это пугает!       — Может, я тебя нарисовать хочу, вот и ищу подходящий ракурс, — спокойно ответила Алиса, запуская руку в чужие светлые волосы.       — Ты меня вчера уже рисовала, я чуть не умерла за те два часа, — жаловалась Алёна, но уже гораздо тише.       Она инстинктивно потянулась за лаской, поднимая брови от удовольствия. Алиса расплылась в улыбке, копошась в мягких волосах и думая, как бы удивилась Алёна, увидев, сколько на самом деле в её блокноте лёгких набросков улыбчивой девчонки.       — Слушай, а о чём ты думаешь? — вдруг спросила Алёна, садясь на колени.       — Да так, о разном, — туманно ответила Алиса.       — А вот что подумала: мы же не знаем, что будем делать завтра. Так пойдём с Митькиной компашкой, а? Я слышала, они хотели в лес пойти, лешего искать. А ещё я слышала, у Ульянки в доме на чердаке кто-то скребётся. Бабка её говорит, что домовой чем-то недоволен, а Ульянке страшно, вот Митька и решил, что после леса они на чердак пойдут. Я, конечно, в это не верю, но страсть как хочется с ними пойти. Что скажешь?       Алиса улыбнулась. Её смешило то, как Алёна яростно утверждала, что во всякую нечисть не верит, а всё равно крестик под футболкой носила и по дереву три раза стучала. А про Митьку с Ульяной ей вообще не интересно было знать да и гулять с ними не хотелось, но Алиса послушно кивнула, мягко касаясь чужой щеки.       — Конечно пойдём, — сказала она и огляделась. Нашла ромашку поблизости и сорвала, заправила за Алёнино ухо и улыбнулась.       Алёна глаза отвела, губу закусила неловко, а щёки нещадно покраснели, выдавая её с потрохами. Алиса улыбалась, глядя на неё, и у самой румянец проступил.       Вдалеке из старой трубы ветхого домика повалил дым, с громким смехом, сверкая пятками, с поля бежали малыши, за забором закудахтали курицы. Где-то рядом послышалась мелодия гитары, а после нестройный хор голосов затянул до боли знакомую песню.       Алёна тихо бормотала себе под нос, качая головой в такт музыки:       — Раньше в твоих глазах отражались костры…       Алиса закрыла глаза. Всё было хорошо. Птицы чирикали на ветках берёзы, ветер качал невысокую траву, солнце уходило за холмы, окрашивая закат в нежные оттенки. Бабушка наверняка ставила на застеленный белой скатертью стол ужин, дедушка рубил дрова, а кошка Мурка спала на пуховой кровати. На другом поле колосилась золотистая рожь, мерно покачиваясь, где-то в траве стрекотали кузнечики и бегали ящерицы.       Вот они — полный покой и умиротворение.       Алисиных губ вдруг ласково касаются губы чужие, оставляя тёплый след и приятные мурашки на коже.       А нет, вот теперь точно всё.