Крыло к крылу

Рассвет окрасил кровавыми разводами небосвод, создавая мистическую атмосферу. Юнги нехотя открыл глаза, осматривая окрестности. Как же давно его не было в этом городе. Он и не собирался возвращаться, но сердце просило вернуться. Неправильно. Вся его суть требовала, чтобы он нашёл то, что так давно оставил. Скрипнув зубами, разминая затекшее тело, Мин смотрел на солнце, которое вчера вечером застало его в неподходящий момент. Альфа злился: мало того, что пришлось спать в неудобной позе, так ещё и птицы нагадили на него. — Грёбаный Сеул. Ещё бы лет сто здесь не появляться. Да что же здесь так жарко-то! Телефонный звонок выдернул из мрачного настроения. — Да! — резче, чем хотел, прорычал он. — Я слышу, что утро недоброе. Ты долетел? — Намджун, а ты в курсе, что в Сеуле голубей больше, чем в Париже? — Ясно. Насрали, — басистый смех согревал душу. Джун был его наставником, а по совместительству — его лучшим другом. Тогда, пятнадцать лет назад, когда организм вошел в период взросления, и гормоны с древними генами взяли верх над разумом, именно он помог молодому Мину выжить. Намджун учил приспосабливаться, жить по-новому с появившимися способностями. Именно Ким ему рассказал, кто такой Юнги и почему он остался один в далёком детстве. — Я долетел, и у меня почти всё хорошо. — Рад, что ты хорошо добрался. По поводу голубей: ты преувеличиваешь, просто они не привыкшие там к нашему брату. Я хотел спросить. — Что? — Ты уверен, что у тебя всë под контролем? Мы с Чонгуком переживаем за тебя. — Я должен разобраться с прошлым. Ты же знаешь, что сны о нём меня сводили с ума в последнее время. — Будь осторожен, наш вид и так редок. Не хотелось бы чтобы тебе откололи голову где-нибудь на крыше небоскреба. — Не переживай и передавай привет мужу. — Он тебя еще не простил. — Вот давайте без меня, хорошо? Чонгук и так невыносим был, а беременный, так вдвойне. Я вообще не понимаю, что ты мог в этом засранце найти. — Юнги, любовь…она ведь не спрашивает, кого ты хочешь. — Да, да, да! А истинность тем более. Намджун, он же невыносимый стал. Чонгук обиделся на меня, потому что я с ним лично не попрощался. — Ты мог бы подождать. — Не мог, тогда бы я камнем рухнул где-нибудь над океаном. — А ты зачем над океаном-то полетел? — О, создатель! Намджун, это ты у нас в стратосфере летать можешь, а я еще не дорос, поэтому над чужой территорией не полетел. — Твои проблемы — в твоей голове, я тебе уже говорил, мы все можем летать даже в мезосфере. — Вот давай не начинай умничать, я всю жизнь рос, как человек. Перестроиться на другой лад сложно. Да о чём говорить-то, если страх высоты вот только недавно ушёл. — Чонгука очень забавляло, что горгулья боится летать. — Твоего омегу всё, что касается меня, забавляет. Я отключаюсь. Зачëсывая рукой чёрные, как смоль, волосы, Юнги убрал телефон во внутренний карман пиджака. Широким шагом он направлялся по улице в сторону ближайшего такси. Уже сидя в машине, он задумался о том времени, из-за которого он в принципе сюда вернулся. Его детство не было примечательным: совсем ещё маленьким его подкинули на порог местной церквушки. Монахини спихнули его на соц. службы, которые разместили Юнги в ближайшем и не лучшем детском доме. Единственное, что ему от родителей досталось (по крайней мере так думал Юнги) — это листочек в покрывале, на котором написано фамилия и имя. Когда ему было семь, в их детском доме появился маленький омежка с самой очаровательной улыбкой. Тогда-то вечно болезненный и слабый альфа Мин начал вышибать кулаками право дружить с симпатичным омегой. Юнги в кровь разбивал свои кулаки и чужие носы, а омега всегда жался к его спине в поисках защиты. Через год таких побоев их никто уже не трогал, боялись бешеного Мина, как смерти. Вот так, Юнги и Чимина оставили в покое, омега расцветал и всегда хвостом ходил за альфой, словно привязанный. Им даже койки поставили рядом, так как Чимин просыпался от ночных кошмаров часто, и единственный, кто его мог успокоить, был Юнги. Иной раз, Юнги даже не просыпался, а в полусонном состоянии перетягивал омегу к себе на кровать, обнимал крепко и засыпал дальше. Чимин же, согретый объятьями альфы и утопающий в его силе и уверенности, следовал за ним в страну Морфея. Восемь лет дружбы полетели к чертям в один из прекрасных дней, когда у альфы начался первый гон. Его, как и всех остальных взрослых, переселили в соседнее крыло и заперли в изоляторе, чтобы он никому не навредил, в том числе и самому себе. В ту ночь появились они — крылья. Большие, чёрные и кожистые крылья, под тяжестью которых он рухнул на землю. Юнги потребовалось время, чтобы подняться на ноги. Гонимый страхом, он выломал окно и выпал из него. Со сломанной рукой и окровавленным крылом он бежал, куда его ноги несли. Подальше от приюта, от людей, чтобы его такого только не видели. Схоронившись в одной подворотен злачных районов, он хотел обдумать, как дальше жить, вот там и нашёл его Намджун. В ту ночь Мин узнал, что он принадлежит к другому виду, который спит ночью, превращаясь в камень, и бодрствует днём, как простые люди. Обычно дети горгулий оборачиваются сразу после рождения. Но при смешении крови возникает вот такой казус, как Юнги: когда ребенок растёт взрослеет, а в период полового созревания он меняется полностью. Юнги было сложно — вмиг поменять мировоззрение не получилось. Долгие годы упорной работы Намджуна помогли альфе принять себя таким, какой он есть. Прежнюю жизнь он не вспоминал больше. Только изредка погружаясь в свои воспоминания, он утопил в мире, где на него смотрели глаза, которые сверкали, словно звёзды, и слышатся нежный голос: «Юнги-хён, ты же меня никогда не бросишь?». Мин бросил, он просто не мог вернуться, не тогда, когда он мог в любой момент перекинуться и потерять человеческую форму. Спустя годы, воспоминания вернулись с новой силой во снах. Мин всегда куда-то опаздывал, пытался успеть, но каждый раз сон обрывался на одном: он терял. Терял того, за кем бежал, и боль от этого была невыносимой. Каждый раз во сне эти губы шепчут «Хён». Юнги был полон решимости во что бы то ни стало разобраться в происходящем с ним, но для этого ему необходимо найти того, кто его снится. Пак Чимин — омега, 26 лет, закончил школу и институт. Работает по профессии психолога в том же детском доме. Эту информацию ему добыл Намджун. Как он это сделал в чужой стране — Юнги не уточнял, единственное, что он тогда услышал: «Горгульи есть везде, надо просто правильно искать». — Я найду тебя, Чимин-и. Тогда, надеюсь, мои кошмары закончатся, и я разберусь, почему сердце так рвётся к тебе.