Спаси меня, пожалуйста

— Если тебе станет некомфортно, мы сразу уйдем. — Мне уже некомфортно. — Ты должен хотя бы попытаться. То, что происходит сейчас — не дело. Дан Хэн хмыкнул: верно говорят, что сытый голодного не поймет. Ровно как и люди без страха не поймут тех, кто боится. Но в общем Стелла была права: то, что было сейчас, то, что было последние полтора года — совсем никуда не годилось. После утомительных пар последнее, чего хотелось — идти бороться со страхом. Но обещание уже было дано, и Дань Хэн, насупившись, покорно следовал за Стеллой. Она была, откровенно говоря, уставшей. Шла упрямо по лужам, морщила нос, когда они останавливались на светофоре. Дань Хэну эта идея тоже не сильно нравилась, — а, собственно, почему должна? — но по крайней мере он не показывал всем своим видом недовольство. Только перед самой дверью он скривился. Рука зависла над ручкой. Может, все-таки не стоит оно того? Но вот Стелла толкнула дверь, и внутри прозвенел колокольчик. А где же обещанная свобода выбора? Дань Хэн тряхнул головой, глубоко вздохнул и зашёл следом. Приют на удивление — а ведь здание было большим, даже слишком на взгляд Дань Хэна — оказался совсем пустым, только за стойкой стоял взрослый мужчина, вероятнее всего, хозяин. Он, щурясь даже в очках, вычитывал что-то в бумагах, не обращая внимания на зашедших. — Привет! Вам чем-то помочь? — прозвучало прямо рядом с ухом Дань Хэна. Он обернулся по инерции, и перед ним предстала девушка, по внешнему виду напоминающая жвачку или леденец: в неестественно розовые волосы были вплетены голубые ленточки и бантики, на лице розовой подводкой были выведены пара сердечек, а на руках звенели множество браслетов с котиками. Она заинтересованно рассматривала Дань Хэна и Стеллу, словно это они в своей черной и серой одежде напоминали фриков. — Здравствуйте. Понимаете, у нас немного… необычная ситуация. Но в целом мы хотели бы посмотреть собачек. При словосочетании «необычная ситуация» даже хозяин приюта поднял голову. Стелла зажмурилась, понимая, что ей все-таки стоило по-другому начать разговор. Девушка — она казалась слишком молодой для полноценного работника, так что Дань Хэн подумал, что скорее всего она родственница хозяина — нервно хихикнула, переглянувшись с мужчиной за стойкой: — Мне уже стоит волноваться? — Нет, нет, я так не думаю, — ответила Стелла, покосившись на Дань Хэна. Про себя она добавила «надеюсь», но вслух произносить это не стала. Лишь уверенно улыбнулась, неизвестно кому пытаясь эту уверенность вселить. То ли хозяину приюта, то ли этой девушке, то ли себе, то ли Дань Хэну. А, может, и всем сразу. По крайней мере хозяин опустил голову обратно. Наверное, это был хороший знак. — Что ж, тогда пойдёмте, я вас провожу и все расскажу. Когда они последовали за ней, она немного замедлилась, чтобы идти рядом, а не впереди. — Меня зовут Март. — Я Стелла. А это Дань Хэн. Март склонила голову, внимательно всматриваясь в лицо парня. Но затем быстро отвернулась, прокашлявшись: — Так, нам сюда. Она завернула налево, в нагроможденную множеством коробок и мешков комнату. Вдоль стен тянулись стеллажи с пачками корма, ящиками, доверху набитыми игрушками, и прозрачными контейнерами, в которых лежали грумерские инструменты. Пол был застелен ковром, что, несмотря на очевидную очистку, все равно был усыпан шерстью. Где-то справа Стелла заметила небольшую ванную комнату, где на плитке блестели мокрые, ещё не вытертые собачьи следы. Март тем временем вприпрыжку добралась до ещё одной двери. Открыв ее, Март сразу ойкнула: ей казалось, что она закрыла днём перегородку, достающую ей до пояса, чтобы собаки не выбегали сразу в проходную комнату, но, нет, сейчас решетка была открыта. И это была ошибка. Огромная ошибка. — Пеппи! Из комнаты, визжа от переизбытка эмоций, неожиданно выскочил белый шпиц. Он вихрем пронесся мимо Март, обогнул пару препятствий в виде кошачьих домиков и бросился прямо к Дань Хэну со Стеллой. Девушка словно в замедленной съёмке смотрела на то, как пёс весело бежал, высунув набок слюнявый язык, на Дань Хэна. Тот начал пятиться, а затем споткнулся об увесистые коробки на полу и упал, громко шлепнувшись. Март ахнула. Шпиц сразу попытался подбежать к Дань Хэну, но жалобно заскулил, когда Стелла перехватила его, подняв на руки. Что ж, вероятно, именно этого и стоило ожидать. — С тобой все в порядке? — Март сразу подскочила к парню. Он лежал на полу, морщась и кривясь от боли и присутствия собаки, от которой не мог отвести взгляд — и было в этом что-то мазохистское. Та быстро дышала и, казалось, улыбалась ему. А вот Дань Хэну было совсем не до улыбок и веселья: он слышал, как громко бьётся его сердце, чувствовал, как сбилось дыхание. Но самое худшее — вновь резкая головная боль и ужасная тошнота, подкатившая к горлу. Стелла быстро отнесла шпица обратно в соседнюю комнату и заперла дверь. Вернувшись, она виновато посмотрела на Март: — Прости, наверное, сразу стоило сказать, что у него немного тяжёлые отношения с животными. Немного — мягко сказано. У Дань Хэна были крайне натянутые отношения с ними. Он боялся. А страх это куда серьезнее любых других тяжёлых отношений с животными. — Это та самая «необычная ситуация»? Стелла кивнула. Да, было глупо — крайне глупо! — считать, что у них получится это скрыть. — Ого, ребятушки, а вы решили радикально подойти к вопросу. — Я не думала, что все выйдет так. Они склонились над Дань Хэном и внимательно всматривались в его лицо. «С тобой все хорошо?», «Где-то болит?», «Ты ничего не ушиб?», «Голова не кружится?», «Сколько пальцев я показываю?», «Встать можешь?», «Перед глазами не темнеет?», «Не отключишься же?» — в действительности голова кружилась только из-за бесконечных вопросов, которые сливались в невыносимую какофонию. Дань Хэн, отряхиваясь, поднялся на ноги и перебил их трещание: — На сегодня хватит с меня. Пойдем. «Если ему станет некомфортно, мы сразу уйдем», — вот, что сказала себе Стелла, когда он решился на этот шаг. Тоже самое она сказала и ему сегодня. И, несмотря на то, что ей казалось, что что-то может получиться, она была готова принять его решение. Ей не хотелось его заставлять, да и нужно было? Он вовсе не маленький ребенок, он явно лучше знал себя и свои чувства. Но то, что он сказал «на сегодня», уже внушало надежду. — Дорогу помните? Я быстренько приберу… — Нет, подожди, я помогу… За ближайшую коробку Март и Дань Хэн схватились одновременно. «Прямо как в дурацких фильмах. Неловко», — проскользнуло в голове Март. «Это же я навел здесь кавардак. Стыдно», — подумал Дань Хэн. — Не беспокойся, все хорошо! Такое случается, — нет, не случается, но Март не могла же так сказать. Поэтому она весело вырвала коробку из его рук, хотя ее вес не казался таким уж весёлым. — Они тяжёлые, дай мне, — Дань Хэн отобрал ее. Она действительно была очень тяжёлой. Что там, черт возьми? — Нет уж, я тут работаю, это мои обязанности, — Март дернула коробку на себя, забирая ее, и чуть не полетела сама с ней вместе на пол. — И все-таки, давай лучше я. — Я сама, — упрямо буркнула Март и потащила коробку, приглушенно кряхтя. Дань Хэн хотел ринуться за ней и помочь, но Стелла схватила его за руку, останавливая: — Пойдем. — Но… — Ты можешь обидеть ее, хотя я знаю, что ты не хочешь, а пытаешься помочь. Пойдем лучше. Он ещё раз бросил взгляд на направляющуюся в кладовку Март с этой почти неподъемной коробкой и, вздохнув, последовал за Стеллой. Миновав пару комнат, в которые Дань Хэн пытался не заглядывать, зная, что, вернее, кто там будет, они снова оказались в просторном холле. Хозяин приюта поднял голову, оглядел их и, остановившись взглядом на парне, спросил: — Все хорошо? — Да-да, все чудесно. — Вы очень бледны, — настаивал мужчина. Стелла взглянула на Дань Хэна, и действительно: сейчас он был белее мела. Ему точно надо было на свежий воздух… — Присядьте, я заварю Вам чай. Вы выглядите совсем нездоровым. Дань Хэн хотел решительно отказаться, но сил действительно не было. Его до сих пор немного трясло, ноги держали не так уверенно как обычно. Они со Стеллой сели на диванчик. Она внимательно следила за его лицом и эмоциями, но по ее ощущениям до обморока дело дойти не должно было. Да, чай наверняка поможет немного прийти в себя. Во всяком случае Стелла очень надеялась на это. Через пару минут мужчина поставил перед ними небольшую вазу, доверху заполненную конфетами, и две кружки чая. Над ним тянулись вверх белые клубы, и Стелла даже побоялась брать кружку в руки. Тогда она повернулась к хозяину: — У вас здесь много породистых собак. — Многие полагают, что в приютах только беспородистые дворняжки, но, к сожалению, даже цена не показатель. Отец может быть хоть стократным победителем выставок, вот только это не даёт гарантию, что когда-нибудь сын не окажется в приюте или на улице. — О-о… Это ужасно, — покачала головой Стелла. — Потратить кучу денег, а потом просто выкинуть — это не только жестоко, но и расточительно. — Ситуации бывают разные. — Разве? — О да, конечно. Вы не представляете, сколько животных есть, было и, я уверен, будет, которые попали сюда не просто из-за того, что хозяин наигрался. Стелла хотела возмутиться и уточнить, что это за ситуации такие, когда вдруг из комнаты для персонала выскочила Март. Она спешно распихивала вещи по карманам пушистой куртки и доедала перевернутый колбасой книзу бутерброд. — Господин Янг, я пошла! — он кивнул. Она тем временем перевела взгляд на Стеллу и Дань Хэна: — Была рада познакомиться! Март, подмигнув и отсалютовав, выбежала на улицу. Они молча проводили ее взглядом. — Куда она? В университет? — Март закончила колледж и сейчас работает фотографом везде, куда ее зовут. Она очень добрая девушка, берется за любое волонтерство, которое находит. Но денег ей это не помогает заработать, — покачал головой господин Янг. — Вот и бегает целыми днями то туда, то сюда. Дань Хэн нахмурился. Такая самоотдача рано или поздно погубит ее. Выгорание — меньшее, что ей грозило. Всегда надо знать меру, а Март, очевидно, переоценивала свои силы и возможности, на примере коробок он это уже понял. — Знаешь, возможно, нам тоже стоит уже подыскать работу, — задумчиво бросила Стелла. Дань Хэн выгнул бровь: — Если у тебя много свободного времени, могу дать свои проекты и курсовые. Девушка испуганно распахнула глаза и замахала руками в качестве протеста. То-то же.

***

— О, привет! Рада, что вы снова заглянули к нам! Март почти упала, перевешиваясь через стойку, когда через пару дней открылась входная дверь и на пороге приюта вновь появились решительно настроенная Стелла и чуть менее решительно настроенный Дань Хэн. Накануне вечером они долго думали, что делать. Никто не ожидал, что все получится быстро, но Стелла и не подозревала, что все окажется настолько плохо. Времени потребуется много, теперь не было никаких сомнений. Что с этим делать и как это реализовать — это было уже следующим вопросом. Решение пришло как-то ожидаемо. Пусть его долго никто не предлагал, но, казалось, и Дань Хэн, и Стелла интуитивно с самого начала понимали, к чему это приведет, и просто терпеливо ждали пока оно неизбежно всплывает в разговоре. И вот сейчас они стояли в приюте и думали, как объяснить свое положение, сказать, чего они хотят, ведь и сами не до конца понимали, что из этого получится — должно было получится — и как это повлияет — должно было повлиять — на Дань Хэна. — Мы можем чем-то помочь? Март, не понимая, нахмурилась. Обычно именно она была там, кто задает этот вопрос. — Я даже не знаю… — Мы правда хотели бы помочь и приюту, и тебе… — Стелла замолчала всего на секунду, взвешивая слова, а затем тяжело продолжила: — …и Дань Хэну. Март подняла глаза на него и с ужасом поняла, что не может отказать им. Ему. — Я поговорю с господином Янгом. Думаю, лишняя пара рук нам не помешает. Он и так думал нанять людей, а тут волонтеры. Подождите здесь, я сейчас. Она сорвалась с места и бросилась в соседнюю комнату. Пару мучительных минут она отсутствовала, а Дань Хэн и Стелла в этом время молча переглядывались. Обратно Март вернулась уже с господином Янгом. Тот немногословно выразил благодарность, но было видно, что ему крайне неловко из-за того, что ему, словно беспомощному старику, пытаются безвозмездно помогать нетрудоустроенные студенты. — Март вас обучит всему, но если что не стесняйтесь спрашивать меня. И дайте мне контакты вашего университета. Вам же будут бонусы за волонтерство? Стелла и Дань Хэн оба пожали плечами. Об этом они, пожалуй, не думали. Впрочем, это будет прекрасным дополнением к уже существующим плюсам. Март незаметно протиснулись между ними и, положив им руки на надплечья, заговорщически объявила: — Добро пожаловать в команду!

***

Приходить они стали часто. Помогали в основном физически: там принеси, тут подай. Но даже это Дань Хэн находил тяжёлым — близость к животным… пугала. Ох, пугала невероятно! Каждый раз он прикладывал, казалось, все больше усилий, чтобы оставаться здесь. Он не знал, что его держало. Обещание, данное Стелле? Тот жалкий пепел, оставшийся от горящего пламени надежды? Отвращение ко всему, что творилось последние полтора года? Отвращение к себе? У него не было догадок, почему он все ещё был здесь, но он точно знал, что уже не уйдет. Только не сейчас. Не тогда, когда он стал потихоньку привыкать к мысли, что будет находиться вблизи к собакам. Не тогда, когда его больше не передергивало от типично осуждающего взгляда кошек. И точно не тогда, когда Март стала оставлять стикеры. Поначалу это были обычные напоминания, кого и когда кормить, но потом девушка начала расклеивать и подкладывать милые записки совсем не о чем по сути своей. Но глаз — и сердце — они радовали. На одну такую Дань Хэн наткнулся на складе, когда надо было разгрузить утреннюю доставку. Подняв коробку с кошачьим кормом, он с удивлением обнаружил розовый листочек, где среди множества сердечек аккуратным почерком было выведено «осталось совсем чуть-чуть! Потом обязательно сделай перерыв и хорошенько отдохни». Уголок губ Дань Хэна дрогнул, и, казалось, в тот день разносить коробки стало гораздо приятнее.

***

Стелла помогала Март выгуливать собак. Они уходили надолго, и тогда Дань Хэн оставался в приюте один. Разумеется, где-то ещё был и господин Янг, но чаще всего он сидел в кабинете и занимался документацией. С животными он работал часто, но с появлением Дань Хэна и Стеллы все реже стал выходить из-за стола. Хотя минимум один раз в день он пересекался с ними, чтобы выгнать их на перерыв, если они ещё не ходили. Находиться один на один с кучей животных было некомфортно. Но Дань Хэн все ещё был благодарен, что в те моменты в приюте не было ни одной собаки. Именно они тревожили его больше всего. Да и без подбадривающих взглядов Стеллы и Март ему было гораздо спокойнее. Идти в своем темпе, делать это для себя, а не потому что кто-то заставлял, ему — справедливо — нравилось больше. В одиночестве он, кажется, даже делал успехи: по крайней мере без — тихих, как она думала — аплодисментов Март и похвалы от Стеллы он чувствовал, как со временем его дыхание успокаивается и приходит в норму. Среди неактивных и не обращающих на него внимания котов ему было… нормально? Постепенно плохие мысли стали уходить и прошлое, казалось, перестало иметь такой вес. Когда он насыпал корм, коты лишь лениво поднимали голову, чтобы посмотреть, что происходит, а затем снова засыпали, и тогда Дань Хэн чувствовал лёгкое удовлетворение. С собаками же все было совсем иначе: они всегда радостно бросались на Стеллу и Март, которые кормили их. Слишком много контакта… Слишком много шансов сделать что-то не так… Поэтому его устраивали данные негласные правила. Однако, когда одна из кошек родила, все изменилось. Коты перестали быть «безопасной зоной», Дань Хэн больше даже не мог зайти в комнату первым, боясь задеть дверью любопытного котенка, отползшего от мамы. Взрослые коты все так же игнорировали Дань Хэна, но котята… Они постоянно бежали к нему навстречу, а он еле сдерживался, чтобы не выскочить за дверь. По большей части это было именно из-за страха: они были такими крошечными, достаточно было одного неаккуратного движения, чтобы нечаянно задавить их. С появлением котят вернулось прошлое и состояние Дань Хэна ухудшилось. Или, вернее, вернулось в ту же точку, откуда они и начали. Он все меньше хотел приходить в приют, а уходить стал раньше. Физическая помощь заменила время с животными. Стелла все чаще стала находить его за уборкой или на складе. — Ты уже поедешь или ещё останешься? Дань Хэн поднял голову, отрываясь от крайне важного и увлекательного занятия: он перебирал туда-обратно корм, сверяясь с заключениями от ветеринара. Стелла стояла в дверях, уже одетая в пальто и обернутая несколько раз в шарф. Она засунула руки в карманы и перекатывалась с носков на пятки в своей массивной обуви. Раньше он не замечал за ней этой привычки. Это скорее было похоже на Март. Да, точно, это она так делала! Когда Стелла успела это перенять? — Подожди меня, я сейчас. — Я тебя вовсе не тороплю, ты можешь побыть здесь подольше, если хочешь, — Дань Хэн кивнул, поднялся с коленей и направился в комнату для персонала. Стелла пожала плечами: — Окей, буду ждать снаружи. Однако он нашел ее в холле вместе с Март. Они смеялись, и если для Март это было совершенно обыкновенно, то Стеллу он видел такой нечасто. Скорее почти никогда. — А ты быстро! Мы ещё даже не успели добраться до трендов этой зимы, — улыбнулась Март. Дань Хэн нахмурился. Как давно Стелле было это интересно? Да и Март не казалась ему такой уж фанаткой моды. Она определенно одевалась симпатично, но вспоминая их одногруппниц или даже его бывшую девушку… От всплывшего в голове образа бывшей Дань Хэн нахмурился ещё больше, до крови прикусил внутреннюю сторону щеки. — Не смотри так, я просто пошутила. Я рассказывала Стелле о своих первых днях здесь. Идём, как-нибудь и тебе расскажу, — она подмигнула Дань Хэну и, схватив обоих под локти, потащила вперёд к выходу. Она проводила их до самых дверей и, когда они остановились, наклеила обоим на лоб звёздочки. Со стороны это, вероятно, смотрелось крайне нелепо: Март была ниже и Стеллы, и Дань Хэна, а потому ей пришлось тянуться на носочках. От стараний она даже высунула язык. — Спасибо за смену, лучшие работники месяца! Хорошей дороги! Хоть Март и ожидала, что они снимут их сразу, в действительности оба убрали эти стикеры только перед душем. Март много ребячилась, была слишком дурашливой, а Дань Хэн и Стелла, наоборот, всегда были слишком серьезными, но работать друг с другом нравилось им всем. Кажется, они действительно стали хорошей командой.

***

В следующий раз они столкнулись с Март в дверях приюта. Она, накидывая на ходу на себя нелепую розовую шапку с ушками и шоппер с принтом клубничных коровок, выбежала из здания, едва не сбив Дань Хэна. Девушка затормозила прямо лбом в его грудь и, протяжно ойкнув, отскочила назад под озадаченные взгляды Стеллы и Дань Хэна. Последний склонил голову и вздернул бровь: — Куда-то спешишь? — Я не ела с самого утра, умираю с голоду! Вы со мной? Стелла и Дань Хэн, обменявшись взглядами, кивнули: они все равно были на попечении именно у Март. Тогда девушка, засияв, подхватила обоих под руки и потянула куда-то вперёд. Март болтала весь путь без остановки, весело перепрыгивая лужи. Кажется, ей даже не нужно было набирать воздух, чтобы продолжать. — Когда усядемся, покажу вам фотки, — улыбнулась Март, когда перед ними выросло небольшое кафе. Заказав три порции привет-мне-как-обычно-и-им-тоже, Март открыла ноутбук и принялась листать фотографии. Периодически она что-то поясняла, указывая на ошибки, иногда — особенно на самых ранних снимках — Стелла и Дань Хэн замечали, как она хмурилась, но в целом было видно, что Март очень гордилась своими работами. За десятками фотографий счастливых детей, рисующих яркой гуашью, играющих на площадках и беззубо лыбящихся в камеру, тянулись кадры стариков. Их морщинистые глаза улыбались, и даже через экран чувствовалось, с каким трепетом они были сделаны фотографом. Были и животные: Март листала портреты кроликов, малышей-котят в траве, щенков и собак разных пород, играющих вместе. Вот даже запечатлены попугай, широко раскинувший крылья в полете, и кошка, потягивающаяся на руках у господина Янга. Потом следовали спящие друг на друге котята и… Март. На фотографии она лежала на животе, приподнимаясь на локтях над книжкой, на каком-то пледе среди густой травы с цветами. Голова была повернута влево, Март смеялась, смотря на кого-то вдалеке. Тень от широких полей шляпы падала на ее глаза. Все было в солнечных лучах, вероятно, она загорала, потому что на фотографии, сделанной немного сзади и сверху, была видна ее голая спина. На девушке был только белый лифчик и синие шорты. Снимок был немного засвечен, даже напоминал плёночный, словом, очень сильно отличался от всех остальных. И главное — это было первое — и, возможно, единственное — фото, где Март была по другую сторону объектива. Хоть она и постаралась быстро листнуть дальше, на Стеллу и Дань Хэна картинка все равно произвела большое впечатление. Парень даже подумал, что, несмотря на необыкновенно яркое солнце, самой солнечной была там именно Март. Но вслух тихо произнес только: — Красивая… — Из всех фотографий ты сказал так только на ту, что была сделана не мной?! Дань Хэн, я так и обидеться могу. Стелла в ужасе наблюдала за этой сценой: смущенный и своим нечаянно вырвавшимся комплиментом, и репликой Март Дань Хэн готов был провалиться сквозь землю. Тем временем сама Март, хоть и постаравшись прикрыть стеснение возмущением, уже была похожа на помидор из своего салата, который пару минут назад принес официант. Наверное, если бы они видели друг друга, им было бы менее неловко, но в тот момент каждый был занят тем, что старался прикрыть собственное волнение. — Нет-нет, я вовсе не это имел в виду… Все становилось только хуже. Зная, как можно интерпретировать эти слова, Стелла напряглась, но Март, кажется, и не заметила, пытаясь сгладить неловкость со своей стороны: — Прости, я слишком остро среагировала. Мне в любом случае приятно. Спасибо, Дань Хэн. — Да… И замолчали. Неловкая тишина повисла над их столиком, и тогда Стелла выпрямилась: — Так ты вегетарианка? — Если быть точнее, веганка. Стелла опустила взгляд в свой салат и тяжело вздохнула: — Никаких стейк-хаусов с вами не посетишь…

***

Идти на контакт с животными было тяжело. Дань Хэн все ещё вздрагивал, пытался отпрянуть, когда очередной любвеобильный щенок с порога прыгал на него. Но смотреть им в глаза было ещё тяжелее. Почти невозможно. Слишком много доброты к такому, как он. Он отвел взгляд, когда собака, высунув язык, радостно смотрела прямо ему в глаза, будто заглядывая в душу. «То, что ты там увидишь, принесет лишь разочарование и много боли». Март положила руку ему на надплечье: — Ничего, всему свое время. Ты молодец. Март ошибалась. Он был кем угодно, но не молодцом. Убийца. Живодёр. Монстр. Вот то, чего он действительно заслуживал. Но почему же он не видел в ее глазах, в глазах всех этих животных ненависти? Страха? Это было неправильно. Несправедливо. Дань Хэн скинул руку Март и ушел. Что ж, похоже этому тоже потребуется время. Но она была готова ждать столько, сколько нужно. В конце концов, кто, как не она, знал, как иногда тяжело выстраивать отношения и идти на контакт.

***

Март уже лежала в кровати и сортировала сегодняшние фотографии, когда ее телефон замяукал, оповещая о новых сообщениях. Увидев отправителя, девушка почти подскочила: несмотря на то, что номерами они обменялись почти сразу, это был первый раз, когда кто-то из них что-то писал. «Мы до следующего четверга будем готовиться к срезу. А сразу после заскочим, ладно?» Стелла, как и Дань Хэн, была не очень болтливой. Скорее молчаливой. Неудивительно, что она писала по делу, а не просто узнать, как дела у Март. Пусть и немного обидно, но вполне ожидаемо. «Приветик! Конечно, приходите, когда будет время. Желаю удачи! И Дань Хэну передай!». «Можешь сама написать», — пришел ответ и сразу за ним — номер Дань Хэна. Март отбросила телефон так быстро и неожиданно, словно он в один момент стал невероятно горячим. Ей? Писать ему? Самой? Не в групповом чате (при этой мысли она сразу подумала, что потом надо создать такой на них троих), а лично? Ох… С одной стороны в этом не было ничего такого. Но с другой… Март и сама не знала, почему зарделась и уткнулась в подушку. Писать ему было страшно. И не было в этом абсолютно никакой — во всяком случае, так казалось самой Март — причины. Просто страшно. Но вот она уже ползла за телефоном, улетевшим на другую сторону кровати, вот взяла и его, и себя в руки и вот наконец перешла по номеру. Пустой лист. Главное не оплошать сразу. «Привет! Слышала, что у вас скоро срез. Уверена ты и так все хорошо сдашь, но все равно ни пуха ни пера. Март», — она долго крутила телефон, проверяя сообщение на ошибки, думая, что можно убрать или добавить, пытаясь найти причины не отправлять. Глубоко вздохнув и выдохнув, Март нажала кнопку, и сообщение ушло. Пока Март рассматривала милые стикеры с котиками, которые можно отправить в догонку, появилось то, от чего ее тут же парализовало. Просмотрено. Дыхание остановилось и застряло где-то в лёгких. Она слышала, как пульсирует в висках кровь, как громко бьётся сердце, заглушая эту угнетающую тишину, вечно стоящую у нее в квартире. Чувствовала, как трясутся над клавиатурой пальцы. Он просмотрел почти сразу! Прошло же не больше двадцати секунд. «Спасибо, Март», — и сразу вышел из сети. Да, это было невероятно в стиле Дань Хэна… Март отключила телефон, отложила компьютер на полку, выключила свет и, пытаясь восстановить дыхание, закрыла глаза.

***

— Знаешь, я думаю, мы должны взять куда-нибудь с собой Март. Мы постоянно вместе, но отношения больше рабочие, — предложила Стелла, ковыряясь в тарелке в университетской столовой. — Почему бы и нет. Да, так оно и было. Несмотря на количество времени, проведенного с Март, они все равно встречались исключительно в приюте. Смеялись, проходили, когда было нечем заняться, тесты на дружбу, которые она где-то упорно откапывала, и всегда помогали друг другу, но сходить куда-то вместе так и не решились. Тем временем Дань Хэн был очень рад предложению Стеллы, хоть и старался этого не показывать. Он и сам уже не один раз думал о том, куда им можно было бы сходить втроём… или вдвоем. Было бы откровенной ложью назвать появление этой мысли чем-то удивительным. Дань Хэн скорее находился в шоке и был готов физически заболеть от таких открытий в себе. — Хеллоуинская ярмарка через выходные. Можем позвать ее туда. — Да, Дань Хэн, ведь тыквы это так весело и романтично. — Не думал, что мы собираемся на групповое свидание. — Ты прекрасно знаешь, о чем я. Я таскаюсь туда третий год подряд только потому, что знаю, что это нравится тебе. Но я не думаю, что Март захочет ехать с нами на такое сомнительное мероприятие. Однако сама Март только пришла в восторг от этого предложения. Она была так взбудоражена, что накануне поездки почти не сомкнула глаз. На остановку, где они договорились встретиться и откуда должны были отправляться, Март прибежала первая. Дань Хэн сначала даже не поверил, что это она. Он думал, что уже привык к ее очаровательно нелепой одежде, но увидеть Март практически в виде тыквы он точно никак не ожидал: она была в ярко оранжевом пальто и черном берете, в данном образе смутно напоминающий тыквенный хвостик, а в руках держала какой-то котелок, отобранный у самой клишированной ведьмы, которую только можно было найти. Стелла пришла последней. Март обеспокоенного заглядывала в смартфон, боясь увидеть время прибытия автобуса. Когда Стелла появилась на другой стороне улицы, Март почти взвизгнула и отчаянно замахала рукой, торопя ее. Но Стелла шла как обычно медленно. На остановке она появилась одновременно с автобусом. «Идеальный тайминг,» — подумал Дань Хэн. «Еще чуть-чуть, и опоздала бы!» — негодовала про себя Март. Встав на подножку автобуса, Стелла повернулась к остальным и подмигнула: — Ну что, фрики любители тыкв, все готовы? Март так интенсивно закивала, что Дань Хэн подумал, что ещё чуть-чуть — и у нее отвалится голова. Девушка резво запрыгнула в автобус, Дань Хэн зашёл за ней. Дверь закрылась. Ярмарка в этом году была такая же, как и в прошлом году, как и в позапрошлом, но в этот раз все-таки кое-что было совсем другим. Дань Хэн любил эту ярмарку, но любил он ее молча. Стелла в общем-то вообще не особо ее любила. А Март… Она громко выдыхала, когда видела хеллоуинские декорации, пищала, встречая праздничные костюмы, и бегала от тыквы к тыкве, пытаясь выбрать лучшую. На деле же она совершенно ничего не знала о тыквах. Дань Хэн подумал, что к такому можно быстро привыкнуть. И он был бы… рад? Да, определенно рад. Март украшала ярмарку, одним своим присутствием поднимала настроение. К такому, пожалуй, хотелось привыкнуть. Энергия Март, казалось, была нескончаемой. Она могла, видимо, целый день скакать от стенда к стенду, бездумно покупая всякое барахло, которое хоть приближенно считала милым. Остальные были не такими активными, поэтому Стелла была вынуждена насильно утащить Март на скамейку, бросив Дань Хэну просьбу принести всем пиво. Он кивнул и ушел. Девушки проводили его взглядом и даже одновременно ойкнули, когда к Дань Хэну подбежала большая собака. Она была на поводке, но это ни успокаивало, ни помогло бы в действительности, если бы пёс решил наброситься — слишком длинным был поводок. Парень шарахнулся в сторону, но, немного постояв, пошел дальше. Стелла удивлённо отметила, что он даже не сделал замечание хозяину. — Так все дело в той ситуации с машиной? Стелла сначала даже не поняла, что Март что-то сказала. Повернувшись на нее, она увидела, что Март все ещё смотрит на эту собаку. Взгляд ее был достаточно печальный. — Что? — Дань Хэн. Он боится животных, или вернее сказать себя, из-за того случая? Стелла опешила. Если бы у нее было пиво, она бы однозначно подавилась. — Откуда? Он сам тебе все рассказал? — Нет-нет, иначе я бы не спрашивала. Так вышло, что я знаю Гуйнайфэнь. Мы учились в колледже вместе ещё в прошлом году. Насколько же был тесен этот мир! Стелла машинально сжала руки в кулаки, ее ногти впились в кожу. Ей никогда не нравилась эта инфантильная и скандальная блогерша, приукрашивание ситуаций было ее привычкой. Чего же она наболтала доверчивой Март? Явно снова соврала, как и делала всегда. — Однажды я увидела ее, плачущей на лестничной площадке во время пары. Я не смогла пройти мимо. Знаешь, я ведь даже не просила ее что-либо говорить. Я просто протянула салфетку и спросила, нужна ли ей помощь, как она тотчас же рассказала мне все. Март хорошо помнила тот день. Гуйнайфэнь, захлебываясь в собственных слезах, хрипела у нее на плече о том, что поссорилась с парнем. Март его помнила — Гуйнайфэнь как-то приводила его на вечеринку в колледже. В отличие от своей девушки он определенно чувствовал себя не в своей тарелке в таком шумном и многолюдном месте, но Март показалось неприличным говорить об этом вслух. Кто она такая, чтобы делать подобные замечания? Однако смотреть на это было крайне жалко: Гуйнайфэнь постоянно бегала танцевать и болтать со всеми подряд, иногда даже с самой Март, пока парень — его имя она не запомнила — неловко стоял в одиночестве. Он напоминал ей потерянного и забытого хозяйкой котенка. И все же, несмотря на это, Март показалось, что у них крайне хорошие отношения. Однако в тот день по словам Гуйнайфэнь она кричала, ревела, пыталась выбить из него хоть какие-то эмоции, но в ответ встречала лишь холодное молчание. Проглатывая половину слов вместе со слезами, она рассказывала Март о том, как экспрессивно била руль автомобиля, истерила, но парню, казалось, было все равно. Почему? Неужели она заслуживала такое равнодушие? Что же она сделала не так? Но парень молчал, игнорировал каждый ее вопрос, не пытаясь успокоить, ведь точно знал, что все станет только хуже. А она расходилась, не планируя останавливаться. Затапливала тишину в рыданиях, просила, чтобы он покинул машину, а потом сразу молила остаться с ней. Она не слышала, — просто не могла слышать — какую чепуху выкрикивала, надрываясь. Обычно она бы вновь постаралась решить все до срыва, но сегодня все было по-другому. Сегодня она узнала, где ее предел. Она схватилась за рычаг переключения передач, машина покатилась назад, но вдруг сразу остановилась — истошный визг оглушил ее, заставил резко вдавить в пол педаль тормоза. Оборвал истерику и отрезвил ее. Кто это был? Из машины она выходила шатаясь. Перед глазами не видела ничего из-за слез и кружащейся головы. Но парень видел все. Он стоял, замерев, и в ужасе не мог отвести глаза. Тошнота подкатила к горлу, но вырвало вовсе не его. Где-то сбоку приходила в себя Гуйнайфэнь. Она тоже это видела. Источником визга была собака. Но теперь она уже не смогла бы издать ни одного звука. Никогда. — Она все говорила мне, что она виновата. И в том, что произошло, и в том, что обвиняла потом своего бывшего, зная, что на самом он полностью чист. Это не он задавил собаку, но это был именно он, кто искал хозяина, кто оплатил чистку ее машины, кто взял на себя всю вину, словно действительно поверил, что в тот день был за рулём. Она обвиняла его, а он покорно принимал все, будто под гипнозом. Март замолчала. Стелле было нечего ответить на это, да и надо было? — Гуйнайфэнь сказала, — тихо продолжила Март, — что больше они не виделись. Она боялась смотреть ему в глаза, надеялась, что таким образом сможет верить в свою собственную ложь о невиновности. Но как только она вышла из шока, пришло осознание. Стелла вдруг задумалась о том, что это первое упоминание Гуйнайфэнь за долгое время. Хоть никто и не говорил о ней, даже не затрагивал тему полуторагодичной давности, у нее было ощущение, что она никуда и не уходила. Словно какой-то невидимый призрак Гуйнайфэнь постоянно следовал за Дань Хэном. Обвинял его, снова кричал… — Я знаю, что это ничего не меняет, но я подумала, что тебе стоит это услышать. Я ему не скажу. Стелла кивнула. Она бы никогда не простила ее, но вот Дань Хэн… Он бы простил. Или не поверил. Или и то, и другое. В этом и заключалась самая главная проблема. Может, сама Гуйнайфэнь тоже ещё не до конца отошла, может, ей до сих пор было тяжело, может, она стала ходить в церковь, умоляя простить ее, но Стелла знала наверняка, что не найдётся в ее сердце ни крупицы жалости, никогда. Пускай плачет сколько угодно. Не одна она плакала после того инцидента. И вовсе не она была той, кто испортил здоровье и терял сознание из-за резкого отказа от мяса. Не она не могла приходить в гости к лучшей подруге, просто потому что у той была кошка. Все это была не она! Как бы она сейчас не замаливала свои грехи, никогда Гуйнайфэнь не увидит в глазах снисхождения к себе. Это Стелла могла гарантировать. Они так и просидели до прихода Дань Хэна с пивом. Молча. После, как сказала Стелла, сносного пива, Март больше не могла спокойно сидеть: она снова потащила их по нескончаемым ларькам и стендам. Вот они снова миновали вешалки с костюмами, задержались у продовольственных лавок и даже попробовали там на дегустации овощные смузи. Неожиданно перед ними вырос большой подиум со столами, едва ли не ломающимися под весом ненатурально огромных тыкв. А в самом центре, рядом с кафедрой, на которой стоял блестящий на солнце золотой кубок, величественно громоздилась ярко оранжевая тыква. По ее округлым бокам тянулись вниз зелёные листья и усики. Кажется, сам конкурс уже закончился, но Март это нисколько не расстроило. Наоборот. Она начала прыгать на месте, немного пища, а ее глаза восторженно заблестели: — Ого, вы только посмотрите, какая огромная тыква! Хей, мистер, можете, пожалуйста, сфотографировать нас? Мужчина радостно согласился, и Март, вручив ему свой фотоаппарат, потянула друзей к тыкве-гиганту. Она водрузила на Стеллу большую ведьминскую шляпу, а Дань Хэну прицепила ободок с черными кошачьими ушками: — С наступающим Хеллоуином вас, ребятки! А теперь посмотрите в камеру и улыбнитесь! Я хочу распечатать и повесить эту фотку на доску памятных событий. Дань Хэн приподнял бровь: — У тебя такая есть? — Нет, но я ее обязательно заведу после этого, — она лучезарно улыбнулась. Уголки губ Дань Хэна приподнялись. Все таки Март была очень забавной девушкой. Такой тип людей он обычно относил к легкомысленным и странным, но она была совершенно очаровательной в этой своей абсурдности. — Три! — А ну все, смотрите в камеру! — заверещала Март, помотав головой по сторонам и заметив, что и Стелла, и Дань Хэн смотрят прямо на нее. Подавляя смешок, Стелла хмыкнула, но все-таки послушно повернулась к фотоаппарату. — Два! — Ну же, Дань Хэн. — Один! Он не мог. И уже не могла она. Они смотрели друг другу в глаза и улыбались для камеры или друг для друга, кажется, это было не так уж и важно. Может, это был алкоголь, которого в действительности особо и не было в том пиве, может, особая атмосфера так действовала на них, но они оба чувствовали это. — Так, ещё пара кадров, но уже повернитесь все! Пусть они, посмеиваясь, и выполнили эту просьбу, и сделали кучу отличных фотографий, бережно хранила Март только одну. Первую.

***

«Дань Хэн, отбой. Завтра приходит кинолог, толпа ни к чему. Отдохните завтра». «Ок. Приду послезавтра» «Стеллы не будет?» «Она будет делать медсправку для университета» «Тогда буду ждать тебя» Какое-то время она молчала, и Дань Хэн уже подумал, что на этом все, как вдруг Март отправила «спокойной ночки» и сразу за ним стикер котика. Обычно Дань Хэн считал их несуразными, но получать их от Март ему… нравилось? Ровно как и пожелания спокойной ночи. Раньше он никогда не тратил время на то, чтобы сказать или, уж тем более, написать это кому-то. Но почему-то он отправил «доброй ночи, Март» и сейчас засыпал, улыбаясь.

***

— Дань Хэн, ты? На следующий день он и вправду пришел один. Только входная дверь успела захлопнуться, как он услышал обеспокоенный голос Март. Парень напрягся. — Да. — Помоги, пожалуйста, обработать рану. Казалось, что в один момент в комнате перестало хватать воздуха. Дань Хэн бросился бежать на голос, немного поскальзываясь на поворотах. Он громко, даже, пожалуй, слишком, кричал, моля, чтобы она отвечала, чтобы не отключилась, стоя где-нибудь на лестнице на склад в подвале, и не упала. — Сильно поранилась? Вызвать скорую? Март?! Трясущимися руками он распахнул дверь и вдруг резко остановился. На полу сидела Март, прижимая к себе брыкающегося кролика. Рядом лежала аптечка и контейнер с кучей моркови. Она смотрела на Дань Хэна, широко распахнув глаза. — Тише, тише… Со мной все хорошо. Он зажмурился и протер ладонью глаза. Нервно выдохнул. — Ты меня напугала. Я подумал… — Спасибо, что так беспокоишься. Март было невероятно стыдно, что она так испугала Дань Хэна, но ещё больше ей было приятно, что он так волновался за нее. — Я рад, что с тобой все хорошо. И замолчали, неловко отведя взгляды. — Так что случилось? — Пом-пом, она… Дань Хэн и сам увидел: на шее кролика была уже слегка запекшаяся кровь. — Кто ее так? — Кошка… Я плохо закрыла клетку, и вот итог. Сможешь обработать? — Давай лучше я подержу ее. Март опешила. Она же специально не предлагала ему брать Пом-пом, хоть и знала, что обработать рану сможет лучше! — Но… — Да она же брыкается и царапается. Давай сюда. С этими словами он забрал кролика из рук Март. Девушка долго изучающе смотрела на него, но затем, тряхнув головой, полезла в аптечку. Каждый раз, когда Март прикладывала ватку к ране, Пом-пом била лапой по руке Дань Хэна. Он не ругал ее, не шипел от боли, когда когти царапали его руки, не просил Март подождать, чтобы по-другому схватить кролика. Ведь он считал, что это было правильно. Считал, что заслуживал это. — Мы сейчас ещё и тебя будем обрабатывать, — тихо хихикнула Март, но Дань Хэн промолчал. Он сидел и смотрел словно сквозь Пом-пом. В его глазах Март легко читала ужас, и была права. Кровь на черной шерсти кролика пропитывала сознание ядовитыми воспоминаниями, заставляла сбиться дыхание и замереть сердце. — Я знаю, о чем ты сейчас думаешь, но я хочу тебе кое-что сказать. Дань Хэн поднял загипнотизированный взгляд с кролика. Ему уже не нравилось это начало разговора. — Говорят, животные чувствуют плохих людей. Помню, как Пом-Пом резко вжалась в меня как-то раз, когда к нам зашла одна женщина. Знаешь, ничего примечательно на деле! — Март покачала головой, опережая вопросы. — Не скандалила и вела себя прилично. Была самым обычным клиентом. Разве что волосы у нее были фиолетовые. Интересный выбор для взрослой, да? — она хихикнула. — В общем, мне она показалась самой обыкновенной, но то, как сильно дрожала Пом-Пом от одного ее вида, насторожило. Дань Хэн молчал, внимательно слушая Март, и поглаживал кролика по крохотной спинке, успокаивая то ли его, то ли себя самого. — Не знаю, о чем они говорили с господином Янгом, да и не мое это дело, но после ее визита он был мрачнее самой мрачной тучи! Да и дела приюта ухудшились после того, — она сделала небольшую паузу, во время которой Дань Хэн успел заметить нахмуренные брови, а затем продолжила уже веселее: — Но я не уверена, что это связано, да и вела я не к тому. Животные определенно чувствуют плохую ауру. Но и добрую тоже. Только посмотри, какая Пом-Пом у тебя спокойная! Она доверяет тебе. — Это не так, — он устало помотал головой, опустил кролика на пол, выпустил его их рук. — Ты хороший человек, Дань Хэн. Пом-пом, словно вторя ее словам, осталась рядом с Дань Хэном, прижалась к его ноге. — Но пока ты сам в это не поверишь, мои слова будут бесполезны. — Ты не знаешь, что тогда произошло, Март, если бы знала, не считала бы так. — Знаю. Знала с того дня, когда ты пришел к нам впервые. Он замотал головой — не верил. Ведь Март должна была быть злой на таких, как он, должна была накричать и выставить за дверь, внести в чёрный список приюта, заблокировать его контакт и попросить не приближаться. — Дань Хэн, посмотри на меня. Но Март не сделала ничего из этого. Когда он, упираясь, не открывал глаза, она взяла его за руку, и, пожалуй, тогда он был вынужден посмотреть на нее. В ее взгляде он действительно не видел ненависти. Но разве это правильно? — Я знаю все. И поэтому знаю, что ты вовсе не монстр, которым считаешь себя. — Почему? — Потому что плохие люди не страдают. Особенно так долго. Особенно из-за чужих ошибок. Дань Хэн не ответил, но Март почувствовала, как напряглась его рука, увидела, как испуганно распахнулись глаза. — Ты попросту занимаешься самоуничтожением. Бессмысленным и не имеющим никаких оснований. То, что тогда произошло — не твоя вина. — А чья тогда? — Дань Хэн… — Той собаки, может? Он расходился, и Март подумала, что это первый раз, когда она видела его таким. Как жаль, что он не мог позволить себе не только отрицательные, но и положительные эмоции. — Нет, но… — У тебя синдром спасателя, да? В любой другой момент Март бы рассердилась, услышав это, топнула ногой, расплакалась, но не сейчас. Возможно, у нее и вправду был синдром спасателя, хоть она так и не считала, но Дань Хэн был тем, кто заслуживал спасения. Она знала это с того самого момента, когда услышала рассказ Гуйнайфэнь, знала, когда он показался на пороге приюта и Март его узнала, знала сейчас. — Позволь мне помочь тебе. Дань Хэну было больно это слышать. Наверное, он бы даже предпочел не слышать это вовсе. Но он слышал, прекрасно слышал то, что она сказала, и, казалось, эти слова проникли куда-то совсем глубоко, заставили его дышать спокойнее. Ему впервые за полтора года стало не так страшно. А, может, наоборот. Ему резко стало невыносимо страшно, он почувствовал, как сильно дрожит, как, оказывается, почти не дышит. Впервые почувствовал, как же сильно боится. Беззвучный крик застыл где-то на губах. Спаси меня. Пожалуйста. — Пом-Пом чувствует людей, а мне не нравятся плохие парни. Как думаешь, Дань Хэн, мы можем обе ошибаться одновременно? И, возможно, потребуется много времени, но Март была готова ждать, ибо знала, что его можно спасти, ему можно помочь. Сегодня он держал на руках Пом-Пом, а значит они уже на верном пути. Март не любила выражение «цель оправдывает средства», которым так любили пользоваться ее сверстники, оправдывая списывание на тестах, жульничество на конкурсах фотографий и прочую мерзость. Единственным верным вариантом она считала не вырванную из контекста цитату: «если цель — спасение души, то цель оправдывает средства». И пока она могла спасти душу, она продолжит бороться.