будильник

Раздражающая мелодия из смартфона выдергивает её из спокойного сна. Сквозь закрытые шторы ещё даже солнце не пытается пробиться - так рано. Девушка морщится и надеется, что звук сам по себе прекратится, но понимая, что надоедливый будильник все же нужно выключить, тянет руку к тумбе. Телефон не находит, но нащупывает выключатель - тусклый свет от небольшой лампы теперь слабо освещает часть комнаты. Она пытается приподняться, чтобы найти телефон на тумбе с другой стороны кровати и отключить его, но не может - мужская рука на её талии напрягается и не даёт ей отстранится. - Сан-и, будильник, - бормочет с улыбкой, поворачивая голову и пытаясь посмотреть на мужчину за своей спиной, но видит лишь красную макушку с едва отросшими темными корнями. Сан нехотя убирает руку, на ощупь находит телефон и спасает их от противного звона, а потом торопится вернуть ладонь на талию. Тишина продолжается недолго, ведь будильник звонил не просто так. Нужно заставить себя выбраться из мягких одеял, а главное - из объятий друг друга. И последнего не хотелось совершенно. - Надо просыпаться, у тебя самолёт сегодня, - говорит тихо, пытаясь скрыть грусть от всех упомянутых фактов в голосе. А в ответ - недовольное мычание. Сан поерзает на кровати, ладонь - на живот, вторую - под её голову и сгребет под себя в охапку, прижимая крепко-крепко. Носом уткнется в макушку и легко чмокнет. - Спи. - Нельзя больше спать, ты опозда-ай! Совершено беззастенчиво и, вероятно, частично находясь ещё во сне, он чуть повернет голову и укусит за плечо. - Чш. - Сан-аа. А объятья - тёплые, как солнечные лучи, крепкие, надёжные, самые искренние, пусть и очень сонные. Он любит объятья и никогда не скрывает этого факта, и цепляется за любую возможность, за любой хоть малейший шанс засыпать не с мягкой игрушкой в руках, а с человеком, который значит так много. А она готова дать ему столько объятий, сколько потребуется и даже больше. Хоть каждое мгновение. Пусть обнимает каждую клеточку её души, она готова полностью её отдать, лишь бы дать ему почувствовать такое же тепло и такую же любовь, которую он сам источает. Вот и сейчас она лежит, ощущает тепло его тела, то как крепко он прижимает её к себе, как сокровище. Она знает, как это важно для него. И это не менее значимо для нее самой. Хотя вслух она бы сказала, что для нее это важнее, а он как всегда будет спорить - они оба могут до посинения доказывать, кто кого любит больше - словами, действиями, прикосновениями, поцелуями, лаской - используют для этого все возможные методы, и никто не останется проигравшим в этой игре. Она вновь попробует пошевелиться, кладёт ладонь на его и мягко пальцами - по запястью. Почти щекочет. Он снова что-то мычит ей в макушку, она хихикает и заводит руку назад, чтобы прикоснуться к его коже где-то в районе рёбер. Знает, что точно щекотно, ведь перед сном он не стал тратить время и силы на поиски пижамы, а был слишком увлечен самой девушкой - так и уснул с голым торсом. Он недовольно дернется от легкой щекотки, перехватит руку, и снова предпримет попытку обнять и погрузиться в сон. Но она не из вредности, а из необходимости продолжает пытаться его будить. - Сан, дай я повернусь к тебе. Он явно сомневается пару секунд, но в итоге ослабляет хватку. Она торопится повернуться на другой бок и заглянуть в лицо - и словно заново влюбиться. Она готова снова и снова влюбляться в него, чувствовать, как ускоряется пульс, как распускаются бутоны цветов в душе, как лепестки превращаются в сумасшедший вихрь в грудной клетке. А стоит просто посмотреть на Чхве Сана. Она позволит себе несколько мгновений просто полюбоваться, рассмотреть его лицо - как в первый раз. Как в первую встречу. Он снова забавно по-детски заворчит, подожмет губы и чуть нахмурится, требовательно поднимая руку и недоумевая, почему она все ещё не в его крепких руках. Но глаза так и не открывает. Она пододвинется ближе, легко подтолкнет в плечо, чтобы опустить его на спину (он податливый, только потому что сонный, или потому что это - она) , и перекинет ногу через тело, чтобы сесть сверху. Тут же наклонится к лицу. Ладонями к его щекам, губами - на лоб. Он улыбнётся, и она поспешит накрыть поцелуем появившуюся ямочку на щеке. - Ты играешь не по правилам, -  бурчит, но не взаправду. Его голос слегка хрипящий после сна и ниже, чем обычно, и он откликается в её душе приятной дрожью. - Если мы продолжим обниматься, ты опоздаешь, - шепчет, тихо, ласково, оставляет линию сухих поцелуев - в уголке улыбки, по остро выделенной скуле до уха, по веснушкам на шее. А он тает, растворяется в любви, что ему отдают без остатка. Принимает её с благодарностью и всегда отдаёт не меньше. Он открывает глаза, усмехается, как лис, хитрый, сонный, и такой невероятный. Руки приподнимает и оставляет на ее талии. И наблюдает, смотрит на неё так, словно она - образ из самого лучшего сна и, кажется, не всегда верит, что это взаправду. - Тогда перестань меня целовать. Ведь знает, что не прекратит, да и не хочет этого вовсе. Её губы остаются на его шее, на веснушках, которые так несправедливо исчезают под слоями косметики во время выступлений на сцене или фотосессией . Ведь они - такие очаровательные, как и он весь. С другой стороны - ну и пусть. Пусть они будут только для неё. Хотя бы сейчас. За пару месяцев под летним солнцем они стали только ярче, и сейчас она их видит, словно эта россыпь на коже - только для неё. Её маленькая вселенная. Хотя весь Сан - и есть ее вселенная. Потому и целует, хочется каждую родинку попробовать на вкус, каждую запомнить и отпечатать на губах, чтобы вспоминать одинокими вечерами, которых предвидится ещё много. А он тихо смеётся, ладонями - по рёбрам, по душе, ниже на бёдра, чуть сожмет. Уже не ворчит и почти почти проснулся - принимает ласку. И он снова очарован. И он снова безоговорочно влюблен. - Вот и перестану, - вдруг отвечает она, выдыхая воздух на его ключицы. Руки мягко опустит на крепкую широкую грудь, чуть приподнимется, чтобы окинуть взглядом любимое тело, что подчеркивается лишь светом одной лампы. Какой же он чертовски красивый. Она коротко сглотнет и поднимет голову, наткнется на его внимательный взгляд. Он смотрит пронзительно, особенно в этом полумраке, его тёмные глаза цепляют, притягивают немыслимой магнитной силой, которой совершенно не хочется сопротивляться. Смотрит в душу каждый раз - ныряет, изучает, впитывает и читает как открытую книгу. А она тает - растворяется - рассыпается в пыль под этими глазами. - Что, правда перестанешь? - и в голосе такая грусть, что внутри мгновенно болезненно сожмутся органы. Выпятит губы вперед, страдальчески изогнет брови. - Ну вот, я, значит, улетаю, а ты даже поцеловать меня не хочешь и скучать не будешь... Приходится поскорее наклониться и накрыть его надутые губы поцелуем, лишь бы заткнуть. Хоть она и знает , что он это все не серьёзно - лишь играется, канючит, так как рядом с ней ему слишком комфортно, рядом с ней он может показать себя любым, но даже в шутку наблюдать за его обидой - невыносимо. Она слаба перед его эмоциями. Сан явно остаётся доволен своими действиями и тогда ладонью - по ее спине, под футболку ( что когда-то ему принадлежала), другой - на заднюю сторону шеи под растрепанные после сна волосы. Чуть повернёт голову, чтобы углубить поцелуй, из невинного, превратить его в более страстный, более яркий, крепкий. Стать кислородом друг для друга, стать зависимостью, стать наркотиком. И отдать все, лишь бы каждое утро просыпаться именно так, чтобы под пальцами не ворс игрушки, а мягкая кожа и любимый запах смешанный с его собственным. И пусть время остановится, и все самолёты зависнут в воздухе, когда эти двое пытаются отдать друг другу собственные души. Но время идёт, беспощадно тикают минуты и благоразумие возвращается. Вместе со звонком от старшего из группы. Она нехотя оторвется от его губ и упадёт носом в шею, прижимаясь всем телом к мужчине. Издаст жалобный стон, не одному ему играть в детские обиды. Тот тянется за телефоном, тяжело вздыхает, но отвечает. - Проснулся я, проснулся, хен. Сонхва ещё что-то говорит в трубку, явно недоверчиво, напоминает о том, как важно успеть приехать в общежитие, перед отправкой в Японию. Сан спокойно поддакивает, поглаживая спину девушки под футболкой, заставляя ее ощущать целую кипу мурашек, игриво бегающих по телу, а она все жмется и хочет в нем раствориться. Сан обещает, что не опоздает, и кладёт трубку. - Кажется, мне действительно пора, - сообщает он, откладывая телефон и утыкаясь носом в ее волосы. - Пора, пора, - она оставляет ещё один короткий поцелуй на веснушках и выпрямляется, с улыбкой смотря в любимое лицо. Руками разворошит красные волосы с чуть отросшими тёмными корнями. - Надеюсь тебе дадут белую футболку на фестиваль. Красные подтеки от волос на мокрой футболке будут смотреться очень горячо. Он смеётся, и это звучит лучше любой мелодии. Сан обнимет её двумя руками, крепко прижмет к себе, кажется, сотый или тысячный раз, и исцелует лицо, и оттянет момент разлуки до последнего.