Лихорадочный сон

Это была его собственная вина. Исследуя зловещую ауру в доме одного из соседей храма Водяных Каштанов, Се Лянь наткнулся на призрака, живущего под половицами. Хотя сам призрак не был могущественным, он слился с какой-то гадюкой, так что, когда Се Лянь пошел, чтобы усмирить ее, она вцепилась ему в руку острыми зубами. На что он, не раздумывая долго, засунул змею в банку с маринадом. Только когда его благодарные соседи указали на его опухшее запястье, он понял, что его отравили. — Ничего! — заверил он их, махая другой рукой и улыбаясь. — Теперь вы в безопасности, обещаю! Они накормили его паровыми булочками в знак благодарности, и он отнес их домой, не обращая внимания на свою рану. Несомненно, она быстро зажила бы сама, и это было не так уж и больно. Спустя три палочки благовоний он понял, что на этот раз так легко не отделается. Обычно подобная рана не доставляла ему никаких неприятностей, но, лежа на спальной циновке, он начал чувствовать себя довольно странно. Неприятный жар исходил от его запястья, распространяясь вверх по руке и внутрь груди. Он извивался и хлопал ладонью по месту укуса, но обнаружил, что его кожа горит. Его конечности начали болеть, и, несмотря на жару, он почувствовал ужасный холод, пробирающийся по его позвоночнику, так, что его начала сотрясать дрожь. У него было только одно тонкое одеяло, которое он держал сложенным в углу, до которого он дотянулся и накинул на себя. Однако это мало помогло, и движения только усилили дрожь. Но это не было чем-то, что Се Лянь не мог вынести. Через три дня его тело должно было вывести токсины из яда; ему только нужно было подождать. Он осторожно лег обратно на циновку и попытался войти в медитативное состояние, но боль в его теле становилась все сильнее. Голова кружилась, так что он не мог ясно мыслить. В бреду он почувствовал внезапную отчаянную потребность в воде. Возможно, это вылечит его, если он выпьет немного! Думая об этом, он выпрямился, намереваясь наполнить чашу водой из ведра, которое принес ранее днем. С некоторым усилием ему удалось встать. Он сделал шаткий шаг, но храм уже окутала темнота, и он забыл, что оставил банку с маринадом на полу. Его нога раздавила ее на множество осколков, зазубренные глиняные края пронзили его ногу, а демон вылетел из своей клетки в вихре. Он закричал и снова укусил Се Ляня, на этот раз за плечо. — Я ПОКУСАЮ ТЕБЯ СТО РАЗ, ПОКА ТЫ НЕ УМРЕШЬ! — закричал призрак. — ВОТ ТО, ЧТО ТЫ ЗАСЛУЖИВАЕШЬ, ЗА ТО ЧТО ЗАПЕР МЕНЯ! Се Лянь мог только скривиться и провести рукой по лицу, покачиваясь на месте. Он чувствовал, как яд от второго укуса просачивается в его кровь. Маленький змеиный демон снова укусил, вгрызаясь в ключицу Се Ляня и оставляя на его коже неприглядные рубцы. — Возвращайся в свою банку, — сказал Се Лянь, пытаясь выдавить жесткий тон. — Ты уже причинил достаточно вреда. — Ты кажешься немного больным, — сказал демон. Он в предвкушении облизнул губы. — Хочешь еще немного моего лекарства? Се Лянь покачал головой. Из последних сил он вызвал Жое, которая связала демона в фигуру, похожую на мумию. Он пытался выкрикивать брань через ткань, но слова, которые он произносил, были слишком приглушенными, чтобы их можно было расслышать. — Ох, — выдохнул Се Лянь, все еще пошатываясь. С его губ сорвался стон, и он зажал рот, но его тело было перегружено, и он рухнул вперед, на дверь храма, которая открылась при ударе. Он ожидал, что упадет на землю снаружи, но вместо этого приземлился на что-то мягкое. — Геге? — послышался знакомый голос. Се Лянь открыл глаза и обнаружил, что прижат к одежде из красной ткани. — Сань Лан? Конечно же, это был Хуа Чэн, и его глаза сразу зацепились за укус на плече Се Ляня. Его пальцы осторожно ощупали рану, и он издал резкий звук удивления. — Почему ты здесь? — спросил его Се Лянь, все еще зарывшись в его объятия и не в силах пошевелиться. — Я не бросал кости. — Нет, ты бросил. Смотри. Се Лянь моргнул и слегка повернул голову, чтобы посмотреть, на что указывал Хуа Чэн. На полу святилища лежали два кубика, на стенках которых были видны змеиные глаза. — Ха-ха, — выдохнул Се Лянь. — Хуже некуда. Должно быть, они вывалились из его рукава, когда он упал. Но Хуа Чэн не выглядел таким удивленным. Он сразу заметил укус на плече Се Ляня, а затем на его руке. — Кто это сделал? — Его голос был спокойным, но в нем были слышны едва сдерживаемые порывы ярости. — Всего лишь маленький змеиный демон. Это была моя вина. Я не думал, что это так сильно на меня повлияет… Се Ляня снова пробрала дрожь, и его голос прервался, а тело омыла новая волна боли. Его пальцы скользнули по краю мантии Хуа Чэна и слабо сжали рукав; не отдавая себе отчет, он прижался щекой к груди демона. — Мне нехорошо, — прошептал Се Лянь, еле приокрывая губы. Без каких-либо колебаний Хуа Чэн подхватил его на руки. Обычно принц находил это положение смущающим, но сейчас он почувствовал только облегчение. — Сань Лан… — Шшш, — успокоил Хуа Чэн. — Не перенапрягайся, гэгэ. Се Лянь прислушался. Он закрыл глаза и позволил покачивающейся походке Хуа Чэна погрузить его в прерывистую дремоту. Когда он проснулся, то почувствовал, что его опускают на мягкую кровать. — Где…? — Призрачный город, — сказал Хуа Чэн. —Дворец Наслаждения, если быть точным. Он накрыл Се Ляня мягким льняным одеялом и прижал прохладную руку ко лбу. — У тебя сильная лихорадка. — Это скоро пройдет, — сказал Се Лянь. —Это займет только несколько дней. Губы Хуа Чэна сжались в тонкую линию. — Ты позвал меня, но не собирался, верно? — Извини… Тебе не о чем беспокоиться. Все будет хорошо. Я не хотел доставлять неудобства Сань Лану. — Ты… — Хуа Чэн остановился, нахмурившись еще больше. — Ты должен был сразу же позвать меня. Это серьезные раны. Се Лянь почувствовал что-то в его тоне и сдержал ответ, который должен был быть чем-то вроде «У меня было и похуже». Вместо этого он ждал, что сделает Сань Лан. — Я скоро вернусь, — сказал Хуа Чэн. —Попробуй раслабиться. — бросил он напоследок прежде чем уйти. Се Лянь почувствовал абсурдное желание немедленно позвать его обратно, но вовремя остановился. Без Хуа Чэна, способного отвлечь его, лихорадочная боль в мышцах стала намного хуже. Он стиснул зубы и попытался найти что-то еще, на чем можно было бы сосредоточиться. Его глаза блуждали по комнате, в которой он находился; она была роскошной, как и остальная часть Дворца Наслаждения, с кроватью с балдахином, украшенной резными бабочками, и множеством предметов изысканной мебели. Каждая часть выглядела так, будто стоила целое состояние. Кровать, на которой он лежал, была покрыта снежно-белыми простынями с маково-красным покрывалом. Се Лянь схватил его бледными пальцами и поразился резкому контрасту, осознав, что стал еще бледнее своего обычного оттенка. Возможно, его болезнь была хуже, чем он думал…? Пока он думал об этом, Хуа Чэн вернулся. Он нес поднос с несколькими маленькими баночками на нем. Се Лянь ошеломленно наблюдал за ним, когда тот положил его на прикроватный столик и аккуратно присел на кровать. Со свойственной ему осторожностью Хуа Чэн сначала обработал ключицы принца. Его пальцы сдвинули белое ханьфу на плечо, чтобы оно не касалось его другой раны от укуса. Затем он открыл одну из баночек и нанес мазь с помощью мягкой ткани. Такое лечение должно было успокаивать и расслаблять, но Се Лянь не мог спокойно вздохнуть, когда демон находился так близко к нему. В конце концов, Хуа Чен перешел к запястью Се Ляня, но оставил его мантию сдвинутой на одну сторону, из-за чего Се Лянь чувствовал себя довольно беззащитным. Однако Хуа Чэн не заметил дискомфорта принца, будучи полностью сосредоточенным исключительно на лечении ран Се Ляня. Вскоре, закончив с нанесением мази, он отставил бутылек в сторону и поднял чайник, наливая что-то в изящную чайную чашку. Затем с теплой улыбкой и нежными уговорами, от которых сердце Се Ляня задрожало, он помог ему сесть прямо и поднес чашку к губам. Се Лянь сделал глоток жидкости, но Хуа Чэн не был удовлетворен. — Гэгэ должен выпить все до последней капли, — сказал он. Се Лянь подчинился и выпил лекарство, затем откинувшись на подушки, измученный. Он мог только смотреть на Хуа Чэна из полуприкрытых век, как тот возвращал все на поднос. Он увидел как Хуа Чен повернулся и посмотрел на него. Казалось, Се Лянь впервые заметил его растерянный и расстроенный вид. Его глаза на мгновение вспыхнули, а затем потускнели. Его рука сделала пару движений в воздухе, и вдруг Жое начала обматываться вокруг тела и запястья Се Ляня. — Как ты… — пробормотал он, слишком уставший, чтобы закончить вопрос. — Гэгэ холодно? — спросил его Хуа Чэн, натягивая одеяло на грудь. — Я… По правде говоря, Се Лянь не был уверен, что он чувствует. Он не мог вспомнить, когда в последний раз кто-то так заботился о нем, и это делало его чрезмерно эмоциональным. Принц боялся, что, если это продолжится, он не успеет сдержать слезы. Хуа Чэн какое-то время смотрел на него, а затем, казалось, принял окончательное решение. Прежде чем Се Лянь понял, что происходит, Хуа Чэн нежно подтолкнул его вперед и забрался на кровать позади него. Неожиданно принц обнаружил, что его мягко притянули к груди Хуа Чэна, чьи руки надежно обвились вокруг его талии. Его губы двигались совсем рядом с ухом, обволакивая низким голосом мягко и успокаивающе — Спите, Ваше Высочество. Скоро вам станет лучше. Се Ляню было нетрудно подчиниться. Он закрыл свои тяжелые глаза и уронил затылок на Хуа Чэна. *** Когда он проснулся, то с удивлением обнаружил, что все еще находится в объятиях Хуа Чэна. Теперь ему было тепло, но неприятно, из-за того, что кожа покрылась тонким слоем пота. Встревоженный перспективой прикосновений своим потным телом к Хуа Чэну, Се Лянь рванулся вперед. — Гэгэ? Хуа Чэн, конечно, не спал, но он, должно быть, глубоко задремал, потому как его голос звучал хрипло. Он сильнее прижал Се Ляня к себе из-за его внезапного движения, но также быстро ослабил захват. Принц отодвинулся в сторону, тяжело дыша. Холодная рука коснулась его лба. Хуа Чэн нахмурился. — У тебя все еще лихорадка. — На самом деле я чувствую себя намного лучше, — сказал Се Лянь. — У Сань Лана должны быть дела поважнее, чем заботиться обо мне. Хуа Чэн посмотрел на него, нахмурив брови, затем покачал головой. — Нет. Нет ничего важнее. Се Лянь собирался сказать: «Не глупи!» Но слова замерли на его губах при виде серьезного выражения лица Хуа Чэна. Вместо этого он вздохнул и вытер лоб рукавом, чтобы избавиться от пота. — Здесь слишком жарко, — пожаловался он, а потом покраснел от того, как неблагодарно это звучало. — Я имею в виду… мне слишком жарко. — Жди здесь. Хуа Чэн снова вышел из комнаты и вернулся через несколько минут. Он принес с собой фарфоровую чашу с водой и тряпку. Намочив ее в воде, он начал вытирать пот с кожи Се Ляня. — Лучше? — Мхм Се Лянь закрыл глаза и позволил Хуа Чэну еще раз промокнуть кожу прохладной водой. На ткань скорее всего было наложено какое-то заклинание, потому что какого-бы участка кожи она не коснулась, он оставался прохладным гораздо дольше, чем если бы это была обычная ткань. Когда Хуа Чэн достиг верхней части груди, он остановился, ткань прижалась к коже рядом с укусом. Было бы неплохо, если бы на его теле было больше прохладной воды, но он не хотел, чтобы Хуа Чэн чувствовал себя некомфортно, поэтому сжал пальцы вокруг его запястья и мягко оттолкнул руку. — Тебе не нужно продолжать, — попытался он сказать как можно более уверенным тоном, но по-видимому потерпел неудачу. Потому как Хуа Чэн не отстранился. Вместо этого он прищурился, внимательно всматриваясь в лицо Се Ляня будто разыскивая что-то в его глазах. Как следствие, между его бровями образовалась довольно милая морщинка. — Я хочу, — заверил он. — Если бы это помогло тебе чувствовать себя лучше… Это было почти невыносимо, но Се Лянь был в ослабленном состоянии. Он закрыл глаза и кивнул головой. Хуа Чэн прижал ткань к груди Се Ляня, успокаивая его раскрасневшуюся кожу, осторожно сдвинув его мантию в сторону, чтобы достичь мышц живота. Когда он остановился немного не дойдя до цели, на его лице появилось странное выражение. Се Лянь беспокоился, что причинил Хуа Чэну дискомфорт. — Так намного лучше, — сказал он, снова потянувшись к руке Хуа Чэна, чтобы удержать ее. — Если гэгэ немного привстанет, я смогу протереть его спину. Возможно, это была всего лишь его болезнь, но Се Лянь чувствовал, что что-то наэлектризовано в воздухе между ними. Тем не менее, его спина горела, и было бы неплохо, если бы эта зачарованная ткань прошлась по его коже. Он не мог смотреть в глаза Хуа Чэну, пока тот продолжал его обтирать, но и не хотел, чтобы он останавливался. Поэтому, проглотив смущение, Се Лянь позволил своей мантии повиснуть на предплечьях, обнажая кожу на спине, которая не покрыта бинтами. Хуа Чэн сразу усердно принялся обтирать спину Се Ляня, пока не достиг того места, где халат собрался на его талии. — Как ты себя чувствуешь? — озабоченно спросил демон. Се Лянь ответил не сразу. По правде говоря, прохлада от ткани успокоила его лихорадочную кожу, но теперь ему было тепло совсем по другой причине. Он опустил голову, чтобы Хуа Чэн не видел выражение его лица. — Гэгэ? — Лучше. Это очень приятно, — сказал он. — Спасибо, Сань Лан. — Хочешь поспать еще немного? Се Лянь кивнул. Это правда, что его конечности все еще казались свинцовыми, и он легко опустился на кровать, но не раньше, чем когда полностью избавился от своей мантии. Хуа Чэн взял ее и повесил на край кровати. — Гэгэ может потом простудиться, — сказал он, накрывая принца одеалом. — Позови меня, если тебе что-нибудь понадобится. Зевая, Се Лянь кивнул. Скоро он снова провалился в сон. *** Неопределенное количество времени спустя его глаза открылись во тьме. Он подождал некоторое время, пока его глаза привыкнут, и обнаружил, что он один в комнате. Без сомнения, у Хуа Чэна были более насущные дела. Запястье Се Ляня под бинтами зудело. Он рассеянно потер его, размышляя, стоит ли ему встать и пойти поискать что-нибудь поесть или снова лечь спать. Однако вместо того, чтобы облегчить зуд, трение только усугубило его. Шипя, он почесал чуть сильнее, но это не помогло. Зуд перерос в жжение, распространившееся по руке, как будто кто-то провел по его коже свечой. Для укуса было естественно чесаться, так что он не волновался, но на всякий случай разорвал повязку, чтобы взглянуть. Чтобы лучше видеть, он вызвал шар света на ладони и поднес его к запястью. То, что он увидел, заставило его отшатнуться в ужасе. — Нет! Другой рукой он потер рану и вздрогнул, когда почувствовал под ладонью три выпуклых рубца.— Нет, этого не может быть! Но образ на его коже не изменился. Сквозь кожу проглядывало безошибочно узнаваемое человеческое лицо. Пока он смотрел, рубцы становились больше, как будто кто-то прижимался лицом изнутри. Рот широко раскрылся в агонии, и вскоре последовали глаза, закатившиеся в орбиты. Се Лянь смотрел с нарастающим отвращением и ужасом, пока лицо не закричало. Больше не в состоянии этого выносить, он ударил второй рукой покрытой огнем по коже, запах горящей плоти распространился в воздухе. — Ваше высочество! Из темноты прорвался голос, низкий и встревоженный. — Гэгэ! Се Лянь резко вдохнул и огляделся. Комната кружилась. Он застонал и схватился за голову, волна тошноты прошла через него. Его рука горела, а лицо на ней все еще кричало. — Пожалуйста, прекрати, — простонал он. — Сань Лан. Где ты?! Внезапно его крик растворился в темноте. Се Лянь почувствовал, как комната дрожит и разваливается, и через мгновение он проснулся объятиях Хуа Чэна. По необъяснимым причинам они оказались на полу, и Хуа Чэн одной рукой держал его за плечи, а другая поместилась на затылке, чтобы удержать голову на месте. Рот Хуа Чэна был прижат ко рту Се Ляня. Его губы мягко двигались, пока он вдыхал небольшие потоки духовной энергии в легкие Се Ляня. Когда Се Лянь открыл глаза, Хуа Чэн отстранился, его губы были влажными. — Гэгэ? Се Лянь молча потянулся к Хуа Чэну и схватился за его одежду; он уткнулся лицом в его грудь и издал звук, которым не гордился бы ни один небесный чиновник. Но Хуа Чэн не смеялся; он обхватил Се Ляня руками и крепко прижал к себе. — Что это было? Что ты видел? Несколько мгновений Се Лянь ничего не делал, кроме как прятался в объятиях Хуа Чэна, но в конце концов он собрался достаточно, чтобы немного отодвинуться. Он держал пальцы одной руки в мантии Хуа Чэна. — Сань Лан, пожалуйста, осмотри мои раны. — Он дрожал, когда говорил это, а слова выходили искаженными. — Гэгэ…? — Пожалуйста? Хуа Чэн молчал, осторожно разматывая Жое с запястья Се Ляня и осматривая рану от укуса. — Она все еще воспалена, — сказал он, нахмурившись, — Но в этом нет ничего необычного. Только после этого Се Лянь набрался достаточно смелости, чтобы посмотреть на себя. Хуа Чэн был прав. На его руке не было никаких признаков ужаса из сна. — Проверь и другие, — сказал он. Проворными руками Хуа Чэн проверил все остальные свои раны и подтвердил их безопасными. Се Лянь вздохнул с облегчением. Хуа Чэн взял обе руки Се Ляня в свои. — Что ты видел? — Поветрие ликов — Он покачал головой, — Это был всего лишь кошмар. — Хм... Хуа Чэн круговыми движениями гладил тыльную сторону ладони Се Ляня. — Возможно, это не просто кошмар. Увидев потрясенное выражение лица Се Ляня, он поспешил добавить. — Я только имел в виду, что, возможно, яд из раны имеет другие неприятные симптомы, такие как демонстрация ваших худших страхов. — Как ты думаешь, он мог бы сделать что-то подобное? — Возможно. Се Лянь в тревоге опустил взгляд. — Я не хочу этого видеть, — сказал он слабым голосом. Он почувствовал себя ребенком, когда эта фраза слетела с его языка. — Гэгэ, у меня есть идея.— Хуа Чэн ткнул его в подбородок, чтобы посмотреть вверх, и Се Лянь встретился с ним серьезным взглядом. — Я мог бы передать тебе немного своей силы. Возможно, это прогонит остатки яда из твоей крови. Не задумываясь, глаза Се Ляня опустились вниз и остановились на губах Хуа Чэн. Он наблюдал, как они изогнулись в крошечной улыбке, а затем снова упали. — Только если гэгэ захочет. Я пойму, если ты не… — Сделай это. Хуа Чэн был ошеломлен решительностью Се Ляня. — Ты уверен? — Да. —...Хорошо. Хуа Чэн обхватил его лицо ладонями, провел большими пальцами по щекам и подбородку Се Ляня. Затем с трепетной нежностью он прижался губами к губам Се Ляня, передавая больше своей духовной энергии. Се Лянь чувствовал, как она разливался по всему телу и возвращает силу его уставшим конечностям. Когда они разделились, Се Лянь почувствовал странную легкость, как будто он мог бы воспарить, если бы Хуа Чэн не держал его. — Как ты себя чувствуешь? — Лучше, — сказал Се Лянь. — Это помогло. Спасибо, Сань Лан. — Обращайся в любой момент.— с улыбкой в голосе ответил Хуа Чэн — Но гэгэ нужно еще немного отдохнуть. Он встал, легко взял наследного принца на руки и уложил обратно на кровать. Духовная энергия Хуа Чэна сделала его сонным, и Се Лянь с благодарностью откинулся на кровать, его голова медленно утонула в мягкой подушке. — Я буду здесь, когда ты проснешься, — сказал Хуа Чэн, лениво убирая прядь волос с лица Се Ляня. — Даже приду к тебе во сне, если понадоблюсь. Се Лянь пробормотал что-то в ответ, но он был слишком уставшим, чтобы выговорить полноценные слова, и замолчал, не понимая смысла сказанного. Хуа Чэн тепло усмехнулся, и это был последний звук, который он услышал перед тем, как снова заснуть. *** Время стало скользким во время болезни Се Ляня. Проходили часы и казались минутами, а минуты шли и казались мгновениями. Все это время Хуа Чэн лежал рядом с ним, прижимая его к себе, когда ему было холодно, и обтирая его тело, когда ему становилось слишком жарко. К тому времени, когда у него спала лихорадка, его кожа стала отвратительной, и ему не хотелось ничего, кроме горячей ванны. Хуа Чэн был доволен, когда положил руку на лоб Се Ляня и обнаружил, что его температура вернулась к норме. Он осмотрел укушенные раны и обнаружил, что они хорошо заживают, раздраженная кожа успокоилась и зажила. — Я чувствую себя намного лучше, — честно сказал Се Лянь, свесив ноги с кровати, намереваясь встать и потянуться. — Слава Богу. Он поднялся на ноги, но неправильно рассчитал свои силы и отшатнулся назад, в голове внезапно загудело. —Ой, — Он упал прямо в объятия Хуа Чэна. — Осторожно, — сказал Хуа Чэн ему на ухо, его дыхание щекотало шею. — Двигайся медленнее. Се Лянь покраснел и кивнул, сделав несколько глубоких вдохов, прежде чем снова попытаться встать. Он вытянул руки над головой и потянулся, чувствуя, как хрустит затекший позвоночник. — Ааах! Приятно. Он услышал смешок позади себя. — Кажется, Гэгэ вернулся к своему обычному состоянию. — Да, хотя… — Он остановил себя, не желая больше беспокоить Хуа Чэна. — Что такое? — Нет нет, — он махнул рукой. — Совсем ничего. — Я дам тебе все, что ты пожелаешь, — серьезно сказал Хуа Чэн. — Тебе нужно только попросить. — Хорошо.— Се Лянь неловко почесал щеку. — У меня в храме нет достаточно большой бочки для купания. Но все в порядке, я могу обойтись…— Хуа Чэн уже встал и повел Се Ляня из комнаты. — Подожди! Куда мы идем? — Гэгэ хочет принять ванну, не так ли? Он улыбнулся. — Так уж вышло, что у меня есть одна довольно неплохая. Они прошли несколько длинных коридоров, пока не подошли к большой двери. Хуа Чэн толкнул ее и ввел Се Ляня внутрь, откуда поднялся пар, щекочущий его нос. "Ванна", о которой упоминал Хуа Чэн, представляла собой целую комнату с несколькими отдельными бассейнами, встроенными в пол, их плитка красиво блестела и переливалась на свету. Там больше никого не было, что показалось Се Лянь странным. Была ли это личная купальня Хуа Чэна? — Это невероятно, — сказал он. — Вау! — Рад что тебе понравилось. — Хуа Чэн вышел, а когда вернулся, вручил Се Ляню большое пушистое полотенце и свежий халат. Откуда он его взял, Се Лянь понятия не имел. — Тебе еще что-нибудь нужно? В этот момент желудок Се Ляня довольно громко заурчал. Он покраснел и замахал руками. — Нет, нет, этого достаточно. Спасибо, Сань Лан. Но Хуа Чэна было не так легко удержать. Между его бровями появилась морщина. — Ты не ел три дня. Ты, должно быть, голоден. — Все будет хорошо. Я поем, когда вернусь домой. — Не будь глупым. Прими ванну; я организую завтрак. — Он невесомо убрал упавшие на лицо волосы Се Ляня кончиком пальца. — Тебе нужно восстановить силы. — Я хорошо себя чувствую. Но Хуа Чэн уже вышел из комнаты, оставив Се Ляня одного в огромном зале. Медленно он снял с себя пропитанную потом одежду и полностью разделся. Вокруг никого не было, так что он не видел смысла что-то оставлять. Войдя в воду, он застонал от удовольствия. Это была идеальная температура, и когда она коснулась его ран, он почувствовал мгновенное расслабление от напряжения. Он не мог сказать, сколько времени он так пролежал, потому что время было другим, когда речь шла о ванне, но в какой-то момент он открыл глаза и обнаружил серебряную бабочку, порхающую прямо за его головой. — Привет, — сказал он, поворачиваясь так, чтобы упереться грудью на край бассейна и поймать бабочку на палец. — Если кто-то слушает, — сказал он, пока бабочка пробовала своим хоботком соль на его коже, — тогда они наверное должны знать, что я останусь в этой ванне навсегда, и было бы здорово, принеси мне кто-нибудь что-нибудь поесть, прежде чем я растворюсь. Горячая вода, должно быть, ударила ему в голову, потому что Се Лянь обычно никогда так не говорил. Он вздрогнул, как только эти слова сорвались с его губ, что напомнило о днях, когда он был наследным принцем, когда он командовал людьми, как будто это было естественно. Но тут же раздался стук в дверь, и Хуа Чэн толкнул ее, держа в руках поднос, и его лицо было на удивление пустым. Когда он увидел Се Ляня, его шаги замерли. — Ваше Высочество… Се Лянь покраснел, но в этой неловкой ситуации он мог винить только себя, и он не хотел, чтобы Хуа Чэн тоже чувствовал себя неловко. — Все в порядке! — Он сказал слишком громко. — Я как раз собирался выходить. Не спрашивая, Хуа Чэн повернулся, чтобы дать Се Ляню шанс выбраться из воды и завернуться в полотенце. Его нос уловил еле слышный запах цветов. Он полностью вытерся, а затем пожал плечами в халате, который дал ему Хуа Чэн. Это была великолепная вещь, белая, с парчовыми рукавами, на которых были изображены изящные птицы и драконы. Это было слишком благородно для Се Ляня, тем более, что ему нечего было надеть под него. К счастью, ткань была плотной и закрывала все. — Теперь все в порядке, — мягко сказал он. Хуа Чэн обернулся, и его лицо осветилось такой теплой улыбкой, что сердце Се Ляня кажется ударилось о ребра. Он зажал его ладонью, чтобы заткнуть. Хуа Чэн поставил поднос на маленький столик, и они сели друг напротив друга. Как всегда, он принес слишком много, и Се Лянь попробовал только небольшую часть блюд. Каждое было очень вкусным. — Спасибо, Сань Лан, — сказал он, наевшись досыта. — Действительно. Это слишком много. Тебе не нужно было проходить через все эти неприятности. Тебе не нужно было тратить на меня такую ​​хорошую еду и одежду. Он указал на халат, который был на нем. Се Лянь моргнул, немного ошеломленный. Хуа Чэн заставлял его чувствовать самые разные вещи, и все они сбивали с толку! Тем не менее, он поймал себя на том, что улыбается. — Ты слишком добр ко мне. Вдруг, что-то мелькнуло в его голове, что-то важное. — Сань Лан. Что случилось с демоном, который меня укусил? — Я позаботился об этом. Се Лянь заметил темный огонь в глазах Хуа Чэна, когда он сказал это, и решил, что лучше не развивать этот вопрос дальше. — Ну, чтож. Мне наверное пора идти домой. — Ты мог бы остаться. — О, нет! — Се Лянь яростно начал качать головой. — Я не могу! Губы Хуа Чэна изогнулись в полуулыбке. — Конечно. — усмехнулся он, — Я просто пошутил.