Не крутой

В гримерной шумно. Только что закончился их очередной день съемок нового клипа. Ребята уставши устроились по местам, занимая сиденья, а кто-то и вовсе прилёг на пол, желая впитать в себя его холод. Тут и там возился стафф, число которого прогрессивно возрастало с каждым годом. Чонгук сидел в кресле, скатившись задом вниз, чтобы голова смогла уютно устроиться на мягкой спинке. Он не спал — следил за происходящим глазами, пытаясь отдышаться. Хотелось проветриться, но пока тот не смог бы уйти, ведь сценический костюм всё ещё на нём. Чон любил выступать. Ему нравилось ловить на себе взгляды, кокетливость которых сначала пугала его. Теперь это только смущает. Их группе всего два года, но брюнет никогда не мог представить, что их ждёт дальше. Не трудно назвать происходящее успехом. Да, их клипы набирали какие-то просмотры, а они уже даже перестали раздавать бесплатные билеты людям на улице. Гука всё и устраивало, однако старшие всегда говорили о том, что это только начало тяжелого пути. Возможно, его посвящали не во все проблемы, ведь ему было суждено остаться в глазах хëнов школьником. Чонгук всегда хотел заслужить их уважение. За время их знакомства — он потихоньку вбирал в себя все положительные качества старших. В особенности Намджуна. Тот всегда был для него кумиром, лидером, поэтому концепт группы — дерзкие мальчики идеально отражал его желания. Чону нравилось носить, хоть и поддельные, но увесистые цепи на шее, сочетать в одежде чёрный и золотой, отражать в песнях многие важные вещи. Юнги всегда говорил, что Чонгук пытается выглядеть старше. А его самого это задевало. Не мог Чон смириться с тем, что каждый его хëн так крут и не боится показать себя. Он же считал, что его возраст только мешает, портя ассоциацию уверенности. Чонгук не хотел быть ребёнком. Дверь открывается, а оттуда показывается макушка Чимина. Его волосы надёжно закреплены лаком, из-за чего не вызывают у Чонгука желания прикоснуться к ним как обычно. Это устраивает. Чон не хочет проявлять никаких чувств к Паку. Чимин всегда был похож на младшенького в их группе, однако, в отличие от него самого, не был против того, чтобы помилашничать с кем-то. Это бесило. Сильно. Чонгук быстро прикрыл глаза, последний раз прошёлся рукой по влажному от пота лицу, надеясь, что его жест остался незамеченным. Пак нёс камеру в руках, кажется, та была уже включена, и что-то нашептывал. Гук уже знал, что на их канале скоро появится компрометирующее видео с его участием, поэтому и притворился спящим, не желая выглядеть глупо в кадре. Однако, Чимин и не собирался подходить к нему, его целью стал лежащий на кушетке Хосок. — Хë-ëн, — Пак не хотел тревожить кого-то, однако камеру ему всучили насильно, а значит немного приставаний к участникам также не повредит его совести. Чонгук слегка приоткрыл глаза, наблюдая за тем, как тот маячит перед лицом Хосока, пробуждает его ото сна. Чимин пытается мяукать, но большую часть его речь прерывается приглушённым смехом: нельзя разбудить других друзей. Рыжеволосый танцор слегка хмурится от звуков, но когда чувствует как Пак пытается стянуть с него толстовку, обнажив тело для фанатов, сразу открывает подведенные глаза. Вместо ругани, которой уже наградил Чимина Намджун, Хосок смеётся, начиная заигрывать с камерой. Чонгук сделал максимально равнодушный взгляд, но в нём всё равно мелькала раздражённость. Конечно же не потому что Чимин так откровенно трогает хëна, просто он слишком шумный. Честно. Хосок был прекрасным танцором. Во время их тренировок, тот со серьёзным лицом следил за каждым движением и не давал никому покинуть зал, оттачивая всё до блеска. Ребята иногда ругались, но большую часть времени глотали слова, понимая, что каждый из них хочет показать лучший результат фанатам. Чон старший был очень упёртым, однако, как и все хотел немного любви. Чонгук искренне радовался за хëна, когда тот получал первые письма от арми и даже сейчас, испытывая раздражение — не скидывал его на Хосока, ведь он поистине прекрасный человек в его глазах. Чимин сменил траекторию и зашёл за Гука, где как раз спал Тэхён. Чонгук был рад не видеть того, что творится за его спиной, а о причинах думать не особо хотел. Пак обладал довольно миловидным голосом и щёчками, что было комично по сравнению с тем, как выглядел его пресс. Сейчас же он пытался говорить громким басом, ведь пародировать баритон Кима у него не получалось. Тэхён был оружием компании с самого начала. Никто не знал о его существовании, да и на собеседование он попал совсем случайно, но кажется — умел абсолютно всё. Макне бы не отказался стать таким же, поэтому и таскался за ним хвостиком. Вот только Ким больше компанию Пака любил, а это больно давило на грудь. Пара секунд и раздался смех, уже не спящего парня. Чон не понимал, почему никто из них не злится от того, что их прерывают и просто молился, чтобы его обошли стороной. Молитвы его никто не услышал, а Чимин был уже тут как тут, пододвигая камеру к самому лицу Чонгука, который сразу решил — ни за что не откроет глаза. Пак Чимин вызывал неприязнь. Он казался Гуку двуличным, слишком покладистым и явно не крутым. Хоть тот и был старше его, но у Чона язык бы не повернулся назвать его хеном. Парень был родом из Пусана, как и он сам, вроде бы это что-то и значило, ведь мама советовала им держаться вместе. Чонгук хотел держаться подальше. Как можно больше дальше. Чимин его пугал. Точнее не сам Пак, а реакция собственного тела. Когда тот прикасался, хотелось расплавиться от приятных поглаживаний, а затем оттолкнуть от себя и нагрубить. Ведь так мужское тело не должно реагировать на другого мужчину. Гук уже один раз оттолкнул его, не сдержавшись. Тогда, все, кому не лень пришли и отчитали его. А Чонгук кажется и не слушал их, ведь и сам понимал, что поступил по-скотски. Сидел всю ночь на кухне и глаз не смыкал, надеясь, что Чимин выйдет и сам сделает первый шаг. Тот так и сделал. Чон фыркнул и снова подумал о том, что «хëн» явно должен быть девочкой, ведь его поведение уж слишком приторное, но в объятья полез первый. Однако планы Чонгука были прерваны мягким касанием подушечек пальцев чуть ниже его подбородка. Макне сразу открыл глаза, вопросительно смотря на новоиспечённого оператора, что забавно смеялся и не прекращал поглаживать. Так нежно, ласково, словно котика. — Нравится, Гук~и? Чон промолчал и, неловко улыбнувшись, засмеялся. Ему хотелось бы, чтобы Чимин гладил его так в других обстоятельствах. Тогда, когда не обязательно выглядеть крутым парнем и беспокоится о мнении мемберов, окружающих их или камеры, направленной на лицо. — Ну же, не молчи, — Пак смеётся, из-за чего на его лице появляются ямочки, — я не продолжу, если будешь снова притворяться спящим. А Гук и слова вымолвить не может, видя перед собой такого Чимина. Его пухленькие пальчики, что явно были короче положенного, прошлись по щеке, а когда камера как бы случайно сменила ракурс, коснулись и нижней губы. Чонгук покрылся испариной и картинно вздохнул, мгновенно напрягаясь. Но камера вернулась, вновь показывая в кадре смущенного макне. Было стыдно, а Чимина снова захотелось ударить, ведь тот не должен так вести себя с ним. Не сейчас. Пак, словно почувствовав смену настроения тонсена, выключает съемку и собирается отойти, как вдруг его руку перехватывает Чон: — Нравится, — говорит Гук, стараясь забыть о предрассудках крутости, а поэтому возвращает ладонь на свою шею, — можно ещё? Чимин стопорится, чувствуя, что его снова обвели вокруг пальца, но отказать не может. Мягким движением возобновляет ласки, с несдержанной улыбкой наблюдая за тем, как млеет Чонгук. Гук может сколько угодно говорить о том, что Пак ему не приятен, однако когда тот перед ним — Чонгук желает лишь большего с каждым разом. И он сам не знает куда это приведёт, но пока Чимин его касается, готов продолжать быть не крутым.