Мой пёс пахнет летом

Андрей открыл глаза и рукой потрогал свою липкую шею, которая соприкасалась с такой же мокрой и нагретой подушкой. Он, кажется, дремал. От жары и духоты сил не было вообще ни на что, поэтому они с Мишей лениво валялись вальтом на узкой Андрюхиной кровати. Никакого даже самого маленького вентилятора у него дома, конечно же, не было. Мишины босые скрещенные ноги лежали справа от подушки. — Проснулся, наконец-то? — Миша убрал от лица «О явлениях и существованиях» и положил её себе на живот. — Бросил меня тут одного... — Это ты в свою книжку уткнулся и на меня внимания не обращал, вот я и уснул! Ещё жарища эта меня уморила. Миша по-хозяйски положил ногу Андрею на грудь, и тот обхватил его ступню рукой. — Так мороженого охота, — Миша опустил глаза вниз и сложил брови домиком. — Так что ж ты не сходил, пока я спал? Порадовал бы и себя, и друга, когда тот проснётся, — с весельем в голосе подъебнул его Андрей. — Андрюх, ё-моё, ты чё! Я же книжку читаю! Как я могу бросить, ё-моё! Андрей, поразившись Мишкиной наглости, улыбнулся, помотал головой, чмокнул его в щиколотку с внутренней стороны, убрал ногу с себя и встал. Миша молча разглядывал его, пока тот натягивал на себя шорты и футболку с обрезанными рукавами, которые взял с вершины горы вещей на стуле. Андрей направился в прихожую, но Миша перехватил его за руку и потянул к себе, чтобы поцеловать. Оторвавшись после поцелуя, Андрей потрепал рукой Мишкины влажные волосы. — Посмотри у меня там в джинсах в кармане должны быть какие-то деньги! — крикнул он вслед Андрею, который уже обувался в прихожей. — Не надо, у меня есть! Какое тебе мороженое брать? — Не знаю, любое, только не фруктовое! Андрей вернулся через 5 минут, обратно пришлось бежать, чтобы донести мороженое целым до дома. Миша продолжал лежать в той же позе с книжкой. Он еле стянул с себя одежду и, оставшись в трусах, сел к Мише, который уже облизывал верхушку шоколадного рожка. — Можно твоё попробовать? — Ты же не любишь фруктовое, — Андрей протянул ему свой фруктовый лёд фаллической формы. Миша, взяв его в рот наполовину, сморщил переносицу. — Да, правда не люблю, хотел ещё раз убедиться. — А мне дашь твоё попробовать? — Сейчас дам, — Миша облизал своё уже подтаявшее мороженое и, оставив его на языке, потянулся к нему. Андрей слизал его с Мишиного языка, и они продолжили поцелуй. Даже не поцелуй — они просто вылизывали рот друг другу, обмениваясь вкусами мороженого и слюной. Андрей бросил свой фруктовый лёд на линолеум, даже не доев его. Миха был вкуснее и слаще. В животе всё плавилось от возбуждения. И в каменном стояке. У Миши тоже встал, ткань его серых трусов с пятнышками потёкшей смазки натянулась. Миша лёг на спину, Андрей сел сверху на его бёдра, и они продолжили целоваться. Щёки, шея и грудь Михи покрылись красными пятнами. Андрей начал спускаться ниже, целуя и облизывая горячую и солёную от пота кожу. — Тебе не противно? Я же липкий весь, — промямлил где-то наверху Миша. Андрей, не обращая на него внимания, целовал его мягкий живот, проводил языком по дорожке тоненьких волосков от пупка. Член Андрея истекал смазкой. Он взял двумя руками резинку Мишиных трусов и начал тянуть их вниз. — Да е-моё! — раздражился Миха, — я потный и вонючий как собака! Андрюх, дай я хоть член пойду помою в раковине! — Ты дурак? — Андрей смотрел на Михину дурацкую моську сверху вниз, упираясь своим членом в стояк Миши. — Во-первых, ты принимал душ часов пять назад. Во-вторых, Миха, я обожаю тебя, твоё тело, твой член, твой запах, твой вкус, твой пот, слюну, сперму, всё в тебе! Если бы было можно, я бы сначала трахнул тебя во все дырки, а потом просто сожрал бы тебя целиком и полностью, чтобы ты всегда был во мне, и чтобы больше никогда не слышать этот гундёж! И в-третьих, ты же знаешь, я люблю собак и вообще всех животных. Миша начал громко ржать. Он обнял Андрея за шею и прижал к себе, утыкаясь ему в висок. Андрей поцеловал прикрытые Мишкины веки и вернулся к тому, на чём остановился. Он снял сначала свои трусы, а потом его. Миша, наконец-то, расслабился и чуть раздвинул ноги. Андрей прислонился открытыми губами к его лобку, вбирая в себя Мишкин запах и вкус, который сносил ему крышу. Он взял его текущий член в руку и облизал смазку. Подняв его к животу, он всем лицом уткнулся в Мишину мошонку и промежность, жадно облизывая и всасывая в себя всё там. Прежде, чем взять головку в рот, Андрей глянул на Миху. Он держал себя за горло, запрокинув голову, и громко дышал. Андрей начал сосать ему, другой рукой поглаживая яйца и анус. Миха стонал, и вены на его шее набухли. Он задрожал, заохал и кончил в рот Андрею. За пару дней, что они не трахались, спермы у Миши накопилось много. Андрей, конечно же, не потерял ни капельки своего вкусного Михи. — Иди сюда, — Миша указал на свою голову. Андрей сел верхом на него, но уже не на бёдра, а выше, на живот. Он наклонился своим лицом над Мишиным и застыл, разглядывая. Его смуглая кожа была словно в блёстках от пота. На щеках был яркий румянец. Зрачки были расширены настолько, что их не было видно. Мокрая чёрная чёлка прилипла ко лбу. Пухлый влажный рот порнушно открыт. Андрей молча улыбнулся и, сам не зная зачем, стал собирать слюну для плевка. Миша понял, и глаза его одобрительно загорелись. Он ещё приоткрыл рот и немного выдвинул язык. Андрей пустил свою слюну ему в рот, и он проглотил её. Миша утянул его в развратный мокрый поцелуй. — Это охуенно, — прошептал Миша, — почему ты раньше так не делал? Давай свой член сюда. Андрей сел Мише на грудь, и тот, взяв его обеими руками за задницу, начал сосать, причмокивая. Андрею не хотелось быть грубым и ебать его в рот, но Миша сам, своими руками на его жопе, толкал его в себя поглубже. — Блядь, я уже больше не человек, Мишаааа, — безумно простонал Андрей. Он был уже на грани и кончил очень быстро. Мишка всё принял в себя. Андрей тут же засосал его вместе с остатками своей же спермы. Миша вытер рот тыльной стороной ладони и расплылся в самой счастливой беззубой улыбке. Андрей лёг на его подушку, положив Мишкину голову себе на грудь. Миша, как всегда после оргазма, был тёплый и ласковый. Он гладил его волосы и лицо. Провёл кончиками пальцев по каждой чёрной бровке. Миша лежал с закрытыми глазами и чуть ли не мурчал. — Как же я люблю тебя, Мишка, если бы ты только знал. — Это я тебя люблю.