Неизбежность

Отходить от наркоза всегда не самый приятный процесс. Постепенно открывать глаза, пытаясь понять, что происходит вокруг. Как младенец, что только появился на свет, тянешься к окружающему миру, изучая всё. К сожалению или к счастью, Арсений не после наркоза и отходняка у него нет. Но открывать глаза страшно, хотя Попов причину знает — не зря ведь чувствуется тепло, исходящее от чужого тела. Это ощущение он не испытывал давно. Его в обычной жизни каждый день по утрам согревало одеяло и чашка горячего кофе. Огромное белое одеяло согревает, но Арсений знает, что это не только его заслуга. Открывать глаза страшно. Поворачиваться лицом к чужому горячему дыханию и в принципе шевелиться — тоже. Он чувствует размеренное дыхание, что на голой спине вызывает мурашки. Арсений пытается выровнять своё дыхание и успокоить сердце, которое колотится так, словно претендует выиграть соревнования по прыжкам и выскочить из груди. Есть ли смысл в таком состоянии напрягать свой мозг, чтобы тот всё-таки сжалился и выдал информацию вчерашнего вечера? А судя по ощущениям, там есть что вспомнить. Арсений жмурится, распахивая глаза, достаёт руку из-под одеяла, прикладывая ее ко лбу — как это поможет в его ситуации, он без понятия. Воспоминания возвращаются, словно ему стёрли память и восстанавливают её по кадрам. Арсений заходит в бар, заказывает какой-то коктейль у бармена, что занимался протиранием бокалов. Помимо картинок в голове возникает желание. Нет, не выпить алкоголь, не потанцевать, не поехать в караоке. Потрахаться. Желательно с парнем, например, с... Антоном. С барменом, что принял его заказ и сейчас трясёт шейкер. Почему бы и нет? Сердце стучит ещё сильнее. Он что, переспал с барменом? Так ещё и остался, по всей видимости, на ночь. Резкое осознание произошедшего заставляет Попова подняться, садясь на кровати. Собственная нагота обычно не смущает, но сейчас хочется укутаться в тёплое одеяло, закрываясь ото всех, а потом проснуться в своей кровати в спальне. Но чуда не происходит, поэтому остаётся только прикрыть член и грудь. Арсений молится всем богам, чтобы Антон не проснулся, но не обернуться и не посмотреть на него не может. Он помнит некоторые детали с ночи. Как Антон делал ему минет, балуясь с темпом и заигрывая с ним, когда обводил языком головку и вылизывал всю длину, смотря снизу вверх, прямо в глаза. Арсений отчётливо помнит, как стонал и закатывал глаза от удовольствия, как зажимался, когда Антон входил в него, судорожно дыша, а потом просил двигаться быстрее, чтобы чужой член попадал по простате. Антон не оказался плохим партнером вчера, не был грубым и заботился не только о собственном удовольствии. Это определённо цепляет Арсения, потому что первый опыт с мужчиной не был отвратительным, даже наоборот, понравился. Арсений оглядывает комнату, подмечая скромный интерьер и отсутствие бардака — только кольца с браслетами валяются на тумбочке. Серые стены не удивляют, впрочем, как и искусственные цветы в горшках, поставленные, видимо, для красоты. Живые растения пылятся на подоконнике, прикрытые полупрозрачной занавеской, что вздымается от ветра из-за приоткрытого окна. Здесь довольно уютно, если не учитывать обстоятельства, из-за которых Арсений сейчас сидит там, где, собственно, сидит. Чем он руководствовался вчера — хотелось бы спросить. Неплохо было бы иметь маховик времени, как в Гарри Поттере, чтобы узнать, о чем он, мать твою, думал. На что надеялся, когда Антон заказывал для них такси после смены, говоря таксисту свой адрес. Почему остался ночевать? Это уж точно не входило в его планы. О своём желании обниматься и спать после секса Арсений прекрасно осведомлён, видимо дьявол на плече шептал, что час дороги домой того не стоит, да и такси дорогое; другое дело душ в чужой квартире с парнем, с которым ты только что трахался. Отличная идея, Арсений. Правда, теперь ты сидишь голый на его кровати и в его одеяле, пытаясь собрать все мысли в кучу и что-то осознать. На какие выводы его должен был натолкнуть секс с парнем? Да, Арс, тебе нравятся и мужики, молодец, иди домой. Антон посапывает и выглядит невинно, спит с приоткрытым ртом и гнездом на голове. На тумбе с его стороны валяются заколки для волос — всё-таки закалывает свою шевелюру на ночь, но в этот раз забыл. У Антона тонкие руки, которыми он держит подушку, хмурясь, скорее всего, от холода, потому что одеяло одно — больше половины забрал Арсений, сев на край кровати, поэтому спина Антона частично голая и не защищена. На сколько от нуля до десяти он поступит как мудак, если позорно сбежит из квартиры, не оставив ни единого следа? Может, Антон решит, что это всё ему приснилось. Арсений прикрывает глаза и хочет закричать от безысходности. Это всё так плохо, что тошно от самого себя. Зачем он вообще так сокрушается? Вдруг Антон сам выставит его за порог, как только проснётся? Может, ему самому ты нахуй не сдался? Тогда бы он на ночь тебя не оставил — это уже весомый аргумент. — Доброе утро. Голос сзади раздаётся, словно смертный приговор на суде. Арсений не хочет оборачиваться. Он хочет провалиться сквозь землю. Но долго бегать не получится, тем более когда ты уже в клетке. — Доброе, — Арсений поворачивает голову, открывая Антону вид на свой профиль. Открывает рот неуверенно, замирая на несколько секунд, прижимает к себе одеяло, как будто Антон не видел всё то, что Арс пытается прикрыть, — как спалось? Стоит говорить о том, что это самый странный разговор в жизни Арсения? Он впервые ощущает ту степень неловкости, когда вы переспали ночью, а сейчас пытаетесь найти общий язык. Нет, язык Антона Арсений уже находил, и не раз, но здесь речь о другом. Арсений мельком оглядывает Антона, что развалился на двуспальной кровати, хлопая глазами, в попытке окончательно проснуться. — Да неплохо. Выглядеть красиво после сна Антон не умеет, а глядя на Арсения, собственное помятое лицо действительно беспокоит. Тот всё такой же красивый, с лёгкой щетиной на лице и неуложенными волосами. Шастун думает, что Арсений в его кровати смотрится правильно. Хотелось бы всегда просыпаться и видеть перед собой голую спину, усыпанную родинками, и ямочки на пояснице, которые небрежно прикрыты одеялом. Вот только чужое напряжение витает в воздухе, словно дым от сигарет, что Антон постоянно курит. Оно оседает на пол, не растворяясь, заставляя дышать им. Антон решает принять сидячее положение, собираясь с мыслями, что сделать крайне трудно утром после хорошего вечернего секса и душа. — Если ты хочешь уйти, то пожалуйста, я не буду тебя держать, — начинает Антон, смотря в потолок, словно видит его в первый раз, — либо мы можем поговорить обо всём, выбор за тобой. О чем тут можно говорить, когда вы знакомы только несколько часов? Про то, как вы трахались вчера? Оценить половой акт по десятибалльной шкале и записать плюсы и минусы в книгу для жалоб и предложений? — О чем, по-твоему, нам с тобой говорить? — Попов оборачивается, двигая не только головой, но и телом, всё ещё прижимая к себе одеяло. — Арсений, ты наверняка сейчас в шоке от всего. — Да? А я как-то и не заметил даже, — саркастично отвечает тот, прикусывая язык. Антон не виноват в том, что Арсений решил переспать с парнем. Он просто оказался в нужное время в нужном месте, вымещать злость на нём как минимум некрасиво. Тем более у Арсения к нему как к любовнику вопросов нет. — Ты так говоришь, будто я впервые занимаюсь с кем-то сексом, даже обидно, — Арсений пожимает плечи, облизывая сухие губы. Надо будет доползти до кухни и попросить стакан воды, иначе в его горле будет суше, чем в пустыне Сахара. — Помнится, ты сам вчера сказал о том, что ты никогда не спал с парнями. Думаю, логично с моей стороны предположить, что ты сейчас в замешательстве. Зачем Антон всё это разжевывает, если Арсений и так всё прекрасно понимает. Вот только не признает никогда. Да, у него ступор, потому что его жизнь теперь другая. Ему понравился секс с мужчиной. Ему симпатичен Антон, который раздражает своей прямолинейностью и желанием узнать арсеньевские душевные терзания. — Давай ты не будешь пытаться залезть в мои мысли? Антон встаёт с кровати, не стесняясь своей наготы — во всяком случае, пусть лучше он светит своим членом, а одеяло останется у Арсения. Попов отворачивается, с неподдельным интересом глядя на шторы, которые в данную минуту кажутся спасением, пока Антон берёт со стула свои, по всей видимости, домашние штаны. — Я и не хочу, — он хмурится, оглядываясь по всей комнате в поиске трусов, что вчера были выкинуты в неизвестном направлении. Не найдя их, Антон надевает штаны на голое тело, в конце концов какая разница, — просто занимался сексом ты со мной, а я не хочу, чтобы у тебя потом была травма. Если что-то было не так, то скажи, я постараюсь помочь. На улице свежо после ночного дождя, даже солнце вышло из-за туч, нагревая землю, а Арсений всё ещё сидит как в тумане, так ещё и голый. — Ты гей или... — Я гей, — перебивает Антон, подходя к тумбочке со своей стороны кровати. Антон берет заколки с тумбы и аккуратно закалывает волосы. С такой длинной чёлкой это неудивительно, Арс и сам помнит, как ласково убирал её с чужого лица, когда Антон двигался в нём. — Как ты пришёл к этому? — Арсений, давай ты сначала оденешься, а не будешь сидеть в одеяле. Вещи на стуле, я пойду на кухню, думаю, что ты тут не заблудишься. Чай, кофе? — Зелёный есть? — кивок, — спасибо. Арсений слышит, как закрывается дверь в спальню, как Антон включает свет в коридоре, а затем идёт, кажется, в ванную. Путь туда Попов запомнил, потому что и сам пользовался ванной комнатой. Нет, всё-таки, когда Антон был рядом, думалось легче. Точнее, существовать было проще без навязчивых мыслей и вопросов к самому себе. Антон хотя бы отвлекал и заземлял, сейчас же Арсений вновь остался наедине со своими мыслями. Подозревать себя в симпатии к мужчинам — одно, убедиться в этом — другое. Арсений к этому не был готов, однако его изначальный план свалить ещё вечером с треском провалился. Как Антон вообще уговорил его остаться? Уговаривал ли вообще, или Арсений поддался сразу же? Таких подробностей он не помнит. На стуле Арсений быстро находит свои вещи, которые, на удивление, аккуратно сложены. Наверху, конечно же, лежат трусы. Попов хватает их, отнимая от себя одеяло. Вообще, стоит кровать заправить ради приличия. Хотя, Антон, скорее всего, закинет постельное бельё в стирку, Арс не уверен, что кончил не на простынь. Антон, как и сказал, стоит на кухне с чайником в руках. На столе простецкая клеёнка, которую Арсений привык видеть дома у родителей, потому что так поверхность проживёт дольше. — Кипяток нужен? — Антон ставит чайник обратно на подставку, оборачиваясь на вошедшего Арсения, что мнётся в дверном проёме, но мотает головой, отвечая на вопрос. В воздухе висит отвратительное напряжение. Хочется развести руками и отмахнуться от него, как от мошек. Однако вчерашняя обстановка никого не смущала, не так ли, Арсений? Он ведь не планировал оставаться, не хотел разговаривать с Антоном. Арс хотел забыть адрес бара и больше не появляться там. Ему был нужен только секс, чтобы понять себя. Какого черта он сидит на чужой кухне и тянется к чашке? — Ты помнишь, почему я вчера остался? — Попов наверняка звучит жалко, чувствуя себя мокрым из-за дождя котёнком на улице. — Ты не особо распространялся об этом, — Антон говорит спокойно, пожимая плечами, и берёт лимонную конфету из вазы, садясь на стул напротив Арсения, — я предложил, а ты согласился, к тому же время было позднее, ты сказал, что после секса тебя вырубит. Тонкие пальцы разворачивают обёртку конфеты, откладывая сладость в шоколадной глазури. Антон складывает фантик, аккуратно сворачивая, будто собирается делать самолётик. Арсений бесстыдно залипает на его руки с выступающими венами и кольцами, которые он успел нацепить с утра, пока сам Арс был в прострации. В голове красным цветом загорается надпись, кричащая о том, что нужно съебывать, пока не поздно. Арсений её игнорирует и подносит к губам горячий чай, поднимая глаза на лицо Антона. О чём они вообще говорили? — Я вообще удивлён, что ты решил переспать с левым парнем. Это рискованный поступок. — У тебя был иной опыт? Антон смотрит на него исподлобья, проводя ногтём по линии сгиба фантика, и вновь возвращается к своему делу. Интересно, всегда ли он занимается этими обёртками или просто пытается деть куда-то руки и отвлечься? Судя по его поведению, не только Арсений пребывает в состоянии несостояния. — Меня никогда не интересовали девушки. Нет, в десятом классе я встречался с одной, но дальше поцелуев не заходило, причём инициатором всегда была она. Я просто позволял себя вести, потому что это правильно? — Арсений внимательно слушает, будто снова сидит на лекции в университете, — мне казалось, что слюбится, стерпится. У всех были девчонки, а я чем хуже? У меня такой кардиган был зелёный и крутая бляха на ремне! Устоять было трудно, — Попов хмыкает, представляя на Антоне всё это. Действительно завидный парнишка, — а потом мы расстались. Я решил зависнуть в гей-клубе, помню ссался тогда так, что аж ладони вспотели. Ну и нашёл там парня. Выкинь из головы мысль про перепихон в грязном туалете, это отвратно, — Антон улыбается и смотрит в ответ, — мы переспали, будучи в отношениях, я ему доверял и все дела. — Переспать с кем-то, чтобы подтвердить свои догадки, легче, чем вступать в такие отношения, не разобравшись в себе. Это ведь использование человека. — А потрахаться и свалить утром — это лучше? — Антон говорит без злобы, помешивая свой крепкий кофе чайной ложкой. Сложенный в квадрат фантик лежит рядом с нетронутой конфетой. — Если у вас заранее определённые договорённости, то да. Никто не в обиде, все были согласны на такие условия. Антон хмурится, раздумывая, и кивает, соглашаясь с арсеньевскими рассуждениями. Тот ведь действительно прав: всегда найдутся люди для случайного секса. Например, он сам. — Даже не знаю, как я стал участником этого всего. — Ты просто мне понравился, не было каких-то особенных критериев. Арсений отчётливо помнит, как выпил единственный коктейль за вечер, который он называет “для храбрости”, а потом просто спросил у Антона, во сколько заканчивается его смена. К слову, ладони у него потели так же, как и у Антона во время похода в гей-клуб. — Я оценил, потому что сам бы с таким предложением не подошёл. — Будь я трезвым — тоже. Арсений искренне улыбается, не думая сейчас о том, что творится за пределами этой кухни. Ему нравится компания Антона, хоть он и не провёл в ней достаточное для каких-то выводов время. С Антоном легко поддержать разговор даже в такой ситуации, когда единственное, чего хочется Арсению, это надеть свои кроссовки и сбежать из квартиры, не проронив ни слова. Либо это аура Антона положительно на него влияет, либо Антон подлил ему что-то в чай. — Слушай, я понимаю, что ты искал себе парня на переспать, чтобы разобраться в себе, но не хочешь ли ты продолжить, — Антон тушуется, пытаясь подобрать нужное слово, смотрит взволнованно в арсеньевские глаза, пытаясь сформулировать и не дать слабину, — общение? Арсений, внимательно подумай, взвесь всё и прими осознанное решение, сделанное не на эмоциях. Но ему чертовски нравится думать, что Антон сможет писать ему о своём дне, спрашивать о чём-то самого Попова и разговаривать обо всём, что происходит вокруг. Пугают только чудовищные мысли о том, что Арс может зайти слишком далеко, не заметить, как в течение дня будет скучать по нему, ждать сообщение или новую фотку. Есть шанс пресечь всё сейчас и не дать возможность распространяться теплу, что зарождается в его сердце, дальше, потому что иначе он погрязнет. — Я пока не могу дать тебе большего. Как и обещать, прости, — чужой взгляд заметно тухнет, но Арсений лишь улыбается, произнося, — но номер оставлю, я уже признался, что ты мне понравился, отпираться не смогу. Влюбляться в мужчину — неправильно, Арсений прекрасно помнит расспросы родственников об его невестах, в их головах никогда не возникала мысль о том, что он из “этих”, как привыкли их называть. В планы Арсения входила свадьба с кучей родственников, подарки в виде сервиза и тосты, а затем рождение ребенка, чтобы все перестали донимать расспросами про внуков. А ты сам этого хочешь? Конечно, ему ведь с детства затирали несколько правил: девушек не бить, ухаживать за ними, потом сделать предложение и зачать дитя. Первые два критерия он выполнил, однако ни до свадьбы, ни до тем более детей никогда не доходило. А ему уже двадцать семь, пора бы. Как бы сейчас сказал отец, вместо этого он решил побаловаться и ушел в так называемый отрыв. Видите ли, острых ощущений захотелось. А кто будет за него семью строить, деньги зарабатывать и кормить жену с детьми? В голове жалко крутится вопрос: “А как же я? Мои желания?” Ты же хочешь быть нормальным? Тогда это и твои желания. Может ли он называть себя нормальным, если уже переспал с парнем и всё ещё не ушёл из его квартиры, а сидит, мирно пьёт чай и наблюдает за Антоном. Это уже ненормально, ты уже оступился, ослушался, Арсений. Нормально ли то, что Антон понравился ему изначально? Нет, Арсений раньше мог оценивать парней, проходящих мимо, если они ему нравились внешне, но только Антон вызвал интерес и желание познакомиться. Можно ли сравнить его со знакомством с девушками, когда кто-то приглянулся? Арсений с ужасом понимает, что да. — Знаешь, меня так раздражают твои волосы, — Попов выдаёт это слишком неожиданно даже для самого себя. Как эта мысль вообще образовалась в его голове и почему он открыл рот? Но сказал он чистую правду. Антоновы волосы постоянно маячат перед глазами, эти кудряшки он изначально увидел собранными в баре. Одна прядь лезла Антону в глаза, а Арсению чертовски хотелось самостоятельно её поправить. — Я сильно тебя травмирую, если скажу, что ты бесишься, потому что тебе они нравятся? Нахуя он вообще открыл свой рот? На столе лежат конфеты, стоит кружка — затыкай чем угодно, выбор есть. А заткнуться действительно стоит, ибо Антон оказывается прав. Не зря же Арсений вчера зарывался пальцами в пшеничные волосы, управляя чужой головой, пока Антон заглатывал его член. Арсений всё-таки берёт конфету из вазы, даже не прочитав вкус, потому что ответить нечего — Антон же кидает в свою копилку балл, потому что в этой схватке оказался победителем даже без особых усилий. Заткнуть себя было самым мудрым решением — иначе его мысли о хорошем вчерашнем минете вырывались наружу. Антон либо сосал как в последний раз и пытался удивить, либо это его обычная прелюдия, которая с опытом стала очень приятной. В любом случае, Арсений боится признаться, что этот минет был самым лучшим в его жизни. Ему ведь сосали девушки, какого хера у Антона это получается лучше? Кажется, его щеки и шея покрылись красными пятнами. Арсений чувствует, как горит его кожа от стыда. Он продолжает сидеть в Антоновой квартире, пить горячий чай, который не спасает, и думает о минете. Если у него встанет член, то он готов провалиться сквозь землю. Антон сёрпает своим чаем, вновь возвращая Арсения на землю. Хорошо, что не под. — Прости, я задумался, к тому же мне очень неловко, и я не знаю, что говорить, — лучше молчи, Арсений, у тебя заплетается язык, не тараторь, как будто учишь скороговорку, — э-э, какой вообще статус у наших отношений? — Статус? Это типа Вконтакте, где семейное положение? — говорит Антон и Арс смотрит на него недоумённо, не один он несёт хуйню, — я не понимаю, чего ты хочешь. То есть сначала ты мне рассказываешь про одноразовый секс, затем говоришь, что не против общения. Ты хочешь быть друзьями с привилегиями или просто иногда трахаться, а потом бежать к девушке? Сорян, я не хочу быть в роли любовника, в чью кровать бегут из-за проблем в отношениях. — Это ты такого плохого мнения обо мне? — Арсений шокирован. Хотя нет, он в ахуе. Он разве похож на изменника? На того, кто будет скакать на члене, а вечером приходить домой к любимой женщине и спать с ней в одной кровати. — Нет, Арс, просто хочу, чтобы ты не вступал в такие отношения, пока сам не разберёшься в себе. Ты мне понравился, у нас был хороший секс, который я был бы не прочь повторить, но если ты всё ещё не понял себя, то я в это говно лезть не стану. Теперь Арсению обидно, потому что он действительно не знает, чего хочет. Ему нравится думать о потенциальных жарких встречах с Антоном, но это ведь неправильно. Он не может хотеть спать с ним вновь. Один раз может ещё не считается, с кем не бывает? Но мысли о постоянных подобных разах заставляют усомниться в том, что Арсений потрахался с Антоном по ошибке. Неловкость сопровождает их вплоть до входной двери, когда Арсений надевает кроссовки и собирается уходить. Что делать сейчас? Обняться на прощание? Молча уйти или сказать до встречи? — Спасибо за чай и секс, — отличная фраза, Арсений, так держать. Антон давит смешок, пялясь в пол. Попову же хочется поскорее смыться и загнаться где-нибудь в другом месте. — До встречи.

***

По сухой щеке катится солёная слеза, неприятно тянется к губам, оставляя за собой мокрый след. Арсений жмурится и чувствует, как вслед за ней бежит ещё несколько, на этот раз сразу из двух глаз. Капает на подушку, оставляя едва видимое мокрое пятнышко. Он шмыгает носом, ощущая дорожки на своём лице. Неприятно, грустно, больно. Пора вспомнить все советы, которые давали ему в детстве, чтобы сдерживать поток слез, а не продолжать погружаться в навязчивые мысли, что утягивают за собой, словно болото. Вынырнуть оттуда не так легко, а Арсению ещё нужно ехать на работу. Опухшее лицо будет некстати, как и красные глаза, которые становятся ещё чувствительнее. Вдох. Выдох. Медленно дыши через рот, слушая сердцебиение, попытайся его успокоить. Вдох. Выдох. Ебаная жизнь. Почему нельзя каждый день пить алкогольные коктейли, чтобы набираться смелости и не жалеть о своих поступках? Арсений бы тогда точно спился и сошёл с ума. В данный момент хочется верить, что у него на теле есть кнопка «отключить мозг», которая способна остановить все его мучения и саморефлексию. Арсений в шаге от похода к врачу, который выпишет ему препараты от бессонницы, потому что ложиться каждый день под утро и просыпаться в холодном поту начинает казаться настоящей пыткой. Подушка рядом оказывается как нельзя кстати, Арс утыкается в неё, стараясь закрыться от всего мира и заблокировать доступ к своей голове, словно все его страхи и тревожные мысли ему шепчут стены квартиры. Он не справляется. Своя жизнь напоминает тонкий лед, по которому аккуратно делаешь шаги, а он трещит под тобой, пока окончательно не проваливается. Вместе с куском льда проваливаешься и ты. Никто тебя оттуда не достанет. Арсений откидывается на спину, всхлипывая. У него наверняка все лицо красное: нос, щеки, глаза. В горле пересохло, жутко хочется пить. Он смотрит на подушку, что пару секунд назад была его щитом, и видит мокрые следы от глаз. Сука. Какой толк от твоих слез, Арсений? Как они помогут тебе что-то понять? Решить, кто ты? Больнее делает Антон, который пишет, скидывает мемы и общается с ним... как друг? Попов осознаёт, что тянет на дно не только себя, но и Антона, который по его прихоти тоже вляпался в это дерьмо. Почему нельзя было влюбиться в девушку? Чего тебе, Арсений, не хватало в прошлых отношениях с ней? Обязательно было всё портить, трахаться с кем-то, а потом страдать? Новых ощущений захотелось, члена в заднице? Молодец, разгребай теперь сам, оно того разве стоило? Арсению стыдно. За себя, за своё поведение, он подводит всех. Что сказали бы его девушки, узнав о том, что он вдруг почувствовал в себе влечение к мужчинам? Наверняка оскорбились бы тем, что он от них ушёл к мужику. В лицо бы точно плюнули. В перерывах между самобичеванием и повседневной жизнью, Арсений думает об Антоне. Ругает себя, обещает выкинуть из головы, заблокировать, перестать отвечать, а затем вновь возвращается к нему. С ним всегда хорошо. Он расскажет о своём дне, о клиентах, пьяницах и забавных случаях. Будет смеяться в голосовое, пытаясь рассказать что-то, а в итоге запишет ещё раз, потому что не смог с первого из-за смеха. Спросит, как у него, Арсения, дела, правда, в ответ ему прилетает очередное «нормально», но Антон не настаивает. Готов ли Арсений бросить свою беззаботную жизнь, открыто признаться самому себе ради Антона? Какого, нахуй, Антона? Антон сам в курсе, что ты ради него подвиги совершаешь? А ты ему нужен? Было бы насрать, он бы не писал. Не кидал глупые мемасы, не спрашивал как дела на работе, как самочувствие. Антон всë ещё в нём заинтересован. Слезы больше не идут, дыхание восстановилось. Арсений чувствует себя отвратительно. Резко вставать с кровати было ошибкой — в голову отдаёт и темнеет в глазах. Паршивое состояние. Когда Арсений выходит из спальни, направляясь в ванную, чтобы смыть с себя неприятные следы утренней истерики, на тумбочке гремит телефон, оповещая о новом сообщении. Тревога бегает за ним по пятам, нагоняя везде. Собственная квартира напоминает тюрьму, а стены приятного для глаз оттенка становятся кошмаром, что вот-вот задавит. Как же душно. И дурно. Нужно поговорить с Антоном. Вживую или по звонку, без разницы. Ему нужен человек. Нужна поддержка, иначе один он утонет. Кажется, Арсений стал понимать, о чем говорил тогда Антон. Тот, будучи в отношениях, спокойно пережил кризис ориентации, потому что они держались вдвоём, были друг другу опорой. А он один. Отверженный, грязный, и ничего не понимающий.

***

Обычный цезарь из кафе напротив, что всегда для него берёт Оксана на обед, ощущается пресным и никаким. Арсений пережёвывает листья салата и накалывает томат на пластиковую вилку, глядя на блюдо так, будто ему положили сюда дождевых червей, а не свежие овощи. Оксана лишь бросает на него беспокоящийся взгляд, заранее понимая, что Арсений ей ничего не скажет, лишь отмахнётся и продолжит жевать. Суркова всё же мельком заглядывает в чужой салат, убеждаясь, что в нём нет ничего необычного. Ни кислых лимонных долек, ни ядрёного перца, ни червей. Вопросов меньше не становится, однако лезть в чужие терзания девушка не намерена, потому она проглатывает все вопросы вместе с кофе. У Арсения начинается паранойя. Вдруг на него все смотрят как на побитую собаку, потому что знают? В офисе он всегда ведёт себя сдержанно, лишний раз не лезет и сидит на диване, уткнувшись в телефон во время трапезы, не желая участвовать в светских разговорах, которые в простонародье называют сплетнями. Злость копится внутри весь день. Да почему они косо смотрят, когда он ест? Они вообще в курсе, что это смущает? Сначала Попов думал, что у него грязный рот, поэтому все обращают внимание, но сказать стесняются. И плевать, что он чуть ли не матерился под нос, пытаясь поймать дольку томата, что не протыкалась вилкой. Любой бы на его месте взбесился. С другой стороны, если кто-то рискнёт спросить, что же у него случилось, Арсений точно не выдержит. Ему и так чертовски душно в помещении, он мечтает стянуть с себя свитшот и дать телу и своим мыслям отдохнуть. Интересно, как бы отреагировали его коллеги, если бы Арсений за обедом сообщил, что он бисексуал. Как бы это произошло вообще? — Арс, людям наплевать на твою личную жизнь. Арсений просто зашёл в диалог с Антоном. Его палец случайно нажал на иконку звонка, а Антон просто взял трубку. Терпеть уже было невозможно. Перед ним жутко стыдно, Попов ведь не хотел никого ввязывать в свои проблемы, тем более такого плана. Он просто хотел потрахаться, и где они сейчас? Какого хера Антон взял трубку? Почему Арсений лежит на кровати, оставив телефон рядом на подушке, включив громкую связь, вздыхает и трёт глаза, пытаясь соображать в одиннадцать вечера. Какого хера всё всегда идёт наперекосяк, неужели нельзя хоть раз сделать что-то нормальное, чтобы потом не умирать от стыда и отвращения к самому себе? Но дороги назад уже нет. Антон всё знает и пытается помочь Арсению, который медленно, но верно сходит с ума от своих же мыслей. — Не везде такой дружный и понимающий коллектив как у тебя, Антон, — Арсений шумно выдыхает, осознавая, что он в полной жопе. Эту паутину с сотней переплетённых нитей он никогда не распутает. — Почему ты думаешь, что я камингаутнулся перед своими? Я с работы общаюсь только с Макаром, поэтому он, естесна, знает, а остальным эта инфа нахуй не сдалась, — на том конце провода слышится щелчок зажигалкой. Антон затягивается, выдыхая дым. Наверняка крутит сигарету в своих красивых тонких пальцах, увешанных разными кольцами, — тем более, как ты себе это представляешь? Арсений не представляет и не хочет думать об этом, потому что кажется, что это будет самым провальным моментом в его жизни. Если раньше перед сном возникал стыдный момент из детства, когда он своровал черешню из бабушкиного огорода без спроса и не сознался, то после подобного у этого момента появится явный конкурент. — Арс, — тихий голос вновь возвращает в реальности, где Попов лежит один в квартире, общаясь по телефону с Антоном. Эта реальность ему нравится куда больше, — почему ты считаешь, что кто-то должен об этом знать? От этого что-то изменится? Или пока ты кому-нибудь не признаешься, что ты би, твоё влечение к парням не в зачёт? — Тогда назад дороги уже не будет. Как будто я официально признаюсь и всё, никаких больше сомнений. Как Антон не устал слушать его бред? Зачем Арсений вообще говорит это, если считает свои слова чушью? — То есть, если ты никому не признаешься, то сможешь считать себя гетеро и дальше ходить на свидания только с женщинами? Арс, ты обманываешь себя. — Антон, а если я решусь на отношения с парнем? Как мне объясняться перед матерью, она каждый раз спрашивает про девушек и ждёт внуков, а я подвожу её. Арсению обидно. За себя, за ситуацию, за то, что я вот такой. Всю жизнь он пытался стать лучшим сыном в глазах матери, а сейчас что? Переспал с парнем, влюбился в Антона и думает, что хочет повторить. Образы девушек в мысли по-прежнему возбуждают, но доводят до оргазма мысли об Антоне, об его языке во всех местах арсеньевского тела, о чужих пальцах, ласкающих грудь и член. Он дрочит на Антона, он спал с ним. И это не ему в обиду, потому что секс был потрясающий, это ещё один камень в сторону совести Арсения. — Я не сразу сказал маме. Я не понимал, что ей всё равно на то, с кем я сплю, живу. Главное, чтобы был счастлив и не попадал в хуйню. А счастлив я с мужчиной или женщиной — её не волновало. Конечно, привести своего парня к ней в дом я струсил, это, на самом деле, было верным решением. Разговор наедине, наоборот, помог. Гораздо важнее твои чувства, а не чужие. Тебе с этим жить, тебе выбирать человека, а не твоей семье и коллегам. Поперек горла встаёт ком, а на глазах вновь наворачиваются слёзы от безысходности. Казалось бы, Арсений, попытайся жить дальше как все, влюбляйся, работай и ходи на свидания с девушками и парнями, не ограничивай себя, не загоняйся, отсиживаясь дома и умирая от самобичевания. — Ты даже не представляешь, сколько людей вокруг бисексуальны, либо же гомосексуальны. Не задумываешься над тем, кто с кем делит постель, когда мимо проходит человек, потому что тебе плевать. Другие люди не обращают на это внимание, пока ты сам не акцентируешь. Не может быть, что Арсений всего лишь крупинка огромного общества, а людям вокруг на него всё равно. С детства ведь учили не позорить свою семью, не делать то, что люди называют странным, несвойственным. Не может мужчине нравиться мужчина, тогда почему Арсению так хочется ещё раз проснуться в Антоновой кровати и разбудить того поцелуем в губы. Обычно он делал это с женщинами. Какая вообще разница, что находится у человека между ног, если он тебе нравится? Тем более их с Антоном единственный секс его устроил, Арсений кончил и продолжает время от времени дрочить на собственные фантазии, в которых поселился Антон. У него небритое лицо, которое наверняка колется, когда целуешься, тощая задница и тонкие пальцы, — это всё Арсению нравится. Антон не похож ни на одну его бывшую девушку, Попову не нравился такой типаж, но ему он по-прежнему нравится. Злость на всю ситуацию всё ещё присутствует, однако из-за того, что Арсений не может позволить себе признаться Антону. — У тебя кто-то появился? — они общаются не по видеозвонку, поэтому Арсений решается спросить прямо, радуясь, что Антон не видит его красное лицо. — Нет, Арс, — парень хмыкает, отвечая, — пока ты сам мне не скажешь, я не буду ничего делать, — Попов понимает, о чём идёт речь. Справедливо. Арсений всё ещё не готов переходить на новый уровень отношений. Ему уже легче, жизнь не кажется такой ужасной, как была пару недель назад, но сердце продолжает ныть. Он не имеет права злиться на Антона, потому что тот по вполне логичной причине не хочет ввязываться в отношения с человеком, который считает свою симпатию неправильной. Кажется ли Арсению, что он зашёл в тупик и постоянно пялится на надпись “неправильно”, когда вокруг столько выходов? Не лучше ли жить “неправильно”, чем жалеть об упущенном шансе потом, когда жизнь превратится в кошмар? Антон может быть не единственным парнем, который понравится Арсению. Как долго он сможет убегать от самого себя, не оглядываясь? Арсений поднимается с кровати, открывая дверцу шкафчика, тянется за нераспакованной пачкой сигарет на полке — курит он редко, но здесь всегда найдётся сигаретка. Становится легче. Они болтают с Антоном о чём-то отстраненном ещё час. Скомканно прощаются, когда пьяный смех Антона, который открыл бутылку вина и распивает её один в квартире, кажется Попову самой любимой мелодией. Он заслушивается, невольно улыбаясь, сбрасывает звонок и берёт вторую сигарету. В дыму ему спокойнее.

***

Впервые за долгое время Арсений ощущает одиночество. Оно догоняет его всюду: дома, на улице, на работе. Он приходит в свою квартиру, зная что его никто не ждёт. Уходит на работу в полной тишине, потому что прощаться не с кем. Из офиса не выходит радостным — перспектива бессмысленно смотреть в потолок из-за бессонницы его не радует. Жить одному привычно — последний раз Арсений делил с кем-то квартиру и постель два года назад, а потом уже бывшая девушка съехала к другому парню. А Попов остался один, радуясь некой свободе, которую теперь мог ощутить в полной мере. Не задумываться об одиночестве оказалось легко — он был рад вернуться в пустой дом, включить музыку или поспать. Сейчас же тишина начала раздражать. Ещё чуть-чуть, и он начнёт говорить сам с собой. Арсений не скучает по общежитию, в котором одну комнату приходилось делить ещё с двумя людьми, что не всегда оказывались отличными сожителями. В коммуналке бы он точно не смог — сбежал бы в первый же день на работу, чтобы оплатить себе съем квартиры без соседей в комнатах. Арсений скучает по отношениям, по теплу и поддержке. Даже не в свою сторону, а наоборот, оказывать заботу своему человеку, считать его важным в своей жизни, тем, кому можно довериться. Такие мысли и мечты пробудил в нём Антон. Смешной, неугомонный, милый, красивый и домашний Антон, который об Арсении заботится. Можно ли это назвать заботой? Арс думает, что естественно. Антон вечно спрашивает, как у него дела с бессоницей и не хочет ли он обратиться к специалисту, как обстоят дела на работе и всё ли в порядке. Они не виделись два месяца. Арсений скучает, Арсений ждёт. Вот только чего? Антон не предлагал встретиться и довольствовался общением в интернете, терпеливо ждал, когда Попов «созреет». Арсений всегда делал первый шаг, как бы не было страшно и сложно, но перед Антоном он бессилен и труслив. Обычно страх закаляет и заставляет совершать хорошие поступки. Однако в этом случае, Попов имеет дело со своей трусостью, что как демон на плече говорит сидеть на заднице ровно и не предпринимать попыток сблизиться. Что ему оставалось делать? Он шёл на поводу у трусости каждый раз, когда хотел пригласить Антона и поговорить вживую. Продумывал в голове текст и даже писал его в мессенджере, а затем в голове что-то щелкало и смс казалось неуместным и глупым. Он стирал всё, писал, что соскучился, и снова стирал. Признаться Антону означает перевернуть свою жизнь и впустить в неё человека. Арсений с неподдельным интересом смакует слово «человек», что возникло в его голове при мысли об Антоне. Не мужчина, не парень. Человек. Хочется представить себе жизнь с Антоном — он не отказывает себе в этом. Она абсолютно точно не будет идеальной, как в сказках, да и Антон не похож на принца на белом коне, хоть и не обращает внимания на собственные проблемы, отмахиваясь от Арсения. Попову вдруг хочется, чтобы Антон ему открылся, позволил узнать все нюансы, а не показывал только хорошую и понимающую сторону. Арсений ничего не сделал, чтобы начать ему доверять, но он постарается. Совершение необдуманных поступков приводит Арсения не к самым приятным состояниям, поэтому на этот раз он засыпает с мыслью о встрече с Антоном, до этого всё решив. Арсений ловит себя на мысли, что именно с Антоном он ощутил, что не хочет претендовать на звание «лучшего человека в гомофобном обществе», он просто хочет быть счастливым. А сейчас он счастлив после разговоров с Антоном по фейстайму. Обнять Антона сейчас кажется таким недосягаемым и доступным одновременно. Просто напиши, спроси не будет ли он против встретиться и обними, скажи, что скучал — почти как руку протянуть, Антон так же близко. В уже знакомом баре слишком шумно, несмотря на будний день. Желающие провести вечер в хорошей компании с алкоголем найдутся всегда — даже в среду. Арсений ведь тоже работающий по графику пять на два человек, но всё равно приперся в бар в одиннадцать вечера. Ладони потеют, и Попов их небрежно вытирает о свои джинсы, делая вид, что отряхивает одежду, пока внутри него бушует ураган. Ему не нужны коктейли — он сам коктейль из волнения, адреналина и возбуждения. Такой напиток он бы назвал убийственным. Назад дороги нет, есть только вперёд — к бармену и барному меню на столике. Арсений сглатывает, выдыхая, жмурится, стараясь прогнать все мысли из головы, чтобы собраться и пойти с трезвой, не наговорив глупостей. Центр бара время от времени превращается в танцпол, где пьяные парочки пытаются съесть друг друга, пока другие трутся о чужие тела с открытым ртом. Остальные либо глотают очередные коктейли, либо держат волосы подругам в туалете. Арсений пробирается сквозь толпу, даже не пытаясь извиниться за то, что случайно наступил кому-то на ногу — на его кроссовке уже грязное месиво из-за чужой обуви. Пытаясь пройти к стойке без особо тяжких телесных ранений на своём теле, Арсений не замечает, что бармен сегодня не тот, который ему нужен. Антон так кардинально поменяться за неделю не мог — всё-таки они не просто так общались по видео, у Попова, честно говоря, в галерее валяются скрины, где Антон улыбается в экран. — Простите, а Антона сегодня не будет на смене? — Арсений кричит бармену, который специально пригнулся, чтобы услышать вопрос. Кальянный рэп оглушает, и Попов кривится, пытаясь сдержать раздражение. Почему, как только он решается на что-то действительно важное в своей жизни, ему всегда показывают средний палец? Собраться с мыслями один раз он смог — однако решится ли он второй раз, если не найдёт сейчас Антона? — Это который? — Эд, судя по имени на бейджике, кричит Арсению, пока Попов бьёт себя по лбу. Он ведь не знает фамилию Антона. — Ну, высокий такой, нос с родинкой ещё. — Высокий ток Шастун, Зохан тут проигрывает. А че, он тебе какие-то авторские коктейли делает? — Эд давит в себе смешок. Нос с родинкой. Даже Выграновский не замечал, хотя с Шастом они работают давно. — Я друг, — тушуется Арсений и вмиг теряет свою уверенность. — Я знаю, Антоха рассказывал. Был бы ты левым типом — я бы охрану вызвал сразу, подумал бы, что его сторожишь тут, чтобы в лицо прописать. Бывали такие, причём всё из-за того, что он с ними пить отказался во время смены. Странные люди. Антон рассказывал о нём своим коллегам по работе. Интересно только, в каком ключе — это он обязательно спросит, чтобы утолить своё любопытство. — Шаст прийти скоро должен, он в ночную сегодня. Правда прибегает он обычно за час, черт знает зачем, может дома на жопе ровно не сидится. Можешь столик какой занять, я передам ему, как только придёт. Арсений смотрит на Эда с благодарностью и кивает, губами говоря спасибо, тот в ответ лишь хмыкает и идёт принимать заказ у двух подвыпитых барышень, что неуклюже присаживаются на высокие стулья за барной стойкой. Со своего места уходить не хочется, но приходится. Танцующие разгоряченные люди не успокаиваются — у них, видимо, открывается второе дыхание, поэтому Арсений аккуратно перемещается на крайний стул у барной стойки, чтобы ему никто не мешал. Он поклялся сегодня не пить, потому что в прошлый раз это прибавило смелости — вместе с этим проблемы, из-за которых он сейчас просиживает штаны в ожидании Антона. Эд бросает на него взгляд, когда у стойки становится свободнее, и Арсений кивает, подзывая. Эд понятливо слушает Попова и предлагает сделать безалкогольный коктейль, чтобы Арсений не сидел зазря. Попутно тот успевает издеваться над Арсом: — Нет бы написать, назначить встречу, — громко говорит тот, нарезая лайм, — но зачем надо, если ты знаешь адрес работы, да, Арсений? Попов лишь вздыхает на это. На что он надеялся? На Антона за барной стойкой. Но признаться в своём порыве Эду он не позволит. — Это романтично. Он ведь не ожидает увидеть меня здесь. Особенной реакции на его слова не следует. Эд лишь поднимает на него взгляд, в котором невозможно что-то прочитать, а затем ставит заказанный коктейль. Во сколько точно придёт Антон, он в душе не ебет. Только в глубине души надеется, что ему хватит смелости остаться до его прибытия и не уйти, зассав. В любом случае, Эд его видел, а учитывая ранее полученную от него информацию — с Антоном они общаются довольно тесно, возможно не только в пределах бара. Арсению лучше дождаться, чем потом гореть от стыда, когда Шаст будет спрашивать, почему тот ушёл. Возникшее в голове «Шаст» вызывает неоднозначные эмоции. Во-первых, Арсений даже его фамилии не знал, да и его это почему-то не особо волновало на протяжении двух месяцев. Во-вторых, это кажется чем-то особенным, прозвище, которое может использовать не каждый. Жаль только, что Арсений сам напрямую не поинтересовался. Арсений выпрямляется, отпивая напиток из трубочки, и поправляет чёлку, которую из-за длины хочется уложить назад, а то постоянное мельтешение прядок у глаз начинает раздражать. — Могу одолжить тебе свои заколки, чтобы ты не мучался. Не сказать, что для Арсения появление Антона стало неожиданностью. Он настраивал себя на их встречу несколько дней, продумывая их разговор до мелочей. Антонова толстовка сбрасывается на барную стойку, пока сам Шастун присаживается на стул рядом с Арсением. Все его продуманные речи пошли к чертям. Пора начинать заниматься импровизацией. Либо продолжать молчать, пялясь на Антона с довольной улыбкой. — А ещё я буду рад послушать, почему Эд мне пишет, чтобы я пришёл пораньше, потому что тут Арс, — Антон ухмыляется, подставляя под голову руку, смотрит прямо в глаза, как будто никого в этом баре нет. Только Арсений и его желание ничего не говорить, потому что Шастун смотрит слишком открыто, не давая Попову шанс сбежать. — Я бы зассал тебе писать, Антон, ты же прекрасно это понимаешь. Антон кивает. Конечно, он всё понимает. Чувствует, как Арсений нервно дёргает ногой, потому что сам так делает в подобных ситуациях. — Сколько у тебя времени до начала смены? — Есть час, Эд может заменить, но лучше до такого не доводить, — Антон мимолётно смотрит на коллегу, что продолжает любезно говорить с ужратым клиентом. Сам Шастун понимает, как же Выграновский за сегодня заебался. Как бы не хотелось провести с Арсением больше времени, работа подождать не может. — Управимся, тем более я надеюсь на продолжение наших встреч, — Арсений тушуется, но говорит громко и чётко — иначе Антон его и вовсе не услышит, — я, кажется, влюбился в тебя. Изначально мне это не нравилось, я вообще не думал, что это всё так закрутится... Я не хочу больше мучиться, потому что сделал неправильный выбор. Мне с тобой хорошо, Антон, и я, наверное, могу назвать себя счастливым, когда думаю о тебе. Их история, хоть и довольно короткая на данный момент, началась в этом баре с какого-то коктейля и глупого предложения Арсения потрахаться. Антон согласился. Как позже выяснится, не только на секс. В планы Шастуна определённо не входила влюблённость в Арсения. В гетеросексуального мужика, который просто решил поэкспериментировать. Правда, сейчас отпираться уже бессмысленно — Антон залипает на голубые глаза, что смотрят на него с тревогой и нежностью. Шаст отвечает ему тёплым взглядом, успокаивая, переключает внимание на нос-кнопку, который постоянно получал поцелуи в их первую ночь. У Арсения небрежная щетина, шея с родинками и красивые пушистые ресницы, что подсвечиваются из-за гирлянд, которыми украшена стойка. — Прости, что так всё вышло. Я пойму, если ты меня пошлешь, потому что на твоём месте я бы не стал мучиться с человеком, который два месяца морозился и говорил, что это всё неправильно. — Как хорошо, что на моём месте я. Арс, я уже говорил тебе, что меня устроит, если ты захочешь скрывать наши отношения — если я тебя правильно понял, — я не буду давить и просить бежать к своей семье со мной под руку, чтобы рассказать, что у них сын встречается с парнем, — Антону хочется сжать руку Арсения, что лежит на барной стойке, ибо тот нервно постукивает пальцами по поверхности, — поддержу, если ты захочешь рассказать, но ты сам должен принять решение. Моя задача лишь поддержать. — Мне не нравится то, что ты возишься со мной, — Попов на него больше не смотрит, — я, безусловно, ценю твою заботу и желание помочь, но ведь отношения не могут работать только в одну сторону. Я хотел бы знать больше о тебе, о твоих переживаниях и успехах, а не чувствовать себя так, будто я на приёме у психолога изливаю душу. Я благодарен тебе за всё, потому что в ином случае я бы сейчас не сидел здесь, но, пожалуйста, дай и мне возможность быть частью твоей жизни. Необязательно сейчас вываливать всю информацию о своей семье и пин-код от карточки, просто хотя бы постепенно откройся мне? — Арсений спрашивает с надеждой, крутя кольцо на безымянном пальце. Постепенно становится легче. Арсения наконец полностью отпускает впервые за долгое время, проведённое в море сомнений и самобичевания. Сказать всё Антону было просто — не считая вспотевших ладоней и избегания чужих глаз. В душе наконец чувствуется спокойствие и умиротворение — неужели нужно было признаться самому себе ещё в самом начале, чтобы почувствовать долгожданное облегчение? Он теперь никому ничего не должен. Разве что сам себе — он должен быть счастлив. Впрочем, сейчас Арсений этим и занимается. — Я постараюсь, Арс, — теперь пришла очередь смущаться Антона, — и... мы ведь сходим на свидание? Только не в бар, умоляю. Арсений искренне смеётся, переводя взгляд на Шастуна. Все эти два месяца ему не хватало искр в чужих глазах, которые он видел только по фейстайму. — Конечно, раз ты пригласил — организация на тебе. Антон согласно кивает, поглядывая на часы — у него ещё есть немного времени, однако Эд уже поглядывает в их сторону, намекая Шастуну закругляться. — Я очень хочу поцеловать тебя, — Арсений краснеет, но фраза всё равно вырывается из его рта. Он тянется рукой к Антоновой футболке, якобы стряхивая что-то, чтобы быть поближе. Так, чтобы никто не услышал. Есть в этом что-то интимное. — Тогда можно совместить приятное с полезным и провести свидание у меня в квартире. Посмотрим что-нибудь на твой вкус. — Не вижу в этом предложении чего-то полезного, только приятное. — Если выберешь фильм в жанре научной фантастики, то будет тебе польза. Арсений чувствует себя абсолютно счастливым, когда рядом Антон, даже если тот собирается бежать готовиться к смене и до утра работать, а потом отсыпаться. Он ужасно влюблён и не скрывает, что пялится, пока в баре шумит толпа на танцполе, а клиенты чокаются бокалами, рассказывая друг другу смешные истории. Забавные ли они на самом деле, или из-за количества выпитого алкоголя, остаётся загадкой, потому что людям всё равно, с чего смеяться. Арсений просто счастлив, потому что провожает Антона крепкими объятиями, мимолётно успев погладить его ладонью по широкой спине.