Спокойной ночи, Валер

Валера наблюдал боковым зрением за Ритой, которая сидела рядом с ним по левую руку за партой. Она стала очень тихой после обращения, стала редко улыбаться, но начала заискивающе смотреть буквально всегда. Лагунов просил её не выделяться, как раньше, а теперь жалел о своей просьбе. Его пиявица была прекрасна и абсолютно здорова (если так можно сказать, учитывая, что её сердце не билось уже 2 недели), но она совершенно перестала быть похожей на себя прежнюю, безмолвно, словно серый кардинал, следуя за своим хозяином. Валерка хоть и начал ощущать все иначе, тем не менее, переживал. Он даже говорил с Игорем, а тот нервно сжимал нож в руке, слушая его, и Валерка силился не сделать хуже, чем уже сделал. Его последние крохи человечности цеплялись якорем теперь только за Игоря, хоть отныне тот боялся его, и Валерка чуял его страх. Бесконечной жажды крови не было, он словно взвалил это чувство на плечи Риты, а его разум был ясен и собран. Он не желал уподобиться Серпу или Глебу, но знал, что это неизбежно случится. Серп был прав, как ни крути, от своей природы не убежишь. Рита была его идеей фикс, он очень не хотел для неё участи всех пиявцев, с кого взял дань крови стратилат. Впрочем, еще тяжелее для него было принять свои личные желания. Все ли стратилаты создают пиявца лишь для крови? Думают ли они так, как думает Валерка о Рите? Истинные ли это желания Лагунова или они отравлены зверем внутри? Игорь сочувствующе и с пониманием смотрел на него. Похоже, даже стратилатам переходный возраст был не чужд. — Я не знаю, Валер. Я не вампир. Но как твой, пока что, друг замечу, у Риты мало времени. Как и у тебя тоже. Пока в тебе есть еще человечность, а Рита еще жива, делай её счастливой. Потом её унесет это проклятие, а тебя сожрет зверь. И тогда…- Корзухин поджал губы. Валерка понял. Игорю не останется выбора, кроме как убить его. Они станут врагами. Если уже не стали. Рита с обожанием и покорностью глядела на понурого Лагунова, который безо всякого стеснения лёг на её колени, и поглаживала по волосам. Она вновь не обронила ни слова, даже когда он появился на её пороге с мрачным настроением. Бабушка лишь понимающе усмехнулась, когда Рита взяла Валерку за руку и потянула в свою комнату. Она радовалась, что её внучка лучше себя чувствует благодаря этому мальчику. Он покладисто кивнул ей в знак приветствия и исчез в дверном проёме ритиной комнаты. Сейчас он смотрел на девушку снизу вверх и дышал ею. Хотя бы запах был всё тот же. Это успокаивало. Он чувствовал ток по коже каждый раз, когда тонкая рука касалась его волос. Зверь внутри ворочался, желая получить полностью и без остатка то, что уже было его по праву. — Рит, — нарушил тишину Валерка, — скажи что-нибудь. — Что ты хочешь услышать? — улыбнулась уголками губ она. — Что-нибудь. Ты молчишь постоянно. Это так непривычно. Прежняя Рита сказала бы… что-то, — махнул рукой парень. — Что-то, — хмыкнула Рита и склонилась над ним, касаясь губами лба. Валера прикрыл глаза, рвано выдыхая. — Ты же чувствуешь…- облизнул губы он и напряженно воззрился на Риту. — Всегда чувствовала. Только сейчас отчётливей. Ярче,- кивнула она. — Поцелуй меня, — шепотом приказал Лагунов и Рита, не смея ослушаться, вновь склонилась, целуя его в третий раз. Это было не так, как прошлые два раза. Тогда она трепетала в его руках, а сердце дико колотилось, человеческое тепло манило. А сейчас Рита ощущалась как его чистое желание, отражённое и помноженное на желание угодить. — Так? — прошептала она ему в губы. Парень поднялся с её коленей и на секунду в её глазах мелькнул страх, что она не смогла порадовать хозяина. Он это заметил. Затем встал перед ней на корточки, беря её за руки и заглядывая в глаза. — Рит, я хочу, чтобы ты собой была, понимаешь? Чтобы хотела быть со мной не потому, что ты…- он дёрнул головой, не желая произносить это слово. — Я хочу целовать тебя, Валер, — проникновенно заговорила девушка, — но я также хочу, чтобы ты был счастлив. — Нет! — яростно мотнул головой Лагунов. Он поднялся на ноги и начал мерить шагами небольшую комнатку. — Нет? Разве это не то, что я должна делать, Валер? — почти иронично сказала Рита. Он обернулся. Девушка поднялась и подошла к нему, кладя пальцы на его щеку. Провела ими по его губам, спустилась к подбородку, коснулась шеи и наконец положила ладонь на небьющееся сердце. И внезапно стала на колени перед удивленным парнем. — Рита, — предупреждающе сказал Валерка, но она лишь игриво сощурила глаза, так, как делала раньше, и парень вновь почувствовал себя неловким шестнадцатилетним мальчишкой под взглядом озорной москвички. — Я твоя, Валер, — прошептала она, проведя рукой по его ноге в джинсах.- И будь тише, моя бабушка дома,- притворно расширяя глаза в ужасе. Быстро расстегнув его джинсы, она приспустила их вместе с трусами, прижимаясь к его паху лицом. Валерка дернулся, но Рита держала крепко. — Ты хочешь меня. Свою пиявицу. И я вся твоя, — снова зашептала Рита, высовывая язык и проведя мокрую дорожку от лобковых волос до пупка. Валерка прошипел «чёрт» и положил ладонь на её голову, не то отталкивая, не то удерживая. Закусив губу, девушка вытащила его вставший член и провела по нему щекой, а затем и кончиком языка. Она продолжала неотрывно смотреть в уже почерневшие глаза стратилата. Приоткрыв рот, вобрала головку и принялась посасывать, поглаживая её языком. Валерка не знал куда деться, ощущения были эйфорические, как от глотка свежей крови. Его затрясло от ощущений и воспоминаний. Рита вобрала половину его члена и прохладные капли попали ей в горло. Она отстранилась. Валерка, закрыв глаза, тяжело дышал. Пиявица нежно улыбнулась. Её хозяину было хорошо. «А сейчас будет еще лучше», — прошептала она и сняла футболку, но Валера ее остановил. — Не здесь, пожалуйста. Твоя бабушка может войти. — У меня замок на двери, — промурлыкала Рита, — не волнуйся. Я вся твоя. Бери же, — шептала она на ухо Лагунову, прижимаясь к нему обнаженной грудью. Он уткнулся ей в волосы и вдохнул острый запах её ответного желания. Проведя ладонями по голой пояснице и спине, он обхватил ладонью её затылок и прижался к раскрытым губам, сплетаясь сначала губами, а затем и языком. Рита опустила руку к его члену, поглаживая, пока крепкие пальцы парня стягивали с неё пижамные штаны. Рита шагнула из них, когда они упали на пол по её ногам, прижимаясь полностью обнаженным телом к одетому парню. — Разденься,- прошептала она, но Валерка не последовал её просьбе, сразу подхватывая её на руки. Рита ощущалась как самое нужное в этом мире, и Лагунов не сразу разобрался в ощущениях, когда пиявица качнулась, насаживаясь на головку его члена. И развязно проскулила. — Тихо,- цыкнул на неё Валера, прижимая к себе, одновременно прислушиваясь к тишине за дверью и глубже входя в гладкое и влажное лоно девушки. Рита закусила губу, преданно глядя в полыхающие глаза. Парень ухватил её под бёдра и, прижимаясь к ней в поцелуе, плавно задвигался. Рита тихонько поскуливала ему на ухо, обнимая за плечи и ловя воспоминания о том вечере, когда они впервые поцеловались. Это было здесь, в её комнате. Он забрался в её окно, затем в её кровать. Рита тогда и не думала, что всё придёт именно к этому. Но вот она опять здесь. И Валера здесь. Уже другие, но такие нужные друг другу. Она принадлежала ему. Не просто сердцем, но всей жизнью. Ей уже было плевать на свою жизнь, она была готова идти за ним в огонь, святую воду, на верную смерть. Она и раньше знала, что её жизнь коротка, была готова ухватиться за любую возможность чтобы почувствовать что-то, чтобы было не так страшно умирать. Но сейчас она словно обрела истинную веру, Бога, любовь. Её жизнь обрела смысл. В служении тому, кого полюбила ещё будучи человеком. Пусть она проживет лишь год, может даже меньше. Но сейчас умирать ей было вовсе не страшно. Было лишь одно желание, умереть в его, и только в его, руках. Валерка слышал, чувствовал всё, что чувствовала она, на уровне интуиции, ощущений, образов. И больше. Могло ли мёртвое сердце любить? Он не знал, но потребность в Рите была невыносимой. Её смерть острым перцем ощущалась на языке, преследуя его с самого момента первого укуса. И сейчас он чуял её отчётливей, каждый раз вторгаясь в её тело, он словно прощался и умирал вместе с ней. Будет ли такое чувство с каждым пиявцем или пиявицей? Если да, то как же можно так жить? Зачем вообще так жить? Но выходит более чем логично, что Серп и Глеб стали столь опустошёнными. Теряя каждого, кого укусил, кого убил и воскресил, остаться всё еще живым невозможно. И Валера не хотел так жить. Рита замерла, словно ощутила его обреченную решимость. Посмотрела прямо в глаза. — Валер, — прошептала она в неверии, — нет! Ты не можешь так поступить с собой. Валера улыбнулся, чувствуя, как стало легко. Никто больше не будет умирать из-за него. Он будет рядом с Ритой до последней минуты и дальше. — Ты моя, — ткнулся он носом в её нос, — а я — твой. Рита всхлипнула и откинула голову, покорно принимая его решение. Сейчас она была переполнена ощущениями. Вечности у них не вышло, но этот момент она готова была переживать целую бесконечность.