Медовик

Новый год — прекрасный праздник, ведь так? Что может быть лучше получения подарков и вкусного ужина? Пожалуй, лишь присутствие Фёдора на данном мероприятии. Праздник сам по себе довольно-таки светлый, а брюнет способен только улучшить его. Гоголь подбегает к плите и снимает ковшик с яйцами, которые вот-вот и переварились бы. Идя к раковине, он слил воду, наливая холодную. Оливье это главная часть праздника! Нельзя, чтобы на столе отсутствовал этот салат, иначе атмосфера будет полностью потеряна, и в целом, все будет не такое, как это обычно привыкли видеть. А это всего лишь из-за одного салата. тяжко вздыхая, Николай покатал те яйца по столу, после снимая скорлупу. Оставалось нарезать их, и все — салат будет готов, останутся только мелочи, например, заправить майонезом, но это не так значительно. — звенит январская вьюга и ливни хлещут упруго, и звёзды мчатся по кругу и шумят города. Не видят люди друг друга, проходят мимо друг друга, теряют люди друг друга, а потом не найдут никогда, — это было больше похоже на чье-то завывание, чем на строчку из песни, но что поделаешь, медведь на ухо наступил. Этого, к сожалению, не исправить. Заканчивая салат, который потом, по обыкновению, едят тазиками всю оставшуюся неделю, Николай начал накрывать на стол, ведь уже довольно поздно, да и к тому же скоро должен прийти Достоевский, который наверняка принесет что-нибудь этакое, очень сильно обрадовав этим блондина. Хоть брюнет и не пришел, но Коля уже весь как на иголках, кое-как сдерживает эмоции, которые сразу же выйдут наружу, как на пороге появится брюнет. С него наверняка столько снега слетит! Главное, не затопить соседей. . . а то праздник будет безнадежно испорчен и им, и несчастным соседям с нижнего этажа. Теперь же можно спокойно заняться своими делами, либо страдать от скуки.

***

Фёдор в это время кружил на своей кухне занимаясь готовкой медовика. Выложив в кастрюлю сахар, мед и сливочное масло, тот поставил кухонную утварь на средний огонь, Достоевский ждал, когда сахар полностью растопится. Добавив немного соды, парень начал активно перемешивать все вилкой, ведь венчика в квартире не было и в помине, а покупать его не вариант. Магазины уже пустые, да и восемь часов уже, делать там нечего, абсолютно. Когда масса перестала набирать объем, брюнет снял кастрюлю с плиты, сверяясь с рецептом, а то ошибок допустить не хотелось, да к тому же увидеть искреннюю улыбку Николая хотелось увидеть куда больше, нежели начинать все сначала. Разбив одно яйцо в кастрюлю с горячей массой, Фёдор начал его вмешивать, пока оно не свернулось, после этого добавляя и второе. Довольно сложно все это, все-таки готовить его около полутора часа — не меньше. Оставив тесто на несколько минут, остыть, Фёдор подготовил муку, чтобы всыпать ее в тесто. Хоть данный процесс и очень муторный, но должно получиться вкусно, оставалось надеяться на правдивость отзывов на этом сайте, и на то, что они не были накручены. Вымешивая тесто вместе с мукой, до однородной массы, брюнет уже был готов к тому, что коржи скорее всего будут не такого уж и одинакового размера, все же Достоевский не является поваром-кондитером, а если быть точнее, то и не поваром и не кондитером тем более. Хоть это и не идеально, но сделано с душой. Видимо это будет являться единственным утешением для данного торта, а также и для самого Достоевского. Наконец закончив вымешивать тесто, Фёдор взвесил его, после дел на десять равных частей. Интересно, что же приготовил Гоголь? Скорее всего какие-нибудь салаты, либо что-то подобное, что можно всегда увидеть на любом новогоднем столе. Раскатывая тесто на тонкие коржи, Достоевский постарался сделать их максимально круглыми. К тому же обрезки надо тоже запекать, чтобы сделать крошку, которой потом будет посыпан торт. Выложив тонкие кружочки из теста, брюнет взял вилку, делая в них дырочки, а то не дай бог поднимутся. Ставя кругляши в духовку на шесть минут, парень выдохнул, засекая время. Все-таки муторный этот медовик, пришлось постараться, чтобы коржи были более-менее ровные, а то действительно будет: «криво, зато с душой». По истечению шести минут, брюнет вытащил противень. Еще чуть-чуть и он обжегся бы через полотенце, но успел вовремя поставить. Взяв тарелку, Достоевский положил на нее стопкой коржи. Оставалось дождаться когда они остынут и сделать крем. В тишине все делать было скучновато, да и давно в голове засела песня, которая чуть что, то так и норовит навязаться и зацепиться за язык. — и уносят меня, и уносят меня в звенящую снежную даль, три белых коня, эх, три белых коня декабрь, январь и февраль. — Фёдор слабо улыбнулся вспоминая мелодию песни, пусть это и припев, но брюнета это не волнует. Как бы то ни было, звучит это все равно прекрасно. Тем временем настал момент, когда надо начать делать крем. Коржи уже подостыли, так что самое время. Достав сметану из холодильника, Фёдор взял небольшую тарелку, в которой он будет делать сметанный крем. Помимо самой сметаны нужна еще сахарная пудра, а ее как назло осталось не так уж и много. Хотя, это поправимо, можно измельчить в ступке сахар и будет та же самая сахарная пудра. Взбивая это все до состояния жирного йогурта, Фёдор вскоре начал мазать на коржи крем, заканчивая весь торт. Оставалось сделать лишь крошку из обрезков теста, чтобы завершить данный кулинарный шедевр. Брюнет готовил это не столько для себя, сколько для самого Николая. Даже было интересно как получился медовик, вроде бы и не такой если смотреть с определенного ракурса. выдохнув, он мысленно перекрестился, произнося тихое: «с богом.», после отправляясь в спальню, собираться к своему другу. Подарка как такового нету, потому идеи, что же подарить иссякли уже год назад, так в этот раз в качестве подарка будет подвеска с картами пиковой масти, про которую Гоголь рассказывал давно, но с его же слов руки все никак не доходили купить. Николай сидел на удивление спокойно. Время было ближе к одиннадцати, а это значит, что скоро должен прийти Фёдор. У Гоголя в качестве подарка были кольца для них обоих. Оставалось надеяться, что Достоевскому они понравятся, а то будет немного грустно. Николай еле воздержался, чтобы не заказать парные кольца с лягушками, их бы Фёдор точно носить не стал. Так выбор пал на такие базовые колечки черного и белого цвета, посередине которых было сердечки противоположного цвета. Наконец собравшись, как и с силами, так и одевшись, Фёдор упаковал тортик, кладя его в рюкзак, а то мало ли что случится, рядом с тортом лежала подвеска. Из одежды были лишь свитер и джинсы, не так холодно, чтобы утепляться как на северный полюс. Надев сапоги и излюбленный пуховик, Достоевский натянул на плечи рюкзак, завершая образ белоснежной ушанкой, на которой посередине была изображена звезда с серпом и молотом, окруженная пшеницей. Советский союз до сих пор в наших сердцах. и на шапках-ушанках. Выходя из квартиры, а после запирая дверь, парень начал идти к своему другу, что жил на соседней улице, так что спокойно дойти труда не составляло. Снег все почистили, но даже это особо не помогало, сыпало так, будто кто-то порвал перьевую подушку и нарочно начал все это растряхивать назло Фёдору. Снег оседал на шапке, несколько снежинок попало на ресницы, а резкая смена температур заставила покраснеть бледную кожу, которая никогда не отличалась загаром, а лишь своей светлостью и невзрачностью. Дойдя до соседней улицы и нужного дома, Фёдор позвонил в домофон, начиная ждать, когда Гоголь откроет подъезд и впустит горе-кондитера. — кто это? — через динамик послышался звонкий голос, который брюнет никогда и ни с кем другим не спутает. — яндекс еда, — после этого ответа послышалось хихиканье из домофона и последующее пиканье, которое обозначало то, что дверь открылась. Заходя внутрь, Достоевский вызвал лифт, нажав на кнопку седьмого этажа. Благо, получилось спокойно доехать и не встретить по пути никого пьяного. Подходя к квартире Гоголя, Фёдор открыл дверь, после закрывая ее на все три оборота. Гоголь уже стоял на пороге кухни, внимательно изучая пришедшего. Все-таки парня замело знатно. Сняв верхнюю одежду Достоевский поздоровался с парнем, потрепав его по голове. — подарки потом вручать будем? — тот слабо улыбнулся, украдкой посмотрев на Колю, а после доставая медовик из рюкзака. Как только брюнет начал шебуршать пленкой, Гоголь подошел к нему со спины, заглядывая через плечо. — предлагаю вручить тогда, когда пробьет двенадцать! — Гоголь улыбался, пытаясь понять что такое принес Фёдор. Почувствовав запах меда, блондин улыбнулся шире прежнего, крепко обняв стоящего перед ним Достоевского. Сразу стало это понятно по запаху, да и к тому же очень приятно, ведь, вероятно Федя делал этот торт сам. Темноволосый не сторонник магазинных тортиков, так что этот расклад является самым вероятным. — Феденька, это медовик? Блондин, казалось, попытался заглянуть парню в лицо, но к сожалению, это не особо вышло, получилось заметить лишь улыбку на тонких губах. — да, Коль, это медовик, ты угадал, — заканчивая шуршать упаковкой, Фёдор отошел от стола, после подходя к холодильнику и ставя на свободное место тарелку с тортом. Гоголь по-прежнему улыбался, не в силах сдерживать нарастающее счастье. Время неумолимо двигалось вперед, так что самое время начать поздний ужин, после вручить небольшие подарки, а потом попробовать тортик Достоевского. Прекрасный план празднования, не так ли?

***

— Феедь, — протянув имя своего близкого друга, Гоголь подождал пока на него обратят внимание и он продолжит свою фразу, — до полночи уже три минуты осталось, самое доставать подарки! Радостно произнес блондин убегая в комнату, явно за своим сюрпризом. Поднявшись из-за стола, Фёдор подошел к рюкзаку, вытаскивая из него небольшой мешочек с подвеской. Очень повезло, что она пришла сразу в такой упаковке, хотя сам брюнет спокойно мог бы потратиться и сделать красивую упаковку для этого подарка. Вернувшийся на кухню Гоголь, прятал руки за спиной, видимо скрывая свой подарок до последнего. Достоевский слабо улыбнулся, глядя на то, как радостный Коля подходит к нему, после беря за правую руку, надевая темное колечко на безымянный палец. — мне это воспринимать как будто я уже в браке состою? — темноволосый тихо усмехнулся, после взяв из руки Гоголя светлое кольцо, надел парное украшение на безымянный палец правой руки. Достоевский тихо хихикнул, когда блондин набросился на него с объятиями, скрывая свое лицо в изгибе шеи, пытаясь сдерживать писк радости. Достав подвеску из небольшого мешочка, Фёдор надел цепочку на шею Гоголя, поправляя его, чтобы она смотрелась лучше. Когда Николай почувствовал что на его шею что-то нацепили, поэтому посмотрел на грудь, где теперь болталась подвеска. Практически запищав Коля ярко улыбнулся, начиная вести танец под песню, которая играла на муз тв. Тихо хихикая, Гоголь несколько раз покружил Достоевского, из-за чего брюнет кое-как устоял на ногах, Коля же вновь улыбнулся. — Коль, я предлагаю попробовать медовик и лечь, чтобы жирок завязался, — Фёдор усмехнулся. Блондин согласно закивал: «да, давай!», по-прежнему не скрывая улыбки, он отпустил Федю из объятий, подходя к холодильнику, затем вытаскивая тортик, который стоял на тарелке. Достоевский в это время полез в ящик за ножом, после вытаскивая из того же ящика две чайных ложки. Положив ножик рядом с Гоголем, брюнет подошел к шкафчику, доставая из него две тарелки. Расставив все, Фёдор вновь мысленно перекрестился, надеясь, что все будет в порядке, а то не дай бог что-то будет не так. Николай в это время уже нарезал торт, раскладывая кусочки по тарелкам. — Федя, выглядит и пахнет очень вкусно! Сейчас заодно и на вкус проверим, — он мягко улыбнулся, убирая ножик в мойку, а после включая чайник и начиная делать чай. — спасибо, Коля, — Достоевский хмыкнул, бросив быстрый взгляд на блондина, впервые за весь вечер обратив внимание, на то, во что он был одет. Потрепанная футболка, из разряда домашней одежды, и пижамные штаны, которые парень видимо не переодевал весь день. — ты что-то как-то потрепанно выглядишь. Как новый год встретишь — так его и проведешь, забыл что ли? Достоевский тихо хихикнул, смотря на Гоголя, которого это абсолютно не волновало. — не знаю как ты, а я не против провести этот год с тобой, Феденька, — Николай улыбнулся, посмотрев на брюнета. Достоевского данная фраза мягко говоря удивила. Он ожидал многого, но этого в последнюю очередь, но все же ничего не ответил, покрывшись легким румянцем. Непонятно правда, от того, что тепло или от этой фразы. Заварив чай, Коля подошел к столу, ставя одну кружку рядом с Фёдором, а другую рядом с собой. — приятного аппетита, — эту реплику они говорят не в первый раз, но даже так не сказать ее, будто является невнимательностью к тому, с кем ты общаешься. — тебе тоже. Как только Николай попробовал торт, то глянул на Фёдора, улыбаясь. — очень вкусно, Федя! — Гоголь продолжил есть торт с явным аппетитом, иногда поглядывая на брюнета, который каждый кусочек торта запивал чаем, ведь получилось слишком сладко. Блондину это видимо было лишь в радость, все-таки что-то настолько вкусное, ему редко удавалось есть, по крайней мере это по его скромному мнению. — спасибо, Коль. Когда же оба съели свои порции, Коля украдкой посмотрел на Достоевского приближаясь к парню. Фёдор матерного крика на ухо, но к счастью этого не произошло. Аккуратно взяв лицо брюнета в ладони, слегка сжимая покрасневшие щеки, Гоголь мягко улыбнулся, прижимаясь своими губами к чужим, которые сильно страдали от укусов, все же заедки чувствуются очень хорошо. Блондин постарался углубить поцелуй, надеясь, что его не укусят за язык, а то это будет мягко говоря неприятно. Достоевский слабо улыбнулся, когда Николай начал сминать его губы своими, если не надеясь, то явно желая чего-то большего. Тихо хмыкнув, Фёдор приоткрыл рот. Коля же практически сразу сообразил что к чему, и чтобы не терять шанса, углубил поцелуй. Запустив одну ладонь в темные волосы, Гоголь чувствовал легкие нотки меда в поцелуе.