I'm with you & you're with me

Доверие — это сложно. Доверять свои чувства, мысли и эмоции другим людям практически невозможно. По крайней мере, так думал Кавех. Его слишком часто втаптывали в грязь, а за спиной говорили вещи, которые даже своему врагу бы не сказали. По началу он был открыт к знакомствам и пытался доверять людям, но из-за его отличной успеваемости мнение людей к нему менялось. Даже самые близкие отворачивались от него, потому что думали, что Кавеху и в одиночестве неплохо, ведь он постоянно погружен в учёбу. Позже на Кавеха навешалось еще больше ярлыков, не соответствующих реальности. Один из этих ярлыков бил больнее всего, бил настолько сильно, что в легких не оставалось воздуха. Высокомерный. Каждый уважающий себя человек хотя бы раз обязан был назвать Кавеха выскочкой. Сказать, что он хвастается своими знаниями. Сказать, чтобы не зазнавался. Но Кавех никогда не зазнавался. Никогда не хвастался. Он лишь делал то, что от него требовали, потому что не умел по-другому. Его никто не научил. Некому было учить. До последнего года старшей школы Кавех не смог завести друзей, пока не встретил очень похожего на него человека. Его звали Аль-Хайтам. Хотя Кавех звал его просто придурком. Аль-Хайтам перевелся из-за переезда родителей, но не ожидал что с кем-то познакомится. Не хотел. -Извините, Вы не подскажите, где в этой библиотеке отдел с научной литературой? Кавех вздрогнул от внезапного, но достаточно тихого голоса позади. Он повернулся к незнакомцу, который продолжал что-то говорить. -Здесь есть библиотекарша, можете спросить у неё, — холодно ответил Кавех. -Я знаю, но она занята, поэтому сказала спросить у кого-нибудь другого. Кавех лишь кивнул и направился в сторону полок с тем, о чем просил незнакомец. После этого они разминулись и не встречались до тех пор, пока их не поставили в пару для работы над итоговым проектом. Они быстро спелись, несмотря на различия во взглядах на некоторые аспекты жизни. Но ситуации у них были похожи — все вокруг считали их высокомерными. Вместе было проще выдержать то, что о них говорили.

***

-Подобным действиям нет оправдания! -Единственное, чему нет оправдания, это твоя тупость. -Что? — Кавех слишком эмоционально среагировал на этот подкол, — по-моему, ты просто упертый придурок, не умеющий с уважением относиться к чужому мнению. -Как скажешь, — усмехнулся Аль-Хайтам. Ему было приятно обрывать их споры вот так и видеть, как Кавех закипает еще сильнее и чуть ли не краснеет от возмущения. -Наконец-то ты признал, что ты придурок, — последнее, что говорит светловолосый, садясь за стол в библиотеке. Аль-Хайтам садится рядом, и некоторое время между ними царит молчание. Слышно только как Кавех водит грифелем карандаша по бумаге, аккуратно вычерчивая очередной заказ и иногда останавливаясь, чтобы осмотреть получившееся. Он никогда не успевал сделать все в сроки, поэтому приходилось заниматься этим в перерывах между парами. -Аль-Хайтам, — Кавех поднимает голову от чертежа, — как думаешь, что сделать с этим пустым местом? — он водит кончиком карандаша по левой части чертежа. Хайтам отрывается от книги и осматривает работу друга. Ответ не заставляет ждать слишком долго. -Попробуй передвинуть эту колонну левее, ничего не добавляя. Кавех хмурится, прикидывая как будет выглядеть предложение Хайтама, а после отвечает: -А ты, оказывается, не такой тупой, как я думал. -Не благодари. И они вновь замолкают, возвращаясь к своим делам. До пары остаётся меньше десяти минут, и Кавех как раз успевает закончить чертеж и откидывается на спинку стула. -Я так жутко устал от этих заказов, — практически хнычет парень, — может, поедим после пары? Он поднимает взгляд на Аль-Хайтама и замечает, что тот уже отложил книгу и смотрит на него, не отрываясь. Пялится. -Не смогу, — Хайтам прочищает горло и на несколько секунд отводит взгляд, — мне нужно съездить в больницу. К матери. -Что? — Кавех удивленно раскрывает глаза, — почему ты раньше не сказал? Я поеду с тобой. Хотя не думаю, что она будет рада видеть меня после того случая, — неприятно крутится на языке. Но Кавех не решается сказать. -Нет. В этом нет необходимости, — он отрицательно качает головой, — просто встретимся дома. Напиши, когда доберешься. Кавех лишь молча кивает, собирая вещи со стола, а после удаляется в нужную аудиторию, махая Аль-Хайтаму на прощание.

***

Голубые стены больницы в очередной раз слишком сильно давят на Аль-Хайтама. Он не особо любил приходить сюда по некоторым причинам, но просто не мог оставить свою мать в одиночестве с постоянными проблемами с сердцем. Парень проходит мимо ресепшена, не останавливаясь, так как все в этой больнице знают его, и направляется в вип-палату на третьем этаже. Знакомые лица врачей не перестают мелькать перед ним, и он устает кивать всем в знак приветствия. Добравшись до пункта назначения, он заходит в палату и видит привычно бледную мать. -Сынок! — женщина несильно улыбается и раскидывает руки в стороны, готовясь обнять сына. Аль-Хайтам ставит пакет с вещами матери, которые она попросила принести, и обнимает её. -Привет, мам. -Ты так давно не заходил. Я неделю назад просила тебя принести эти вещи, — женщина уже звучит так, будто отчитывает маленького ребенка за проказы, — Чем ты был занят? Аль-Хайтам вздыхает, желая закатить глаза, но быстро вспоминает, чем это может обернуться. -Много дел навалилось. И еще я помогал другу с заказным проектом. -Ты всё еще общаешься с тем длинноволосым? — мать хмурит брови и смотрит на сына исподлобья, — разве я не говорила, что он тебе совершенно не подходит? Никогда не поздно обрывать связи с такими. Последнее слово она выделяет с некой неприязнью и цокает языком. -Мам, — тон Аль-Хайтама становится слишком холодным, — я уже говорил с тобой на этот счет. Я не собираюсь обрывать с кем-то связи просто потому, что ты попросила. К тому же… Женщина перебивает его, поднимая голос: -Но я желаю тебе только лучшего! И всегда желала! -Мам. Из-за разозленного тона Аль-Хайтама между ними несколько секунд висит неловкая тишина. -Я пришёл не для ругани с тобой, — Хайтам смягчается, когда видит виноватый взгляд матери, — я хотел узнать, как твои дела. -Не беспокойся об этом, — женщина отмахивается, — я здесь всего на две недели, ничего серьёзного. На самом деле, и правда не было ничего серьёзного. Аль-Хайтам знал это, потому что переодически спрашивал у врачей о состоянии матери. Потому что знал, что она не скажет правду, даже если будет одной ногой в гробу. Возможно, так она проявляла свою заботу к сыну. Возможно, не хотела беспокоить его лишний раз. Аль-Хайтам не был уверен. Он провел полтора часа в палате, слушая как мать рассказывает о чем-то обыденном, о каком-то новом сериале, который она смотрит по вечерам, о слишком любопытных медсестрах, которые пытаются разузнать что-то об Аль-Хайтаме. На улице начинает темнеть, поэтому Хайтам несколько раз обещает, что придет в следующую среду и обязательно поужинает, когда вернется домой, обнимает женщину на прощание и уходит. Свежий воздух без примесей медицинского спирта и хлорки практически оживляет парня, и он вспоминает, что просил Кавеха написать ему. Аль-Хайтам включает экран, который в сумерках немного ослепляет его, и видит три сообщения от друга. «Я дома!» (17:43) «Почему ты не закрыл окна, придурок? Холод невозможный» (17:44) «И еще я купил немного еды. Но ждать тебя не буду. Один поешь» (17:51) Аль-Хайтам глупо улыбнулся на сообщение об окнах. А сообщение о еде заставило его с облегчением выдохнуть — не придется заходить в магазин, наполненный уставшими после работы людьми. «Иду» (20:57) Это все, что пишет Хайтам в ответ, прежде чем убрать телефон в карман куртки.

***

Заходя в небольшую квартиру, Хайтам замечает, что на кухне горит свет. Через мгновение оттуда выходит Кавех. Его волосы завязаны в низкий хвостик, на плечи накинута объемная кофта, из-под которой виднеются ключицы каждый раз, когда парень немного наклоняется; на ногах — широкие штаны и тапочки бежевого цвета. Красивый. -Я думал, ты умер где-то по дороге домой, — с усмешкой произносит Кавех, — Как все прошло? Аль-Хайтам не собирался говорить о том, что его мать упоминала Кавеха. Он знал, что друг расстроится. -Неплохо, — врет Хайтам, параллельно снимая куртку и вешая её на крючок, — она просто рассказывала о чем-то и отчитывала меня за то, что не приходил целую неделю. Кавех в ответ бросил что-то незначительное, но именно это и нужно было Аль-Хайтаму. Рядом с Кавехом ему не нужно было задумываться над словами и действиями — он мог просто быть собой. Они вместе пошли на кухню — хотя Кавех говорил, что не собирается ждать друга — и заварили лапшу быстрого приготовления. -Это даже едой не назовешь, — Аль-Хайтам безобидно жаловался на покупку Кавеха, — купил еды. -Ты снова издеваешься? — с набитым ртом возмущался светловолосый, — разве ты с утра не говорил, что хочешь поесть лапши? -Наверняка я сказал это, чтобы побесить тебя. Если честно, Аль-Хайтам не думал, что Кавех и правда запомнит это, поэтому чувствовал себя немного смущенно. Зачем вообще запоминать такую мелочь? После ужина они разбрелись по комнатам и занялись своими делами — Кавех продолжил доделывать все заказы, что предвещало бессонную ночь, а Аль-Хайтам готовился спать. После дня, наполовину проведенного с матерью, хотелось закрыть глаза и никогда их больше не открывать. Рядом с ней социальная батарейка Хайтама разряжалась в сто раз быстрее, чем обычно. Но все же у него хватило сил, чтобы написать пару сообщений Кавеху. «Сегодня снова не спишь?» (23:58) Внезапный звук уведомления заставил парня выронить из рук карандаш. Кто в такой час опять его беспокоит? Он берет телефон в руки и видит раздражающее «Придурок» на экране. «Ты реально пишешь мне из соседней комнаты?» (23:59) «Я думал, мне снова пишет заказчик с правками» (23:59) «Не делай так больше» (00:00) Аль-Хайтам чувствует себя немного виноватым за то, что вызвал у друга не самые приятные чувства. Стоило бы извиниться. «Какой же ты неженка» (00:01) «Удачи с заказами» (00:01) Кавех улыбнулся, прежде чем написать ответ. «Иди спать» (00:02) Аль-Хайтам закатил глаза, в последний раз пролистал их небольшую переписку и лег спать. Кавех отложил телефон и работал до рассвета.

***

-Он такой жалкий. Почему его вообще называют гением? -Согласен. Пусть его считают лучшим, но мне кажется, он просто пытается унизить других засчёт своих «гениальных» проектов. -Наверное, у его родителей много денег, раз они могут обеспечить ему такое образование. Люди абсолютно одинаковые, когда дело касается слухов. Они говорят одно и то же, не разбираясь ни в том, что конкретно говорят, ни в человеке, о котором они что-то говорят. Лучше бы молчали. Может, мир бы не очистился, но на пару разбитых сердец и травмированных душ стало бы меньше. Кавех слышал почти каждое неприятное слово в свою сторону. И каждое задевало за живое. Жалкий? Возможно и так. Родители? Ага, как же. Деньги? Говорите, что хотите. Голова постоянно была забита всем, чем только можно было её забить. Лишь разговоры с Аль-Хайтамом хотя бы немного отвлекали от всего. Он никогда не осуждал Кавеха. Не говорил чего-то, что могло вызвать триггер. Потому что он знал, какой Кавех на самом деле. Знал, как он себя чувствует, и знал, как подобраться к нему так, чтобы не причинить боли. -Говорят, что они встречаются. Постоянно ходят вместе. -Да, я тоже слышала об этом. Не то, чтобы я их осуждаю, просто это странно. Люди любят называть странными тех, кто не похож на них. Тех, кто не похож на большинство. Любят распускать сплетни об отношениях и вообще о чем только можно. Аль-Хайтама это не сильно волновало, но Кавех был слишком чувствительным. Его легко сбить с толку или расстроить. Легко заставить сомневаться в себе. Он зависим от чужого мнения, и у него никак не получается побороть это. -Аль-Хайтам! — Кавех машет другу с другого конца коридора. Ему хочется провалиться под землю, когда люди оборачиваются то в сторону Кавеха, то в его, но он машет в ответ. -Чего ты орешь на весь коридор? — шипит Хайтам, когда Кавех подходит ближе. Кавех закатывает глаза — привычное действие на ворчание Аль-Хайтама. -Ты уже закончил? — продолжает парень, не дожидаясь ответа на свой предыдущий вопрос. -Да. Ну, почти, — Кавех немного почесывает затылок, — осталось сдать последнюю работу. Подождешь меня у выхода? Глаза Кавеха похожи на щенячьи, когда он просит что-то у Хайтама. -Нет. Не подожду, — с усмешкой отвечает Аль-Хайтам и разворачивается к выходу. В итоге он стоит уже пятнадцать минут в ожидании своего непутевого друга. Почему-то это время казалось настолько долгим, что он успел полистать ленту твиттера, которая быстро наскучила, посмотреть погоду на неделю вперед и просто потупить в экран. Спустя еще пятнадцать минут Аль-Хайтам начал волноваться. Неужели сдать законченную работу настолько сложно и долго? Он достал телефон из кармана и открыл чат с Кавехом. «Я жду тебя у выхода. Где ты?» (15:36) Ответа не последовало ни через пять, ни через десять минут. Аль-Хайтам сорвался с места и пошел в ту аудиторию, где должен был быть его друг. Ворвавшись туда, он даже не заметил, что у кого-то идет пара. Все обернулись на него с удивленными взглядами. Но Аль-Хайтаму было не до этого. Он искал только светлую макушку, не обращая внимания ни на кого. Ничего не обнаружив, он извинился перед всеми в аудитории, вышел оттуда и задумался. Куда этот придурок мог пойти? Встретил кого-то знакомого и решил поболтать? Черт. Из раздумий Аль-Хайтама вытянул неприятный смех двух парней в конце коридора. Своими грязными ртами они обсуждали что-то жестокое, но Хайтам услышал лишь «Пускай не зазнается». Черт. Черт. Черт. Аль-Хайтам пробежал мимо них и направился в то место, где обычно всякие отморозки кого-нибудь оскорбляли и даже избивали. Зачем? Хайтам не понимал этого. Неужели им настолько нечем заняться? Вместо того, чтобы строить себя, они разрушают других. Хайтам понял, что не ошибся в своих предположениях. Заметив друга, сидевшего на полу, сердце сжалось. Захотелось развернуться и пойти за теми придурками. Но сейчас Кавеху, кажется, он нужен был больше, чем когда-либо. Кавех поднял голову, когда заметил, что кто-то приближается. Увидев друга, он начал тереть глаза, чтобы скрыть следы от слез. Но даже так, Аль-Хайтам не мог не заметить, что Кавех плакал. Он слишком часто видел его слезы, поэтому его невозможно было обмануть. Аль-Хайтам присел рядом и взял Кавеха за запястье. Такое, казалось бы, незначительное прикосновение значит многое. Особенно для Кавеха. -Не нужно, так только хуже сделаешь, — тихий голос заставил Кавеха немного расслабиться и он опустил руку. -Почему ты все еще здесь? — светловолосый посмотрел прямо в глаза Хайтаму. -Ты попросил подождать, — спокойно ответил он. Лицо Кавеха приняло такое выражение, будто он сейчас снова расплачется. И он правда расплакался, когда Аль-Хайтам приобнял его одной рукой за плечи. -Они такие придурки! — сквозь слезы говорил Кавех, — почему все они всегда думают, что могут причинять кому-то боль? -Они побили тебя? — с обеспокоенным взглядом спросил Аль-Хайтам. Кавех отрицательно помотал головой и немного ближе прижался к другу. Тот, в свою очередь, не отпрянул. Они просидели так совсем недолго, пока Кавех не успокоился полностью. По дороге домой Аль-Хайтам не задавал вопросов о том, что случилось, потому что знал — Кавех расскажет, когда сочтет нужным.

***

Кавех лежал на кровати, повернувшись спиной к двери, завернувшись в одеяло и все еще шмыгая из-за слез. -Почему я такой слабак? Почему постоянно расклеиваюсь из-за любых слухов, критики и оскорблений? Мысли вслух не делали лучше. Ему опять хотелось плакать. Хотелось заснуть и не просыпаться ни на следующее утро, ни через сто лет, ни в следующей жизни. Скинув одеяло, он повернулся к двери и увидел Аль-Хайтама. Он стоял в проёме и смотрел в пустоту, но когда заметил шевеление друга, сфокусировал взгляд на нём. Возможно Кавеху показалось, но он мог четко различить во взгляде парня сильную обеспокоенность. -Не стой там и иди сюда, — Кавех сел и похлопал по кровати ладонью. Аль-Хайтам даже глаза закатывать не стал, хотя сделал бы это в 99% случаев. Видимо, и правда беспокоился. Он сел рядом, немного повернулся всем корпусом в сторону друга и скрестил на груди руки. -Расскажешь, что случилось? — стараясь сдерживать нетерпение, сказал Аль-Хайтам. Кавех глубоко вдохнул, готовясь вывалить все здесь и сейчас. -Если честно, я бы даже не обратил на них внимание, если бы они говорили где-нибудь позади меня. Но они так нагло стали напирать, что я ничего не мог поделать, — Кавех невольно жестикулировал, описывая произошедшее, — они назвали меня бездарностью. Сказали, что я ничего не стою. Я знаю, что это не так! Но было неприятно, — последние слова прозвучали тише, чем все предыдущие. Он на секунду замолчал, а после вновь продолжил, — они сказали, что ты даже хуже меня, Аль-Хайтам. И я ответил что-то неприятное, уже не помню, что именно. Аль-Хайтам усмехнулся. -Эй! Не смейся! — Кавех легко толкнул друга в плечо, — я еще не закончил. В общем, после моих слов они разозлились еще сильнее и повалили меня на колени, — он опустил глаза в пол, — один из них взял меня за волосы, было неприятно, но я не запомнил, что они говорили потом, потому что… — Кавех остановился, вздохнул и снова поднял взгляд на Аль-Хайтама, — потому что расплакался. Аль-Хайтам хотел сказать очень многое — проклясть тех придурков, проклясть себя за то, что не пришел раньше, но больше всего он хотел утешить Кавеха. Этот хрупкий парень умел давать отпор только в их спорах, но когда дело доходило до оскорблений от чужих, незнакомых людей, он не мог справиться с давлением. Потому что знал, что никакие аргументы и никакие оправдания в свою пользу не помогут ему отбиться от этого. -Кавех, — Аль-Хайтам положил свою ладонь ему на плечо, — они даже не знают тебя такого, какой ты есть. Они не знают, сколько усилий ты вкладываешь во все свои проекты и заказы. Они не знают, сколько усилий ты вкладываешь в то, чтобы проснуться с утра и продолжить жизнь. Ты не бездарность. И слова по типу «Ты ничего не стоишь» — пустые слова. Как они вообще могу оценивать кого-то, кого даже не знают? Слухи — не факты. Они не имеют права даже просто открывать рот в твою сторону, если у них нет весомых доказательств своих слов. Прошу, — Кавех взглянул Хайтаму в глаза, — не слушай их. Никогда. Ты не слабый. И никогда не был слабым. Кавех продолжал смотреть другу в глаза и не мог произнести ни слова. Каждый раз, когда Аль-Хайтам поддерживал его, казалось, что он не заслуживает таких слов. Не заслуживает заботы и сострадания. Но он принимал всё, что говорил ему Хайтам. Старался принимать и не отвергать. Ведь все его слова всегда были правдой. Даже те, которые он сказал Кавеху в тот день.