Когда придёт папа?

Когда придёт папа? Лира Малфой задумчиво стояла у окна, вглядываясь в ворота Мэнора. Она ждала. Каждый день ждала, когда папа вернётся с работы, чтобы поиграть с ней перед сном. Пятилетняя Лира любила свою семью всем сердцем. Драко Малфой хотел казаться строгим отцом, но на самом деле был добрее всех на Земле. Лира знала, что он никогда на самом деле на неё не злился. Она видела в его глазах вселенскую любовь к ней. И каждый раз, когда он неодобрительно поджимал губы, Лира подбегала, крепко обнимала за ноги, шепча, как сильно она его любит. И Драко таял от слов своей дочери. А вот её мама, Гермиона Малфой, была действительно строгой. Она почему-то не поддавалась на сладкие речи, говоря что-то о слизеринцах. Но, конечно же, Лира безумно любила свою маму. Даже когда она за что-то отчитывала, дочь чувствовала заботу в каждом слове. У Лиры Малфой была лучшая семья. Единственное, о чём мечтала девочка – это о том, чтобы папа не задерживался на работе, чтобы чаще успевал хотя бы прочитать ей сказку на ночь. Ведь у него так отлично получалось делать высокий голос зайчихи-шутихи. Лира всегда хохотала, а мама стояла в дверях, неодобрительно покачивая головой, но всё же улыбаясь. Иногда папа приходил хмурый, запирался в кабинете и долго-долго там сидел. Мама отвлекала её всевозможными игрушками, но Лира всё равно бросала встревоженные взгляды в сторону кабинета. Ведь когда папа себя так ведёт, значит, на работе произошло что-то плохое. Мама объясняла, что ему нужно побыть одному, но Лира была не согласна с этим. У неё бы точно получилось заставить его улыбнуться. Но Гермиона не позволяла дочери пробраться к Драко, когда он был в таком состоянии. Пожиратели Смерти, которые вновь начинали набирать силу, всё чаще одерживали победы в битвах. И тогда сослуживцы Драко погибали. А он винил в этом только себя, пытаясь найти ошибку в стратегиях, которые они придумывали с Гарри. Однажды Лира спросила папу, зачем он ходит на работу, если после грустит. Но мама вмешалась и сказала, что Драко Малфой – самый сильный аврор Великобритании, и он помогает поймать всех плохих людей. Лира и без того знала, что её папа – самый-самый, но всё равно эта фраза матери заставила её ещё сильней гордиться своей семьёй. Девочка вздохнула. Папа опять задерживался, хотя обещал сегодня прийти пораньше. А она так хотела с ним покататься днём на лошадях! Но ничего, скоро выходные, а значит, они проведут много времени вместе. Лира каждое утро подходила к календарю и сама передвигала кружочек на следующую дату. Это была её обязанность. Пожалуй, самая важная. Она буквально следила за тем, сколько осталось дней, когда кружочек, наконец, обведёт красные цифры выходных дней. К сожалению, папа стал теперь и в выходные пропадать на работе. Гермиона старалась объяснить дочери, почему так произошло. Но Лира искренне не понимала, почему плохих людей, которые сбежали из тюрьмы, не мог поймать кто-то другой. Почему именно её папа должен был жертвовать своей семьёй. Но Лира не обижалась, она была очень смышлёной девочкой для своих лет. А папа... он скоро придёт, нужно лишь дождаться. Ведь вчера он дал слово, что вернётся раньше. Папа всегда сдерживал свои обещания, ведь он – Малфой, а Малфои не бросают слова на ветер. Лира тоже пыталась этому учиться, подражала своему отцу во всём. Чтобы он ей гордился. Чтобы улыбался всё чаще, когда замечал отражение себя в Лире. Она вздохнула. Папа немного задерживался. *** – Гермиона! – раздался крик Гарри из гостиной. Что-то в его голосе заставило девушку выронить книгу на пол и побежать на голос. Она ахнула, прижав руку ко рту, когда увидела его. Разорванная аврорская мантия, рассечённая бровь, кровь из которой всё ещё стекала вниз по лицу, и левое плечо, явно вывихнутое. – Мерлин... – Пошли, – перебил её Гарри, зачерпывая рукой летучий порох. Гермиона лишь на секунду позволила вороху вопросов оказаться в голове. Новая мысль, которая пронзила просто своей возможностью, заставила мигом взять себя в руки. – Тинки! – крикнула Гермиона. – Не спускай глаз с Лиры! Появившийся эльф испуганно смотрела на Гарри и быстро закивала словам хозяйки. Неожиданно для всех она щёлкнула пальцами, магией вправляя ему плечо. Гарри успел кивнуть в знак благодарности перед тем, как исчез в зелёном пламени. Гермиона пошла за ним следом. *** Больница святого Мунго встретила их громкими стонами, которые доносились из каждого угла. Палат, видимо, не хватило, много людей сидело на полу, прижавшись спиной к стене. Колдомедики разрывались, бегая от одного пострадавшего к другому. Каждые несколько секунд появлялся кто-то ещё в аврорской мантии, принося с собой нового раненого. – Это была чёртова засада, – внезапно сказал Поттер, когда они быстро рассекали коридоры. Гермиона уже понимала, к кому они так торопятся. Но всё же отгоняла мысль о чём-то плохом. Надежда – вот то немногое, что у них сейчас осталось. – Дюжины авроров погибли. Пострадавших ещё больше. Гермиона не слушала, что дальше говорил Гарри. Он за те несколько минут, что они шли к палате, пытался оправдаться. Но ей это было не нужно. Ей просто хотелось, чтобы Драко сдержал обещание, которое дал дочери утром: в субботу они должны были пойти в маггловский парк аттракционов. И ещё ей хотелось, чтобы он сдержал другое, самое важное обещание, произнесённое много лет назад: их история будет длиться долго и счастливо. Но это не было долго. Они женаты всего семь лет. И сейчас все эти годы воспринимались сном, который грозил вот-вот закончиться. Гермиона тряхнула головой. Всё будет хорошо. Это та фраза, которую шептал Драко ей на ухо каждую ночь перед сном и которую она сейчас повторяла без остановки в своей голове. Гарри резко распахнул дверь, заходя в комнату первым. Гермиона на секунду замешкалась. Она рвано выдохнула, стоило сделать шаг вперед. Драко неподвижно лежал на постели. Его грудь еле заметно поднималась. На прикроватной тумбочке небрежно валялись склянки, которые ему дали выпить, по всей видимости. Спёртый запах множества зелий витал в воздухе, мешая свободно дышать. Всё было плохо. Чертовски плохо. – Его ввели в искусственную кому, он выкарабкается, – тихо произнёс Гарри. Но Гермионе было мало слепой надежды. Она взмахивала палочкой, вычерчивая сложные руны диагностических чар. Тёмно-фиолетовый круг, появившийся в воздухе, заставил слёзы брызнуть из глаз. Гермиона неверяще качала головой. Тело зашлось в мелкой дрожи. Она ещё никогда не видела такого насыщенного цвета заклинания. У Драко не было и шанса. Гермиона упала на колени рядом с кроватью Драко, аккуратно накрыла его ладонь своей и невесомо провела по багровым от крови волосам. Сложно было соотнести человека, который сейчас лежал перед ней, с тем, кого она утром целовала на прощание. – Мы же пообещали не врать друг другу, – тихо сказала она. – Так зачем ты это делаешь, Гарри? Поттер молчал, плотно поджав губы. Колдомедики обещали сделать всё, что было в их силах, и он им поверил. Потому что ничего другого не оставалось. – Оставь нас наедине, пожалуйста, – дрожащим голосом прошептала она. – Гермиона... – попытался возразить Поттер. Он не мог так поступить… она не должна справляться со всем этим в одиночестве. – Гарри, позволь… позволь мне попрощаться со своим мужем. Гермиона повернулась к нему. Она молча плакала, слёзы застилали всё её лицо.  Гарри без слов вышел в коридор, бесшумно закрывая за собой дверь. Он сел на пол, ставя локти на колени и запуская руки в волосы. Так не должно было произойти. В поместье Лестрейнджей их ждали несколько сотен Пожирателей. Гарри, да и все в аврорате, не рассчитывали, что Беллатриса успела собрать такую огромную армию из новобранцев. Но всё же именно Драко предупреждал их всех. Он говорил, что если эта женщина смогла создать себе крестражи во времена Волдеморта, то от неё можно ждать чего угодно. Умноженного на десять. А Гарри должен был сейчас лежать на его месте. Именно он, Гарри Поттер, повёл всю группу на верную смерть. Жгучая боль затопила его сердце, когда память подбросила картину, как Драко оттолкнул его в сторону, принимая на себя множество различных боевых заклинаний, стоило им переступить порог большого зала поместья. Они слишком долго прорывали антитрансгрессионный барьер, чтобы у Драко осталось время выкарабкаться. Тихие рыдания за дверью били по Гарри сильнее любого Круцио. А через несколько минут они переросли в громкий крик, наполненный такой сильной болью и отчаянием, что слёзы потекли по щекам Гарри. Он сильнее вцепился в свои волосы. Это не могло быть правдой. *** Гермиона стояла в дверях гостиной Мэнора, зажав рот рукой и сдерживая рыдания. Перед глазами до сих пор мерещилось лицо Драко и его последний выдох. Сиплый, наполненный болью и хрипами. Но теперь он не страдал. Зато страдали они. Те, кому придётся научиться жить в мире, где нет любящего мужа, доброго отца и верного друга. И сейчас Гермиона должна сказать Лире, что папа больше не вернётся домой. Никогда больше не подхватит её на руки, поднимая высоко к потолку. Никогда больше не будет хмуриться, если Лира победит его в какой-то очередной детской игре. Никогда больше не будет пытаться заплести ей косички по утрам. Никогда. Никогда. Никогда. А они… они с Гермионой столько всего планировали. И сейчас одна мысль о том, что ничего из этого не произойдёт буквально убивала изнутри. Хотелось лечь на пол, свернуться, поджав под себя ноги и обхватив их руками, и громко выть. Чтобы дать боли хоть какой-то выход. Чтобы стало легче. Но Гермионе нужно было собраться и сказать этой милой чудесной девочке, что у неё никогда не будет брата, которого она давно просила, что в Хогвартс её никогда не проводит отец, что он не узнает, на какой факультет попадёт Лира. Никогда – ужасное слово, которое буквально означает конец. Крах всего. Без возможности вернуться к прежней жизни. Гермиона зажмурилась. Нужно быть сильной. Но как, чёрт возьми, она может вывалить эту отвратительную правду на ребёнка, если сама ещё не до конца осознала, что Драко больше нет рядом. Что тепло его руки она больше никогда не почувствует. Что его губы больше никогда не окажутся на её шее. Никогда. – Мамочка, что-то случилось? – встревоженно произнесла Лира, заметив Гермиону в дверях. Она села на пол, раскрывая руки для объятий. Девочка быстро подбежала, обхватывая Гермиону за шею. – Мамочка, ты не переживай совсем-совсем. Скоро придёт папа и он всё-превсё решит. Просто давай вместе его подождём? – Лира посмотрела матери в глаза. Ведь так всегда и было раньше: Драко решал абсолютно все проблемы, которые только могли возникнуть. Было раньше. Гермиона громко заплакала, притягивая дочь к себе. Она не могла произнести страшные слова вслух. Ведь это будет означать, что Драко действительно... – Лира, – начала Гермиона, слегка отстраняясь и заглядывая дочери в глаза. – Папа... он больше не вернётся. Ком в горле мешал говорить, ей приходилось выдавливать из себя каждое слово. Через силу. Через боль. – Он опять поехал с дядей Гарри на квиддич без нас? Лира не понимала, почему мама так сильно грустит. Ведь папа вернётся. Раньше он всегда возвращался. Раньше. – Нет, крошка, – Гермиона быстро вытерла свои слёзы, – папа ушёл к бабушке Нарциссе. – Как он мог уйти к ней? – Лира нахмурилась. Мама говорила какую-то ерунду. – Бабушка Нарцисса живёт на небе, а мы здесь, дома.  Всё же было очевидно для Лиры. Но мама почему-то этого не понимала. У Гермионы задрожала нижняя губа от этих слов. Она не могла ответить. Но также она не могла и скрывать правду от дочери. И только сейчас Лира почувствовала всё то горе, что буквально витало в воздухе. – Мама? – Её глаза забегали по лицу Гермионы. Она ещё никогда не видела её в таком состоянии. – Где папа? Мама?! Гермиона вновь зашлась в рыданиях. И понимание всего ужаса произошедшего начало появляться на лице Лиры. Папа действительно больше не придёт.