Доверься сердцу

            Солнце уже скрылось за горизонтом, освещая небо ярко алым цветом. Кайда Рема, офицер армии Ватацуми, вглядываясь в кроваво-красный закат, сдвинул брови и нахмурился.       – Плохая примета. Завтра будет тяжёлый бой.       Повернув голову на генерала, мужчина увидел, как тот кротко кивнул, но на его лице не было ни тени сомнения или усталости. Он уверенно смотрел вперед. Он верил – это будет решающий бой. И они выиграют.       Кайда восхищался им. Что уж говорить, генералом Горо восхищались все вокруг. Восхищались и не понимали, как в таком маленьком детском теле могла умещаться настолько огромная сила. Он ведь ростом не выше подростка, да и телосложением от него особо не отличался, однако на поле боя он всегда проявлял себя как опытный боец, побеждая любого если не силой, то ловкостью и умом.       Пробежавшись восторженным взглядом по военачальнику сверху вниз и обратно, офицер только сейчас заметил, что наполовину открытое тело генерала было сплошь усыпано шрамами. До этого за броней это не бросалось в глаза, но теперь, когда тот стоял перед ним в своей повседневной одежде, почти не прикрывающей торс, был виден малейший рубец. Опустив взгляд, Кайда решил, что увидел достаточно. Его голова заполнилась печалью и сожалением о потраченной молодости парнишки на войну.       Он был молод. Слишком молод для войны.       Он знал, что Ее Превосходительство залечивала раны солдат таким образом, что не оставалось и следа даже от серьёзных, почти смертельных повреждений. Но генерал выглядел так, будто лечился своими силами, где Глазом Бога, а где ниткой с иголкой. После каждого боя он прятался куда-то и, как бездомная собака, в одиночестве зализывал свои раны, как внешние, так и внутренние. Да, им невозможно было не восхищаться, может он и не силен физически, морально он был несгибаем и несломим. Его воля была поистине монолитной, и только он мог перед битвой поднять боевой дух солдатам всего лишь несколькими фразами или хотя бы тем, что за секунду мог уложить на лопатки громилу, который крупнее и сильнее его в два раза, а порой даже и более того. Он действительно достоин звания генерала.       Заметив, как подчиненный поджал губы и, отвернувшись, затуманенным взглядом скорбно смотрел на чернеющий закат, вокруг которого начинали загораться звезды, Горо слегка улыбнулся и хлопнул того по спине, вернув тем самым в реальность.       – Иди отдыхать.       Встретившись глазами с генералом, Кайда увидел, как тот, чуть улыбаясь, с материнской заботой смотрел на него, подняв брови. Глаза пса войны, которые еще несколько секунд назад были холодны, словно воды океана, сейчас по-доброму смотрели снизу вверх. Светло-голубые, будто небо над Ватацуми в ненастную погоду, большие глаза генерала излучали бесконечное спокойствие и умиротворенность. Смотря на него, ты и сам невольно расслаблялся, вверяя в эти надёжные руки свою жизнь.       Да. Он был слишком молод для войны.       Забеспокоившись, что его фраза прозвучала как бездушный ледяной приказ, а не рекомендация или совет, Горо положил ладонь офицеру на плечо, но тот, почувствовав касание, моментально опомнился.       – Так точно, генерал. – Приложив руку к виску, подчиненный встал по стойке смирно, но сразу же расслабился и улыбнулся в ответ, – Тебе тоже стоит отдохнуть.       – Спасибо за заботу, – кивнув, Горо непринужденно потянулся, – я в порядке. Доложи в лагере, что я объявил отбой. Выдвигаемся на рассвете, поэтому нужно хорошенько выспаться.       Быстро кивнув в знак ответа, Кайда развернулся и направился в сторону палаток, но на полпути остановился.       – Генерал Горо, – помолчав с минуту, он все же не выдержал и, позвав того, с надеждой в голосе спросил, – ты ведь пойдешь завтра с нами?       – Что за вопрос? – Повернувшись к подчиненному, Горо положил руки на талию и, склонив голову на бок, широко улыбнулся. – Ведь я ваш генерал, а ещё самый лучший талисман.       Горо понимал: именно это и хотели от него услышать. Почти час назад Ее Превосходительство прилюдно объявила, что генерал Горо участвовать в решающей битве не будет и должен незамедлительно отправиться на лодке на Каннадзуку, но тот настоял на своем.       – Я лишь хочу уберечь тебя, – ее испуганное лицо и встревоженный голос глубоко засели в душе Горо, оставив неприятный осадок, – ты не знаешь, на что идешь.       – Благодарю, – Приложив руку к груди и поклонившись, Горо решительно заявил, – но, как Вы и сказали, я воин, мое место среди солдат. Если так суждено, я умру с честью и достоинством, защищая свою Родину.       Как он и предполагал, от его фразы подчиненный радостно улыбнулся, а в его глазах читалась непередаваемая никакими словами благодарность. Развернувшись, он уверенным шагом направился в лагерь.       Когда тот скрылся из виду, Горо отвернулся в сторону догорающего заката и присел на траву, прижав колени к груди и обхватив их руками. Поводив ушами и удостоверившись, что вокруг никого нет, улыбка спала с его лица, а взгляд стал усталым и безучастным.       Он тоже был человеком, да, с ушами и хвостом, но все таким же, как и все, человеком, которому не были чужды чувства, нарастающие сейчас в его груди: волнение, тревога, страх. Пусть солдаты думают, что завтра их будет ждать победа, им не стоит знать правду. А правда была жестока и беспощадна.       Прошло три дня с того момента, как на Ватацуми приплыли Нобуси. Их было несколько десятков, и все экипированы и вооружены до зубов. В первый день, будто зная, что обычные солдаты острова им не ровня, они не стали ни с кем сражаться, а лишь с ухмылочками, будто пощадив и сделав одолжение, с сарказмом попросили привести им главную. Кокоми так и не явилась, зато пришёл генерал Горо, тот самый, кто не позволил Её Превосходительству выходить из храма, а порекомендовал послать информатора и, пока Горо их отвлекает, разведать информацию на их корабле.       Жителям Ватацуми было поставлено одно единственное требование – если местные без боя отдают остров, то самураи позволят всем уплыть. Солдаты, стоящие рядом со своим непобедимым генералом – псом войны, зашумели: да где это видано, чтобы бандиты приплывали на наш остров и ставили свои условия, выгнать их, да и дело с концом.       – Вы не первые, вы и не последние, убирайтесь, пока мы вам не напинали!       – Условия они тут нам ставят, давно за решеткой не сидели?!       – Что мы, в самом деле, никогда с Нобуси не сражались что ли, что нам пара десятков, защитим свою Родину!       Горо стоял и безмолвствовал, что солдаты не могли не заметить и в конечном итоге поутихли. Когда гвал прекратился, из толпы самураев ответом на возмущения местных раздался громкий злобный гогот – то был Кайраги, самый мощный и сильный на вид их всех присутствующих. Видимо, он был главным, и сейчас вся эта непутевая ситуация его до одури смешила. Вдоволь насмеявшись, он сказал, что даёт идиотам-ватацумцам отсрочку в четыре дня, добавив, что если вернутся, а остров не будет свободен – они убьют всех без разбору.       Пока солдаты, ошарашенные такой наглостью, стояли и молчали, Нобуси вернулись на свой корабль и отчалили. Это была поистине странная ситуация, а враги подозрительно спокойные, что настораживало больше всего.       Когда Горо пришёл к Ее Превосходительству доложить информацию, та сидела в храме с испуганным лицом, а в её руках дрожал развернутый листочек.       Окликнув девушку и не получив никакой обратной связи, Горо не на шутку заволновался. Когда он уже хотел подойти ближе, Кокоми остановила его взмахом руки, в которой держала листок. Молча забрав бумагу, Горо пробежался по ней взглядом – то было письмо, которое смогли выкрасть для Ее Превосходительства в качестве важного доказательства силы самураев и серьёзности их намерений.       – Нет… – не поверив, Горо снова перечитал письмо, но его суть, к сожалению, не изменилась, – Не может быть…       – Эвакуируем местных жителей и отправляем на Каннадзуку. Сейчас же объяви, чтобы собирали всё самое необходимое, и мы начнём партиями отправлять людей. – Дрожащим голосом Кокоми полушепотом добавила, вслух посмев сказать то, о чём никто не хотел бы и думать. – Нам их не победить.       В миг все вокруг опустело, все мысли исчезли, а в комнате, кроме сидящей напротив испуганной жрицы, больше ничего не было. Горо встал как вкопанный и, ошарашенно смотря на трясущиеся губы Ее Превосходительства и наполненный слезами и ужасом взгляд, хотел верить, что это ему сейчас только снится. Резко стало холодно, и весь кислород в помещении моментально рассеялся: стало невозможно дышать. Тяжело глотая ртом воздух, генерал продолжал смотреть на Сангономию, надеясь, что та сейчас улыбнется и скажет, что это шутка.       – Предвестник Фатуи прибудет на Ватацуми через пять дней. – Не выражая никаких эмоций, Кокоми наизусть сухо пересказала содержание письма. – Очистите остров от мусора.       Заметив, что Горо не реагирует, Кокоми медленно забрала письмо из рук генерала и, отвернувшись к окну, чертыхнулась и со злостью скомкала письмо, гневно рявкнув:       – Займись эвакуацией жителей, остальные пусть готовятся к битве.       Машинально ответив "Так точно", Горо заторможено вышел из храма и направился в деревню.       Последующие дни были как в тумане: жители постоянно подходили к Горо и что-то спрашивали, он уже не помнил что, возможно что-то о срочном переезде, что можно и нельзя с собой взять. Часто подходили дети с животными и выклянчивали разрешение забрать с собой в лодку любимого друга, но родители успевали забрать свое чадо прежде, чем Горо ответит.       Нередко к генералу подходили с целью узнать о его самочувствии, ведь выглядел тот мягко сказать болезненно: белое лицо, синие круги под глазами, выцветший взгляд, заторможенность. Понимая, что генерал невменяем, они со своими вопросами и проблемами подходили к солдатам, но те только разводили руками да чесали затылок, взволнованно посматривая в сторону главнокомандующего.       После обеда, на третий день после появления Нобуси, к нему подошел парнишка, в руках которого был фиолетовый жук. Глаза Горо засветились, а на лице появилась слабая улыбка.       – Генерал-песик, можно я заберу своего "Рогатого гладиатора" с собой?       Слова мальчика будто вытащили Горо из болота и тот, тряхнув головой, присел напротив него на корточки и нежно улыбнулся.       – Конечно можно, – положив ему ладонь на голову, он потрепал ребенка за волосы и с хитрецой добавил, – а иначе кто будет побеждать "Громовержца" рогатого о́ни?       Радостно хихикнув, мальчик обнял генерала и побежал к лодке, а Горо, наконец окончательно придя в себя, дошёл до Кокоми, которая и ночью, и днем руководила эвакуацией, поэтому тоже теперь выглядела не очень здоровой. Заметив подходящего к ней подчиненного, она грозно нахмурилась, и, когда тот оказался на достаточно близком расстоянии, рывком преодолела оставшуюся дистанцию и со всей дури ударила того по щеке.       – Приди уже в себя, у нас нет на это времени!       Все вокруг резко затихли и перестали двигаться, а Горо, открыв от изумления рот, с широко распахнутыми глазами уставился на девушку. Кокоми, выпустив пар и наконец выдохнув, чуть успокоилась и, встретившись взглядом с генералом, положила ему руки на плечи.       – Горо, ты – воин, ты – генерал, ты – защитник Ватацуми. – Нежно прикоснувшись ладонью до горячей и покрасневшей после удара щеки, она, прикрыв глаза, дотронулась своим лбом до лба Горо, – ты важный для нас человек. Вернись, прошу тебя, ты нужен мне.       Последние слова были произнесены дрожащим тихим шепотом. Три дня Кокоми занималась сборами местных жителей и поддержкой солдат, пока Горо блуждал вокруг словно призрак, ни с кем не разговаривая и никому не отвечая. И сейчас она, зажмурившись, старалась достучаться до своего подчиненного и не заплакать при этом как маленький ребёнок у всех на виду.       Когда Кокоми отстранилась, Горо почувствовал, как по ссадине разливается тепло, а щека перестаёт болеть.       – Я отправила человека с письмом в Инадзуму, если по дороге его не перехватят, к вечеру завтрашнего дня должно прийти подкрепление. – Не дав тому ничего сказать, Кокоми добавила. – Сёгун не бросит нас на погибель.       Горо кивнул, но во взгляде читалась безнадежность. Посыльного перехватят и убьют, а если вдруг так случится, что письмо дойдет до Наруками… помогут ли им? Протянут ли руку помощи? Отправят хотя бы с десяток солдат?       – Когда там узнают о сложившейся у нас ситуации, – убрав руку от щеки генерала, Кокоми посмотрела на него и мягко улыбнулась, – Итто точно не останется в стороне.       Итто. Его имя творит воистину невероятные чудеса. Взгляд Горо сразу же подобрел и будто бы даже загорелся, лицо перестало быть осунувшимся, и в целом генерал перестал походить на живой труп. Будто вспомнив что-то важное, его щеки слегка покраснели, а глаза, опущенные вниз, смотрели с нежностью и любовью.       Когда в последний раз он видел его? Он уже не помнит, возможно полтора месяца назад, когда тот приплыл на Ватацуми и, обменяв у местных детишек оникабуто на жемчужины, сделал ожерелье и подарил его Горо. Это действительно было романтично и мило, если не учитывать, что ожерелье получилось женским, а руки Итто после такого тяжелого труда пришлось лечить.       Подарок и сейчас лежит на столе в доме Горо на самом видном месте.       – Не удивлюсь, если утром он уже будет здесь.       Радость в голосе Кокоми прервала поток мыслей и вытянула замечтавшегося генерала из мира грёз. Отведя взгляд, Горо на секунду представил Итто, который, как Её Превосходительство, бежит по воде, а сзади него на волнорезе едет Куки с бандой.       – Залезай в чертову лодку, чертов влюбленный босс-идиот!       – Не могу, она слишком медленная, а мой генерал-пёсик в беде!       Прыснув в кулак и слегка покраснев, Горо откашлялся, что стало лучом надежды для Кокоми. Приложив ладонь к груди, она прикрыла глаза и облегченно выдохнула. Он снова с нами, спасибо архонтам.       – Если в этой битве он будет рядом, – Горо поднял взгляд на Кокоми, и та заметила военный настрой и уверенность в его глазах, – то мне и умереть не страшно.       На такой ответ Кокоми только покачала головой – что за воин такой, чуть что, так сразу умирать. Однако больше Горо "не пропадал": вместе с ним эвакуация пошла в разы быстрее.       Вечером, когда генерал заставил Кокоми уйти отдыхать, на лодке была отправлена последняя партия местных жителей. Солдаты, обнявшись с родными, вскоре разошлись по лагерю: кто на тренировочную площадку, кто на кухню, кто просто присел у огня, а кто-то ушёл к храму молиться архонтам и просить тех защитить их семью и Родину.       После срочного послания от Ее Превосходительства, где та просила генерала не сражаться, но он все равно, несмотря на предупреждение, остался, Горо поднялся повыше, где мог расслабиться и придумать тактику к завтрашнему бою, однако спустя несколько минут к нему присоединился Кайда.       Когда подчиненный, воодушевленный словами генерала, ушёл, Горо ещё долго сидел на влажной траве и, прислонившись к стволу дерева, смотрел вдаль.       А вдруг он и правда приплывет?       Что за глупости, от него уже месяц ни весточки, наверняка снова сидит за решеткой, а Куки пытается договориться с непреклонной Куздё Сарой о его вызволении. Если только не все эти события, Горо бы с радостью сейчас сидел рядом с ним и с помощью отмычки пытался вскрыть замок тюрьмы, после чего был бы пойман с поличным Куки, которая тоже пришла с отмычкой для непутевого босса.       Или сидел бы да ел трехцветные данго в одной из лавочек Ханамидзаки, а потом резво убегал, держа Итто за руку, от хозяина лавки, так как ни один не удосужился взять с собой мору.       Как бы ему хотелось сейчас бегать босыми ногами по песчаному берегу, держа в одной руке хвост, а в другой - обувь. Горо бы аккуратно закатал штаны, прежде чем заходить на глубину, но какой в этом смысл, если бы сзади обязательно на него прыгнул Аратаки Итто и, чуть не утопив своей огромной тушей, с радостным смехом вынес бы на руках на сушу сырого до нитки генерала.       Почувствовав, что на щеках остаются мокрые дорожки, Горо быстро провел по ним тыльными сторонами рук, не обратив на это никакого внимания. Спать не хотелось: на душе скреблись кошки и единственное, что хотелось, это взвыть, смотря на безразлично плывущую по небу луну.       Он совсем не ценил того времени и теперь, когда до возможно последней для него битвы оставалось совсем немного, безутешно жалел об этом. Сейчас он бы все отдал за то, чтобы вновь прикоснуться к нему, хотя бы на секундочку, но почувствовать в этом разряженном и до тошноты и кома в горле соленом воздухе родной сердцу запах.       От скорбных мыслей Горо вытащила странная точка на фоне черного неба, отражающегося в таком же чёрном, непроглядном море. Точка увеличивалась в размерах, приближаясь к острову и, когда из пятна начала вырисовываться мачта и огромные паруса, Горо подорвался с места и рванул в сторону лагеря.       Как и обещали, Нобуси приплыли на четвёртый день, но никто не говорил, что они не могут заявиться в середине ночи, о таком даже и речи не шло. Вбежав на вышку, Горо вырвал из рук заснувшего новобранца рог и затрубил со всей дури. В лагере моментально закопошились, загалдели, палатки заходили ходуном, тут и там начинали загораться факелы, и вот уже через несколько минут многие солдаты стояли наизготовку и во всеоружии, готовые к битве и защите острова.       Когда до берега оставалось совсем немного, с корабля послышался гул горна – значит, они их заметили. Заняв каждый свою позицию, солдаты ждали команды генерала, но тот молчал, зорким взглядом пробегая от одного самурая к другому.       Их больше пяти десятков! Откуда?!       Когда вся эта толпа начала сходить на берег, ватацумцы стали медленно пятиться назад, а мечи в их руках задрожали.       – Держать строй! – Но разве это сейчас поможет?       В ответ на приказной рык генерала Кайраги, одетый в алую как огонь броню, злобно рассмеялся и вышел вперед.       – К моему благородному совету никто не захотел прислушаться? Ха-ха-ха, значит все здесь падут от моего клинка!       Вот оно! Это была команда к началу битвы.       – В бой!       Махнув рукой в сторону врагов, Горо выбежал вперед. Сейчас самым важным было обезвредить главного, он слишком силен. Сконцентрировавшись на Глазе Бога, генерал ударил рукой по земле, и вокруг него образовалось светло-коричневое поле. Оно не было большим, однако те, кто попал в область поля и уже успел пострадать от Нобуси, заметили, как их раны затягиваются, а тело наделяется силой.       Это было частью поддержки Горо, из боя в бой почти не меняющейся, за исключением лечения, которое Горо, под пристальным наблюдением и тренировками Кокоми, смог освоить совсем недавно, хотя и еще очень слабо. Максимум, что он сейчас мог с помощью взрыва стихии – это слегка подлечить да немного защитить своих солдат всего на несколько секунд. Однако эти секунды могли спасти кому-то жизнь, поэтому силой артефакта пренебрегать никогда не стоило.       Натянув тетиву, Горо с помощью Глаза Бога усилил стрелу и выпустил ее точно в цель, однако в нескольких сантиметрах от маски огненного Кайраги она была неумело отбита катаной одного из Нобуси, который почему-то тоже выглядел как их главарь, только в фиолетовых тонах. Встав перед главным, он со злостью воткнул оружие в землю, от чего Горо стало не по себе. Было слышно, как предводитель что-то пренебрежительно сказал своему подчиненному, на что тот ответил быстрым кивком. Попытаться расслышать информацию в окружающем его шуме Горо не дали – самурай в несколько рывков добрался до него, буквально отрезав путь до Кайраги.       – Прочь. – Сейчас его целью был не он, да и не было никакого желания как ребенка избить этого неуклюжего парня.       Гаркнув, Горо попытался ловко оббежать врага, но тот, будто предвидев его выпад, легко схватил генерала одной рукой и, на секунду прижав к себе, уронил на землю и уперся ему коленом в живот.       – Я сказал прочь!       Вся эта ситуация жутко бесила – Горо не мог сейчас тратить свое драгоценное время на мелкую сошку, он обязан был прямо сейчас остановить самого сильного из них, иначе Кайраги всех перережет. Но эта, в бездну его, шестерка никак не давал ему пройти. Отвратительно плохо орудуя катаной, будто он только в эту секунду взял ее в руки или же просто не хотел, не должен был, не имел права ранить оппонента, этот самурай был чуть ли не вторым по высоте и ширине после их главаря, однако бился так, что Горо даже не приходилось напрягаться – уворачиваться от его атак было проще простого. Но как только генерал пытался сбежать, тот моментально успевал его схватить и уронить на землю.       Было предельно ясно – он просто задерживает его, чтобы военачальник Ватацуми не смог добраться до Кайраги. С каждой секундой Горо все сильнее становилось тревожно: отчего-то в груди нарастало волнение, а к горлу подступал ком. Вся эта ситуация казалась ему чем-то из ряда вон выходящим и до жути странной. Будто что-то в движениях самурая было неестественным, наигранным…       Что за чертовщина! Да он будто знает все удары, все техники Горо, все его приемы, будто… Нет, этого не может быть, ему это кажется.       Позабыв о Кайраги, Горо стал внимательно наблюдать за движениями врага перед собой. На нем не было ни кусочка открытой кожи – все его большое тело с ног до головы покрывал толстенный слой одежды, а на лице находилась маска. Принюхиваться тоже было бесполезно – вокруг пахло кровью и поднятым в воздух мелким песком и солью.       Горо хотелось взвыть от бессилия. Какая же жуткая вещь эта ваша любовь! Генералу казалось, что еще секунда рядом с этим странным типом, и он сойдет с ума. Вот что значит не видеть дорогого человека больше месяца – начинаешь его видеть в каждой собаке. Что за чушь!       Окончательно выйдя из себя, Горо вслух громко выругался, от чего дерущийся с ним самурай опешил. Воспользовавшись заминкой, генерал резво припал к земле и, сделав быстрый выпад, сбил оппонента с ног. Ничего не осознавая и будто пытаясь ухватиться за что-то в воздухе, после нескольких безуспешных попыток барахтанья руками противник рухнул на землю, после чего Горо моментально встал над ним сверху, прижав коленями его руки к телу и выбив катану.       Горо знал, что таким методом врага, который крупнее и сильнее тебя в несколько раз, надолго не задержишь, однако тот, что сейчас был прижат, и не собирался вырываться.       – Ну всё-всё, ты победил, ха-ха. – Специально сложив руки над головой настолько далеко, насколько только это было возможно, Итто закрыл глаза и демонстративно отвернул голову, – но тебе лучше держать мне руки, чтобы я не вырвался, – искоса взглянув на Горо, он хитро улыбнулся, – если дотянешься.       – Да-да, конечно, – плюхнувшись на Итто и скрестив руки на груди, Горо закатил глаза и с сарказмом протянул, спародировав речь Аратаки, – «ладно, так и быть, ты выиграл, но я просто поддавался, как и все прошлые разы».       – Эй!       – Сколько уже можно? – Тяжело выдохнув, генерал устало сгорбился и положил руки Аратаки на грудь, – У меня работа с новобранцами стоит, пока я тут с тобой играюсь. Ты же вообще ничего не запомнил.       – А вот и неправда, – с нотками обиды в голосе Итто повернул голову на Горо и вздернул подбородок, – я запомнил много важного.       – Боюсь спросить, что.       – Ну как же, – подняв перед собой руки, Аратаки начал вдумчиво считать на пальцах, – я запомнил, как ты радостно хихикнул, когда я споткнулся об свою же ногу, как мило подмигнул, как у тебя задралось ухо, от чего я чуть не покатился со смеху, а еще запомнил, в каких двух местах на хвосте прилеплены травинки.       – Издеваешься надо мной, да?       – Я просто плохо обучаем, если уроки раз в несколько недель, – сложив брови домиком и состроив наимилейшую моську ребенка, что просит конфету, Итто надулся и горько протянул, – мне нужна еще одна тренировка.       – Что за хитрец. – Резко подавшись вперед так, что смущенное таким действием лицо Итто оказалось в нескольких сантиметрах, Горо прижал руки Аратаки над его головой. – Будет тебе тренировка.       В какой-то момент генералу показалось, что самурай под ним перестал дышать. Осознав, что все это время глупо улыбался, пока выпал из реальности, Горо вернул себе серьезный вид и посмотрел на маску, скрывающую лицо. Почему-то в голове пронеслась предостерегающая фраза Кокоми, но он отмахнулся от нее, как от назойливой мушки. Он должен удостовериться, должен быть уверен: это не он, он не здесь, он не против него.       Казалось, что битва уже давно окончена: не выжил никто, ни с его стороны, ни со стороны Кайраги. Вокруг стояла гробовая тишина, только иногда прерываемая тяжелой пульсацией где-то в районе головы и сердца. Горо медленно потянулся к маске, и Нобуси под ним нервно заерзал.       Еще только миг, и он узнает правду. Прошу вас, архонты, пусть этого не случится.       Прикоснувшись указательным пальцем и почувствовав сбоку от лица край маски, Горо ухватился за нее, но, будто случайно нажав на тревожную кнопку, самурай от этого движения резко дернулся и, перекатившись, одним быстрым движением оказался сверху.       Маска осталась в руке, а над генералом, смотря вниз янтарными глазами, наполненными сожалением и грустью, возвышался Итто, из зажатого рта которого потекла тонкая алая струйка.       Горо медленно опустил взгляд на грудь, из которой неаккуратно вытащил окровавленный клинок предводитель банды самураев Кайраги.       – Всё кончено, пёс войны, остров наш.       – Ты… – попытавшись открыть рот и что-то прошептать, Итто подавился кровью и закашлялся, раскрасив алым цветом белоснежное лицо Горо, – ...обещал…       Громкий смех разнесся по всему полю, заполняя малейший участок тела страхом.       – Ты правда думал, что я оставлю вас в живых? – Занеся клинок над Итто острием вниз, Кайраги с яростью добавил, – увидимся в бездне, сучье отродье.       Если бы не ситуация, Горо почувствовал бы, как в его грудь вонзился кусок холодного металла, повторно пройденный через сквозную рану находящегося над ним любимого.       Но боли больше не было. Ни боли, ни звуков, ни мира вокруг. Что-то большое упало на плечо, открыв обзор на небо.       – Сё…гун…?       Яркая фиолетовая вспышка осветила все вокруг. Горо на секунду машинально зажмурился, но даже через веки пробивался этот невыносимо ослепляющий свет.       Приложив ребро ладони ко лбу, он стал медленно открывать глаза, стараясь адаптироваться к такой неожиданной яркости. Фиолетового цвета больше не было – слепили только яркие солнечные лучи. Привыкнув к дневному свету, генерал полностью открыл глаза и увидел перед собой Итто, освещенного солнцем, словно ореолом. Тот, широко раскинув руки, стоял к нему спиной: его плащ и волосы, забранные в хвост, который ему любил делать Горо, развевались на ветру. Повернув голову и заметив стоящего сзади любимого, Аратаки ласково улыбнулся и, развернувшись в полоборота, нежно протянул тому руку.       – Иди ко мне, стоишь там, как неродной!       Не замечая до этого ничего ни внутри себя, ни снаружи, Горо почувствовал, как от сердца по всему телу развивается приятное тепло. Да, это был он, его Аратаки Итто, такой постоянно громкий и дурашливый, но такой родной, обычный, какой и всегда. От одной его улыбки генерал позабыл все вокруг, да и разве было это сейчас важно?       Улыбнувшись, он вложил свою ладонь в ладонь Итто и, когда тот слегка потянул его к себе, Горо подошел ближе и огляделся. Местность была ему незнакома, хотя высокая трава, горный прохладный ветерок и зелёные холмы вдалеке были похожи на просторы Ли Юэ. Однако вокруг не было ни единого ориентира, который бы подсказывал, какая это часть региона: ни гор, ни местных диковинок, ни каких-либо дорог, только зелёные холмы да яркое солнце. Странно, что нигде вокруг не было видно даже Нефритового дворца, хотя тот просматривался, как говорил господин Чжун Ли, не только с любой точки региона, но и за его пределами.       – Какая красота.       Услышав одобрение и посмотрев на положительную реакцию любимого, Итто обнял его за плечи и притянул к себе. На самом деле Горо было плевать на местность, он был прижат к этому родному теплому телу, к этой вздымающейся груди, в которой билось сердце, а больше ему не надо было ничего. События, происходившие несколько секунд назад, казались кошмарным сном, но сейчас, когда он наконец проснулся, все было, есть и будет иначе.       – Где мы?       – Я не знаю. – честно признавшись, Итто встретился взглядом с Горо и радостно рассмеялся, – но здесь есть ты, и мне этого достаточно.       Всматриваясь в его лицо, Горо отвел взгляд. По телу все ещё струилось мягкое и нежное тепло, но ведь так было не всегда. А что вообще было, кроме этого вида и стоящего рядом любимого? Что из всего этого сон?..       – Итто, мы...       – Так спокойно, я бы остался здесь навечно. – Глубоко вздохнув, о́ни посмотрел на Горо, из глаз которого потекли слезы. Будто не замечая их, он продолжал изучать лицо генерала, словно видел его впервые, и в его взгляде Горо заметил загорающуюся надежду. – А ты?       – Я… – помолчав так немного, Горо шмыгнул и вытер слезы тыльной стороной ладони, – а у меня есть выбор?       Услышав странный гул откуда-то издали, Горо поводил ушами. Звук доносился будто из-под толщи воды и слов было почти не разобрать. Чуть отстранившись от Итто, он сделал несколько неуверенных шагов назад и вгляделся в горизонт. Казалось, что он бесконечно далеко, но чем дольше он вглядывался, тем четче и громче становился звук.       Точнее, звуки, это были различные голоса, они безостановочно что-то кричали, что-то очень знакомое.       – ...ал Го...       – ...чти...ды...       – ...ельство! Позо...       Сделав ещё несколько шагов вперёд, Горо наконец смог понять, что все эти голоса принадлежат людям: его подчиненные, солдаты, они кричат его имя, плачут, зовут, просят вернуться. Непонимающе посмотрев на Итто, он заметил у того на лице грустную улыбку.       – У тебя ещё есть выбор, Горо, – отвернувшись, он добавил, – в отличие от меня.       Ветер продолжал трепать волосы, а по щекам текли слезы. Горо что-то прошептал, но Итто не расслышал, либо сделал вид, что не услышал. Звуки со стороны горизонта стали настолько громкими и четкими, что было ощущение, будто кричат прямо над ушами.       – Генерал Горо, не сдавайтесь!       – Генерал Горо, вернись! Пожалуйста, вернись!       – Ваше Превосходительство, вылечите его!       – Горо, не смей умирать! Горо!       – Генерал Горо!       Не выдерживая этого рокота голосов, Горо развернулся и руками прижал уши к голове, но это не помогало. Он уже хотел было зажмуриться, но заметил, что Итто начал растворяться в солнечном свете. С каждой секундой солнце становилось ярче, будто специально заставляя генерала закрыть глаза и вернуться туда, где его ждут, а Аратаки – бледнее и прозрачнее.       Слезы лились ручьём, глаза резало, но силой воли Горо заставил себя ни за что не закрывать их. Отпустив уши, он окрикнул Итто и протянул к нему руку, но тот не ответил, а шум сзади усилился.       – Итто!       Горо резко дернулся вперед и попытался ухватиться за плащ, но рука прошла насквозь.       – Нет, нет, нет! Прошу тебя! – уже не понимая, что делает, Горо стал обеими руками как ослепший, ошупывать растворяющегося перед ним Итто, но руки не могли ни за что ухватиться и ничего почувствовать, кроме воздуха. – Почему?! Почему они не помогают тебе!?       – Зачем? – Повернувшись лицом, Итто развёл руками, – ведь генерал-песик важнее какого-то бродяги-о́ни, предателя да балагура. Я их понимаю, я бы тоже выбрал тебя.       – Но ты спас мне жизнь!       В ответ на это Итто только грустно улыбнулся и опустил взгляд, от чего сердце Горо защемило.       – Вернись ко мне!       – Прости, но не могу. – Что-то блеснуло на фоне ярких лучей солнца, и генерал понял, что теперь плачет и Итто, – Я облажался.       – Я тоже, поэтому...       Не заканчивая фразу и силой воли заглушив голоса, Горо медленно протянул руку в сторону о́ни ладонью вниз. Посмотрев на руку, Итто равнодушно усмехнулся.       – Они ждут тебя.       – Ты тоже постоянно ждал, когда я наконец найду свободную минутку и вернусь к тебе.       Улыбка спала с лица Итто, он с широко раскрытыми глазами молча уставился на генерала.       – Я постоянно был весь в работе, мы так редко виделись, может я... – посмотрев в пол, Горо снова поднял взгляд и улыбнулся, – может я заслужил отпуск?       Итто продолжал молчать, не смотря на любимого и будто даже не замечая его, устремив свой взгляд куда-то вдаль.       – Мне нравится это место, – шмыгнув носом, Горо вытер дорожки слез свободной рукой и сделал небольшой шаг вперед, от чего шумы со стороны горизонта усилились, но генерал перестал обращать на них внимание, – я бы хотел провести с тобой здесь свой отпуск.       – Ты...уверен? – Напоследок взглянув за генерала, Аратаки расстроено опустил взгляд. – Но я ведь...       – Я люблю тебя, Итто. И я хочу быть здесь, с тобой. – о́ни посмотрел на Горо, в глазах которого читалась уверенность и надежда, а его рука все еще находилась на весу, ожидая чужую. – Я сделал свой выбор. Ты возьмёшь меня с собой?       Вытерев локтями щеки, Итто радостно рассмеялся и, раскинув руки, одобрительно кивнул. С разбегу прыгнув в объятья к любимому, Горо облегченно выдохнул и рассмеялся, когда почувствовал, что тело для него снова стало осязаемым и теплым, сердце быстро стучало, а грудь вздымалась и опускалась.