Ветреность и холодность

В запретной зоне Среброгривых Стражей было закономерно холоднее, чем в самом Белобоге, но Сампо как-то не потрудился надеть хотя бы плащ, прежде чем пойти туда. Что бы ему делать в запретной зоне? О, у него там есть кое-какое задание, вернее, есть кое-кто, кому жизненно необходимо разрядить обстановку, иначе он так и будет ходить весь день с серьёзным «непробиваемым» выражением лица. — Ты и правда будешь приносить нам завтраки? — удивился первый же встречный на пути Сампо солдат Среброгривых Стражей. Коски в своей привычной манере засмеялся, подавая ему небольшой контейнер. — Конечно! Сампо Коски никогда не подводит своих друзей, тем более когда у них такая важная миссия, как защита Белобога. — Первый раз был, чтобы усыпить нашу бдительность, а теперь там точно отрава? — почти насмехаясь, снова спросил страж. — Обижаешь, дружище! Всё совершенно безопасно, если не веришь, то можешь убедиться сам — точно такой же завтрак я прямо сейчас отнесу вашему командиру. Солдат молча принялся завтракать, а Сампо пошёл дальше, по дороге раздавая другим служащим их контейнеры. Последним был Гепард, стоявший дальше всех и тревожно смотревший в даль, где бушевала метель за стенами. — Самому строгому и примерному воину Белобога, — с этими словами Сампо упал на одно колено, держа в руках контейнер и как будто делая таким образом «предложение» Ландау. Своего рода фирменная улыбка на лице Сампо ясно давала понять, что это была очередная шутка, граничащая с флиртом, но Гепарду становилось неловко даже от малейшего намёка на отношения в присутствии других людей, тем более его сослуживцев и подчинённых. — Да встань же ты, — прошептал смущённо Гепард. Коски, напротив, не только «ослушался приказа» командира, но и позволил себе неслыханную дерзость: в момент, когда у него забрали контейнер, вдруг схватил Гепарда за запястье и, едва касаясь губами, поцеловал холодную ткань перчатки. Свободной рукой Ландау закрыл лицо, чтобы попытаться скрыть покрасневшие щёки. — Какая прелесть. Я рад, что у меня получилось доставить тебе немного удовольствия своим присутствием, — подмигнув, сказал Сампо, когда встал с земли. Некоторые стражи, наблюдавшие за происходящим, с трудом сдерживали смех. Не каждый день увидишь, как обычно чрезвычайно холодный и уверенный командир смущается от таких простых поведенческих сценок. Никто даже предположить не мог, что флирт — совсем не игра на публику. — Спасибо, что принёс завтрак, — тихо проговорил Гепард, убрав руку от лица, но румянец на его щеках ещё не исчез. Сампо странно умиляла такая эмоция, даже льстя ему — это же он заставил его смущаться. Вдруг захотелось слегка потрепать Гепарда за порозовевшие щёки, погладить его по светлым волосам, как котёнка, который сначала шипит, а потом не может оторваться от ласки. И Коски совершенно не задумывался о том, откуда произрастают в нём такие чувства к другому человеку. Он вообще максимально просто смотрел на отношения и жизнь в целом: появилось желание — значит стоит попробовать рано или поздно. — Всё для тебя, красавчик. Не жалко такое чудное личико морозить? Все твои сослуживцы в масках и шапках стоят, между прочим. У Гепарда, кажется, на пару секунд остановилось дыхание от подобного обращения к себе. Он, наверное, никогда не привыкнет к стилю разговоров Сампо и к его флирту. — Я в порядке, — сглотнув, ответил Ландау. — Ты сам пришёл в обычной одежде с этими твоими… открытыми боками. Перехватив направление чужого взгляда, Сампо игриво засмеялся. — Я достаточно быстро передвигаюсь, чтобы не замёрзнуть. Не успеешь и глазом моргнуть, а меня уже здесь не будет. И действительно: стоило Гепарду на пару секунд прикрыть глаза во время тяжёлого вздоха, как Коски пропал из его поля зрения. Если бы все преступники обладали такими же способностями, как у него, Среброгривым Стражам пришлось бы несладко… Но Гепарду хотелось верить, что это он «перевоспитывает зло», а не Сампо приручил его, как кошку, как бы иронично это ни звучало. Однако даже на этом не закончились сюрпризы от Коски: оказалось, что в контейнере с едой для Гепарда лежал маленький кусок хлеба, вырезанный в виде сердечка. Гепард уже давно перестал понимать — он сердится на Сампо или в хорошем смысле сходит по нему с ума? Подобные мелочи заставляли его каждый раз переосмыслять отношения и в целом жизнь: ему врут, чтобы заманить поглубже в свои сети и потом как-то подставить, или это всё по-настоящему? А сам он что чувствует: неужели и правда любовь? К человеку своего пола, да ещё и с не самой хорошей репутацией? Гепард снова тяжело вздохнул. Его парень, уверенный в себе и во всём, что он делал, явно смотрел на ситуацию проще, не задаваясь лишними вопросами. Но Ландау, кажется, никогда не сможет приблизиться к такому уровню свободы и уважения к себе и своим желаниям. В конце концов, у него и воспитание другое. Долго завтракать Гепард не мог: работа ждать не станет, а предаваться размышлениям — всё равно, что впустую тратить бесценное время. На сегодня с Коски и его выходками (Гепард надеялся) покончено, нужно было возвращаться на пост и к командованию вопреки всем внутренним проблемам и противоречиям. Но что в принципе такому, как Сампо Коски, делать среди Среброгривых Стражей, да ещё и в запретной зоне? Всё просто: Гепард придумал для него легальный способ заработка, так что теперь в каком-то смысле подобная «исправительная работа» стала новой обязанностью Сампо. Коски, конечно же, не отказался, к тому же ему теперь представлялась возможность не только заработать, но и почаще видеть своего неумелого в плане романтики партнёра. Сампо не пытался исправить Гепарда или как-то повлиять на него в проявлении чувств и эмоций, считал, видимо, что нужно дать тому время привыкнуть к изменившейся жизни. Даже спустя время для Ландау это всё было непривычно, в новинку, что называется. Он всегда выглядел скупым на эмоции, но когда дело касалось романтических отношений, то Гепард вообще оказывался неким айсбергом, начать растапливать который у Сампо получилось только недавно после предыдущих многочисленных попыток флирта и ухаживаний. А ведь началось всё довольно давно, если так подумать. Начало их отношений в принципе стало, скорее, исключением, полной непредсказуемостью, чем каким-то обдуманным решением. Сампо так долго «бился в закрытую дверь», что даже не успел запомнить, когда Гепард сменил гнев на милость. Быть может, он заставил Ландау переосмыслить что-то, когда они впервые смогли поговорить, пусть и не самым дружелюбным образом, а не просто обменяться многозначительными взглядами…

***

Несмотря на обогрев, прохладный ветер хлестал Сампо по худым щекам, залезал под одежду, в которой были видны довольно откровенные вырезы. Он, как всегда, спасался бегством от Среброгривых Стражей, которые успели позвать командующего, вскоре лично присоединившегося к погоне за Коски. Ему не оставалось ничего, кроме как бежать из Белобога в заснеженные поля. Но вот незадача, прямо на выходе из города его перехватил Гепард. — Я польщён, командир, — игриво отшучивался Сампо, немного тяжело дыша после бега. — Неужели я так опасен для общества, что вы лично потрудились заняться мной? — Я не собираюсь озвучивать весь список ваших преступлений, вы и сами знаете, я уверен. Немедленно прекратите сопротивление, иначе к вашему «послужному списку» прибавится ещё и статья о применении насилия к работникам охраны общественного порядка. Сампо задорно рассмеялся. — Ну что вы, командир, какое применение насилия, я разве похож на того, кто будет использовать грубую силу? Гепард воинственно подошёл ближе к Сампо, заставляя его отходить к стене, пока другие воины окружили уже их обоих. Коски немного нервно улыбнулся. — Соблюдайте личную дистанцию, командир. Мне приятно ваше внимание, но ваши намерения не совсем те, какие бы мне хотелось. — Прекратите заговаривать мне зубы. — Ах, хорошо, я понял, вы настроены решительно. Какая жалость, редко удаётся увидеть вас лично. — Взять его немедленно! Сампо ловко и быстро увернулся от стражей, собиравшихся надеть на него наручники, бросил дымовую шашку прямо в окружившую его толпу, но напоследок успел сказать пару фраз закашлявшемуся Гепарду, явно тратя на это драгоценное время от побега вопреки всякой логике: — Ты всегда так близок к тому, чтобы задержать меня, но всегда даёшь мне шанс уйти: быть может, тебе нравится наша игра в «кошки-мышки»?

***

После очередного дня дежурства в запретной зоне Среброгривых Стражей Гепард не почувствовал привычного облегчения. Скорее всего, из-за того, что почти всё время не переставал думать об отношениях с Сампо. В последнее время Ландау много размышлял обо всём, что связывало его и… этого преступника, по сути. Между ними невидимыми нитями висело лёгкое недопонимание, на котором никто не хотел обострять внимание по своим причинам. Но теперь Гепард решил, что пришло время серьёзно поговорить обо всём, что так сильно его волнует. Что в принципе за явление такое — их отношения? Это ошибка или судьба? Это настоящие чувства или лишь их имитация ради какой-то будущей выгоды? Гепард слишком долгое время (всю жизнь, включая сознательную) прожил с ощущением своей необходимости миру только ради помощи обществу, ради Сохранения. Он совсем не думал о собственном счастье, как будто даже не нуждаясь в нём. Он искренне полагал, что его счастье — приносить пользу окружению своим служением, как его учили родители, и он не задумывался о том, что есть другие варианты. Но когда, не без помощи Сампо, не зависимый ни от чего представитель именитой семьи Ландау понял, что он, оказывается, человек, а не ходячая ледяная скульптура, весь его внутренний мир словно перевернулся. Гепард всегда был таким строгим, таким серьёзным, благородно воспитанным и глубоко думающим, что никакой личной жизни у него, казалось бы, и представить нельзя было. Но судьба (великая проказница), как будто зная о настоящем душевном состоянии парня, решила показать ему, что жизнь — далеко не такая, как учили родители, а глубокие и яркие чувства бывают и между людьми одного пола, в отличие от того, как говорили. Гепард потерялся в несоответствии прошлых навязанных жизненных убеждений с тем, что он видел и ощущал лично. Но в силу укоренившихся рамок поведения не мог в один миг измениться, полностью освободившись от всего тяготившего. Ведь было непонятно, кто ошибается — родители или он? Уже виднелся Административный район с многочисленными магазинчиками, торговыми автоматами и большим количеством людей, чем в других районах. Среди толпы легко потеряться как в хорошем, так и в плохом смыслах: можно было успешно скрывать осуждаемые большинством отношения и в то же время начать ощущать одиночество, бесполезность от осознания, что ты — лишь песчинка с проблемами в огромном космосе. Когда это у Гепарда появилась столь ужасная привычка — слишком много думать? Его уже и самого стало тяготить подобное состояние, ведь если долго «копаться в себе», рано или поздно выроешь могилу. Ему, как командиру Среброгривых Стражей, не пристало много думать не по военному делу, но, наверное, в каком-то смысле подобная тяга к размышлениям была у него всегда. Необходимость разрешить все душевные недоразумения как можно скорее стала ещё более отчётлива. И вот мысленно Ландау вернулся к той же точке, от которой и началась цепочка раздумий: отношения с Сампо. С кем, как не с ним лично, поговорить насчёт всего обдуманного? Но возможно ли это, учитывая ветреность Коски? Их во многом непохожие, едва ли не противоречащие друг другу характеры проявлялись во всём, даже в том, как они обращались друг к другу: Гепард обычно называл Сампо полным именем, но иногда, как будто смягчая свой привычно холодный тон, говорил даже ласково — «Сэм». Сампо же, напротив, редко употреблял полное имя Гепарда: он придумал ему прозвище «Арди» и регулярно им пользовался, не стесняясь (стыд в принципе как эмоция известен Коски?) никого, кто мог бы услышать. Его флиртующий тон заставлял Гепарда смущаться и терять самообладание, и внешне Ландау хотел никак не показывать этого, а получалось плохо. В итоге Гепард всё же подумал, что попробует поговорить с Сампо — проблемы должны решаться ими вместе, если… если у них настоящие отношения и они хотят, чтобы они были адекватными. Коски на неопределённый срок обосновался в отеле «Гёте», и Гепард приходил к нему, иногда оставаясь на ночь. Правда, это всегда было довольно опасной для его репутации затеей, ибо хозяин отеля находился у стойки регистрации почти всё рабочее время, а значит вероятность пройти мимо него незамеченным практически приравнивалась к нулю. Но на посту Гепарду нужно было находиться с раннего утра, так что по крайней мере в утренние часы он уходил из отеля не останавливаемый никем из знакомых. Чтобы не вызывать интереса у посетителей отеля, Ландау пришлось сразу после работы переодеться в гражданские вещи, иначе гости без повода взволновались бы присутствием в холле и коридорах командира Среброгривых Стражей. Он знал, что его всё равно заметят и начнут о нём говорить, он был небезызвестной персоной среди горожан, но сплетни — хотя бы не испуг, а заставлять простых людей тревожиться Гепард совершенно не собирался. Гёте на самом деле был отличным хозяином отеля: он лишь поздоровался с Гепардом, совершенно не интересуясь, куда тот направлялся и зачем. У каждого человека — свои секреты, в которые лезть не стоит, а если из-за этого у отеля будут какие-то неприятности… Ну что же, он за много лет управления сталкивался с бесчисленным множеством неурядиц, да и знакомые во всём Белобоге имеются: он знал, что справится с чем бы то ни было. Ландау постучался в дверь номера Сампо определённым образом, как они условились раньше. У него, конечно, был запасной ключ на случаи, когда никого в номере не оказывалось, но сегодня, на удивление Гепарда, Сампо открыл быстро. Складывалось ощущение, что он его ждал. — Привет, — протяжно и даже с некой надеждой поздоровался Сампо, тут же быстро закрыв дверь за Гепардом и почти придавливая его к ней. Гепард молча повернул голову, чтобы избежать поцелуя в губы. — Ну что ты так грубо, Арди? Если ты немного не в настроении, можно было просто сказать. — Нам нужно поговорить, — коротко отозвался Ландау, ладонями упираясь в грудь Сампо, как бы намекая на то, чтобы тот отодвинулся. Коски послушно отстранился. — О, я знаю этот тон. — Попрошу без комментариев, — строго заметил Гепард. — Арди, а есть ли возможность как-нибудь отложить этот разговор, например, до завтрашнего утра, а? — Сампо, шепча это на ухо Гепарду, двумя пальцами как бы «шагал» по его плечу, а затем почти обхватил ладонью его щёку, но парень быстро отстранился. — Нет, Сампо, это серьёзно. Коски театрально вздохнул. — Ладно, ладно, что на этот раз — очередные мои, якобы, мошеннические махинации? — Нет. Я хотел поговорить о наших отношениях. Гепард замолчал, ожидая реакции партнёра. Сампо, осознав, что разговор действительно принимал нешуточный характер, даже позволил себе искренне удивиться. — О чём конкретно? — Не буду ничего утаивать и жду ответной честности, хотя бы раз в жизни, быть может, в последний, будь со мной откровенен: я хочу знать, что ты чувствуешь по отношению ко мне на самом деле. Сампо, по-настоящему поражённый этими внезапными рассуждениями Гепарда, не сразу смог сформулировать свои мысли, из-за чего Гепард успел скрестить руки на груди и подумать: «Ясно, придумывает очередную ложь». — Неужели что-то заставило тебя сомневаться в моей любви? — Всё, Сампо. Пойми меня правильно, всё в тебе излучает ауру, с которой сложно совладать, ибо всегда непонятно, говоришь ты правду или искусно врёшь, играясь с чувствами других ради собственной выгоды. — Ох, как накаляется атмосфера. Почему ты сравниваешь себя с другими людьми? К тебе у меня особое отношение, и я думал, что это заметно. — В какой-то мере это действительно заметно, но, опять же, неясно, откуда произрастает эта особенность: я просто удобная жертва для твоего очередного плана крупного шантажа, махинации с долгосрочной перспективой? — Ты действительно считаешь, что всё, что я делаю по отношению к тебе, диктуется каким-то заговором? Ты думаешь, что я в принципе не способен на чувства? — А как я могу быть уверен в этих самых чувствах, если почти все твои слова — шутка, флирт или очередная отмазка, чтобы избежать неловкого разговора? Почему я не должен подозревать тебя, когда ты постоянно врёшь? — Моя профессиональная деятельность, скажем так, вынуждает меня изворачиваться, придумывать речи на ходу, но это совершенно не значит, что я вру абсолютно всё время. Я люблю тебя и считал, что мои действия говорят сами за себя, раз ты не доверяешь моим словам. — Это прозвучит, наверное, цинично, но ты же любишь только деньги. — Как и любой другой человек. Сложно не любить деньги, когда они — двигатель жизни. Я лишь хочу обеспечить себе безбедное существование и довольствоваться многими общественными благами. В отличие от тебя, я не из благородной семьи и не вырос в фамильном доме. Но все мои жизненные цели не перечёркивают остальные человеческие чувства. И после этого Гепард, пожалуй, впервые задумался о прошлом Сампо: что или кто сделали его таким, какой он сейчас? Почему он в принципе ступил на столь опасный жизненный путь? Впрочем, существует вероятность, что всё происходящее — его сознательный выбор, в котором нельзя было бы обвинить общество, его родителей или воспитателей и в принципе кого-либо другого. Гепард не знал, почему Сампо такой… противоречивый: лживый и правдивый, настойчивый и обходительный одновременно. — Мне и правда сложно судить о финансовом положении других людей. И всё-таки я считаю, что труд должен быть честным, а не таким, как у тебя. Сампо засмеялся. — Милый, большие деньги водятся либо у дураков, либо у гениев, но обе эти категории людей объединяет одно: они получают их, умело обходя устоявшуюся систему ценностей. Гепард нахмурился, задумавшись. У Коски определённо была своя правда в убеждениях, но всё равно чувствовалась искажённость в его мировоззрении. Вся эта «грязная работёнка» затягивала Сампо глубже на дно, и Гепард, наверное, в глубине души боялся не столько за отношения, сколько за то, что однажды Сампо превратится в закоренелого преступника, способного даже на убийство. — Но ведь это не значит, что ты должен был уподобиться тем, кто нарушает и нарушал законы. — Я такой, какой я уже есть, и изменения не предвидятся. Гепард едва заметно кивнул, как будто подтверждая: «Да, всё понятно, ты взрослый человек. Кто я такой, чтобы изменить вообще всю твою жизнь?» — Мы опять отошли от темы, — тихо проговорил Ландау. Очень многие разговоры с Сампо уходили от изначальных вопросов и превращались в ветвистые диалоги, и не каждый человек вообще вспоминал, о чём шла речь в самом начале. — Ты специально зубы мне заговариваешь? — Вовсе нет. Ты просил быть откровенным — я говорю всё, как есть. — Ты всё ещё не ответил на мою просьбу. — Я уже говорил: я тебя люблю. Но мои слова не имеют ценности, ты прав. Тогда оценивай действия, если так сильно сомневаешься: а я хоть раз делал что-то плохое тебе? — спросил вдруг Сампо. Гепард уже хотел было начать говорить, но Сампо остановил его быстрыми жестами. — Нет-нет, только не начинай. Я имел в виду не тебе, как госслужащему, а тебе, как личности. Хоть раз что-то, что заставляло бы тебя чувствовать настоящий дискомфорт: обзывал, бил, издевался? Ты можешь вообще себе такое представить? Гепард слишком долго молчал, погружённый в противоречивые мысли, а затем с паузами ответил. — Я… не знаю. — То есть, ты считаешь, что я мог бы? — Я никогда не могу понять, что у тебя на уме. — Допустим. Но я делал что-то из перечисленного? — Нет. — Я никогда не склонял тебя к сексу, ничего не делал в этом плане без твоего согласия. Мой флирт тебе часто кажется неуместным, но я таким образом проявляю чувства, потому что мне так привычнее. Когда ты просишь, я перестаю что-то делать. И ты действительно думаешь, что я не уважаю тебя? — Я не в этом смысле. Но ты прав, я чувствую, что ты… как будто дорожишь моим отношением к тебе. — Так почему ты считаешь, что я обманываю тебя? — Потому что в социальной сфере жизни мы полные противоположности. Мы по разные берега, но почему-то встречаемся и ты был первым, кто стал оказывать мне знаки внимания. Я помню и про тот случай, когда ты пошутил про свадьбу и то, что взял бы мою фамилию: общественность пришла бы в ужас, узнав об этом, и не просто потому, что мы одного пола, а, скорее, от того, что я «пригрел змею на груди», дав тебе известную фамилию, благодаря которой ты мог бы легко проворачивать свои преступные дела с большим успехом. Называться Ландау в Белобоге всё равно что почти моментально вызывать доверие у «клиентов». Гепард говорил непривычно много и быстро, как будто с каждой секундой его душевная метель сильнее прорывалась наружу, снося всё на своём пути. Судя по тому, какой отточенной была его речь, он долго анализировал банальный флирт Сампо, много тревожился по поводу того, что, в сущности, надумал сам. Эти же мысли с каждым днём загоняли его в угол всё дальше и дальше, не давая взглянуть на ситуацию объективно. Впрочем, такой образ мышления касался только отношений с Сампо, в остальных вопросах Гепард по-прежнему был холоден и рассудителен. Сампо же просто молчал, слушая обвинения. Он смотрел прямо на Гепарда, а когда тот «выдохся», наговорив вообще всего, о чём думал столько времени, многозначительно скрестил руки на груди. — Да, это имеет смысл. Весь мир — театр, а у меня тут спектакль одного актёра. Ты прав, что не доверяешь мне до конца. Будь я тобой, я бы, наверное, вёл себя так же. Да и как может кто-то, вроде меня — великий лжец и провокатор, испытывать чувства к такому, как ты? Мы — разного поля ягоды, принц и нищий. Тебе незачем любить меня, конечно. Гепард после этого как-то пусто посмотрел в зелёные глаза Сампо, словно потеряв дар речи. Ему вдруг стало стыдно за свою гневную речь, но он не мог это признать. Кто знал, вдруг Коски специально разыгрывал очередной «спектакль», чтобы Гепард поглубже утонул в чувстве вины, оставаясь в отношениях? Быть может, из-за постоянных травмирующих событий на службе и в повседневности у Ландау развилась мнительность, превращающая даже его обыденную гражданскую жизнь в череду душевных испытаний? Что, если он просто не верил в возможность любви к нему и счастья с кем-то в отношениях? — Мне… нечего ответить на это. — Тогда разговор, кажется, завершён. Ты вряд ли поверишь, но я был абсолютно честен с тобой всё время сейчас. Как слышал, я даже не отшучивался и говорил серьёзно. Не каждый день увидишь такого меня, уж поверь. Гепард слегка улыбнулся после этих слов, но эта улыбка была, скорее, от отчаяния, чем от веселья. Его сердце больно билось в грудной клетке, когда он смотрел на Сампо, которого, бесспорно, любил, но боялся этого чувства, поэтому избегал зрительных контактов. Сам Коски же выглядел уверенным, как и обычно, и кто знал, что за ощущения бушевали внутри него на самом деле. Ландау, державший себя ладонями за локти, казался, напротив, очень сомневающимся. Эта поза словно говорила о том, что он пытался успокоиться, физически напомнить себе, что по крайней мере сам у себя он есть всегда, в отличие от других людей. Гепард смотрел вбок, совершенно не зная, куда деть взгляд. — Я… должен идти. Завтра снова на службу. — Это значит «прощай» или «увидимся»? — бездумно спросил Коски, потерявшийся в собственных чувствах из-за излишней серьёзности разговора. Но Гепард не нашёл в себе сил ответить. Кажется, военное дело давалось ему куда проще, чем попытки состоять в романтических отношениях. Он молча ушёл, как будто спеша, боясь даже и посмотреть напоследок на Сампо: вдруг совсем расстроится и не сможет прийти в себя до утра, а на службе нужно быть бодрым. Как жаль только, что, даже покинув пределы отеля, Гепард не перестал думать о недавнем разговоре. Снег под ногами слегка хрустел, а фонари давно стали освещать улицы Административного района тёплым оранжевым светом, как и обогреватели. Небо почернело, но люди всё ещё ходили по площади, выбегали из трамваев, стояли возле киосков и магазинов. Жизнь кипела, пока Гепард, снова погружённый глубоко в свои мысли, шёл по тротуарам, смотря себе под ноги. Резкое чувство одиночества ударило по юному сердцу и обратилось в пару скатившихся по холодным щекам слёз, ведь накопившийся стресс перекрыл туманом рассудительность.

***

Гепард, пусть и жил отдельно от родителей, свою скромную квартирку не очень любил. Мебель почти не покупал, потому что не видел в этом смысла: у него было всё самое необходимое, а уют создавать, наверное, не за чем — он всё равно приходил только ночевать после службы. Тем не менее Гепард пытался разводить цветы, но… у него не очень хорошо получалось. То ли из-за работы, то ли из-за чего-то другого. Выходные же, когда они у него бывали, Ландау обычно проводил в городе, сидеть дома ему не нравилось. Однако сегодня был один из особенных вечеров: в гости напросился Сампо, и вот сейчас он, как у себя дома, вальяжно лежал на диване, словно ожидая, когда к нему присоединится Гепард. Букет роз стоял на тумбочке в простой вазе, хотя Ландау много раз просил не тратить деньги на цветы, а покупать какие-то более практичные подарки. Но ничего не мог сделать с тем, что ему льстило внимание Сампо и нравились букеты, которые он приносил. — Арди, ну не стой, пожалуйста, так скованно, я чувствую себя неловко, — флиртующим тоном заговорил Сампо, лёжа на боку и придерживая голову рукой. Гепард залюбовался им, изгибами его тела и выраженными мышцами рук и торса, видневшимися из-под одежды. Гепард молча сел рядом на диван. Сампо театрально цокнул, приподнявшись и обняв его одной рукой за талию. — Ложись рядом, не стесняйся, — прошептал он на ухо Ландау. — Мы же одни. Гепард, кажется, был готов покраснеть от одного только шёпота Сампо, но послушно лёг. Коски довольно улыбнулся и, всё ещё придерживая его за талию, прижал к себе. Гепард чувствовал, как внутри него разгоралось пламя страсти, но он сдерживался, нервно сглотнув. Сампо был так близко… Их тела, пусть и в одежде, так приятно касались и тёрлись… — Я обо всём догадываюсь, но, если ты чего-то хочешь, можешь просто сказать, — чуть посмеиваясь, снова прошептал Коски. — Твои слова — приказ. Но Гепард молча обхватил ладонями его лицо, поцеловав в губы. Сампо же ловко опустил руку с талии Ландау чуть ниже. Гепард казался ему таким милым и неловким, но чувственным и почти обжигающим, несмотря на свою обыденную холодность. Сампо углубил поцелуй, перехватив инициативу. Гепард, судя по всему, и сам почти плавился от того огня, что разгорелся в нём от этой близости. Он прижался к Сампо сильнее, переместив ладони на его плечи. Коски игриво засмеялся после поцелуя, когда увидел покрасневшие щёки Гепарда. — Такой нетерпеливый, а всегда молчишь. Стыдно за желания? — Непривычно говорить о таком. Я… не столь откровенен, как ты. Сампо улыбнулся, ответив: — Ничего страшного. К отношениям нужно привыкнуть, я понимаю. Несколько минут они молча лежали друг рядом с другом, мысли как будто покинули обоих, оставляя лишь этот момент наслаждения и спокойствия. Никаких тревог и проблем, никакой тоски, казалось бы. Гепард повернулся и лёг на спину, смотря в белый потолок, с которого свисал неярко горящий светильник. Было что-то невероятно приятное в подобной безмятежности, но ему она казалась слишком непривычной. Словно бы он так сильно привык к постоянным жизненным потрясениям, что моменты, которые он мог посвятить себе и своим собственным желаниям, вызывали у него необычные ощущения. Как будто он не должен так себя вести, мол, это эгоистично. Из мысленных рассуждений Гепарда «вытащило» прикосновение к руке, словно некое приглашение сплести пальцы. Сампо так удивительно «заземлял» Гепарда, заставляя вспомнить о том, что жизнь состоит, скорее, из приятных мелочей, чем из постоянных размышлений. — А если бы я взял твою фамилию, то мне можно было бы сменить и имя? — с заигрыванием спросил Сампо. — Правда, я не придумал, какое животное выбрать. Но вы же очень любите кошачьих, как я погляжу. Коски откровенно флиртовал и всем своим поведением показывал, как сильно он хочет, чтобы Гепард думал о том, насколько близки они стали, что он, возможно, часть его семьи уже даже сейчас. Гепард вопреки ожиданиям Сампо не смутился, а, скорее, сильно встревожился и даже… помрачнел. — Это невозможно, — кратко ответил он. После этого возникла неудобная для обоих тишина. Сампо в привычной манере непринуждённо засмеялся. — Ах, мой бедный мальчик, прости, что так изнуряю. Ты же очень воспитанный, нельзя сразу под венец. — Не в этом дело, просто… — Гепард чуть поджал губы, словно не зная, как ему выразить свои мысли. — Боюсь, что моя семья из-за подобного решения не приняла бы не только тебя, но и меня самого, поэтому фамилию пришлось бы менять уже мне. Сампо немного пожалел о том, что затронул столь сложную для Гепарда тему. В тихий и безмятежный вечер хотелось наслаждаться друг другом, не нарушая это романтическое течение серьёзными разговорами. — А ты согласился бы? — почти шутя, спросил Коски. — Душевно и разумом я всегда останусь Ландау, такое уж у нас воспитание в семье. — Я согласен с любым вариантом, главное, чтобы тебе нравилось, — Сампо осторожно поцеловал Гепарда в щёку, но тот, видимо, встревоженный мыслями о родителях, после этого встал с дивана и направился на кухню. Сампо чуть слышно цокнул, кажется, от недовольства на самого себя: ну кто тянул его за язык с этими шутками? Он всё испортил, чтоб под землю ему провалиться. А Гепарда, вообще-то, довольно тяжело настроить на романтический лад и увидеть таким расположенным к интимной близости. — Арди, милый, ты чего убежал? — почти расстроенно, но скрывая это, спросил Сампо, пока Гепард доставал посуду из шкафа. — Ужинать пора. Или ты неголодный? — Если ты приглашаешь, то я всегда за. Коски сел за квадратный деревянный стол, вдруг взглянув за окно: было темно, шумел ветер и стучали колёсами ещё ездившие трамваи. Гепард, кажется, уловил это неозвученное настроение и сказал, прислонившись к кухонной тумбе: — Никогда бы не подумал, что буду жить отдельно от родителей и проводить время в квартире не в одиночестве. — Мы ещё молодые, а ты изводишь себя мудростью. Ты так много думаешь, не утомляет? — Утомляет. По правде сказать, поэтому мне и нравится военное дело: реагировать нужно быстро, и времени на душевные тяготы не остаётся. — Нельзя же всю жизнь только в драках проводить. Слегка улыбнувшись, Гепард ответил: — Кто бы говорил. — Наконец-то ты улыбнулся, а то совсем раскис ближе к ночи. Что на ужин? — Сейчас что-нибудь приготовлю. Пока Гепард занимался готовкой, Сампо обратил внимание на цветы в небольших горшках на полках рядом с окном: хотя бы они добавляли немного уюта в полупустую, почти безжизненную и холодную квартиру. Просто… полноценно ухаживать за ними Гепарду явно было некогда.

***

Гепард зашёл в квартиру, включил свет и на несколько секунд пропал в мыслях о том, что вспомнил: прожитые когда-то вечер и ночь теперь показались ему, скорее, сном, чем недавними и реальными событиями. Одна мысль из прошлого стала так чётко и ясно крутиться в голове: вот бы это было не последнее наше совместное утро. И, хотя на тот момент оно было уже не первым, но тогда Гепард, кажется, полноценно ощутил, чего ему не хватало в жизни: хотелось чувствовать себя нужным не столько на работе, сколько лично, в романтическом плане. Все подобные рассуждения и намерения породил в нём именно Сампо: он флиртовал с Гепардом, даже когда тот пытался поймать его за преступления, он дарил цветы и подарки на праздники, всегда оставляя вместе с ними письма. Сначала Гепард думал, что это всё злая шутка со стороны Коски, но чем больше проходило времени, тем сильнее он привязывался к Сампо, к его незримому присутствию рядом. Как будто так или иначе они оба всегда были вместе, пусть и не физически. Внимание к своей персоне было, несомненно, приятно, хотя и вызывало много подозрений. Но в действиях Сампо действительно чувствовалось нечто большее, чем просто попытки «нажиться» на доброте Гепарда. Ведь и правда, какой смысл так долго пытаться добиться расположения человека, если он тебе нужен только для выполнения какого-то плана? Не проще ли было бы тогда придумать что-то другое и отступить? Чем больше Ландау пытался понять, тем тяжелее ему становилось, поэтому он закономерно решил остановить поток своих мыслей. Можно бесконечно «рыться» в воспоминаниях, пытаться найти во всём скрытый смысл, но будет ли это плодотворной работой? С большой вероятностью — нет.

***

— Привет, — как обычно улыбаясь, поздоровался Сампо. Он снова принёс Среброгривым Стражам завтраки, и в самую последнюю очередь (чтобы уделить больше времени) подошёл к Гепарду. — Как дела у нашего всеми любимого командующего? Гепард демонстративно покашлял. — Всё в порядке. Сампо недоверчиво усмехнулся. — Именно поэтому ты чуть не опоздал и бежал на работу, что на тебя совсем не похоже? — Что? Откуда ты…? — Всегда полезно иметь по городу дополнительные глаза и уши, — прошептал Сампо, чтобы другие Стражи не услышали его. Он и без того всегда под подозрением, а если его ещё и обвинят в слежке за Гепардом Ландау будет совсем неприятно, мягко говоря. Гепард хмыкнул, взяв, наконец, контейнер из рук Сампо и проигнорировав сказанное ранее: — Спасибо. Коски не надеялся на быстрое примирение, но то, что Гепард с ним хотя бы просто разговаривал, а не игнорировал, уже радовало. Сампо сразу догадался, в чём состояла причина такого необычного поведения Гепарда, и он достаточно хорошо знал его, чтобы улавливать в его речи, несмотря на внешнюю холодность, прежнюю привязанность. Не желая испортить и без того ставшие «натянутыми» отношения, Коски покинул запретную зону Среброгривых Стражей без излюбленных шуток и флирта с Гепардом, чем удивил его. Кажется, даже ветреность действительно бывает серьёзной и понимающей временами. Чувствуя, что с каждым днём недосказанности всё нарастали, как снежный ком, Гепард глубоко в душе тревожился, ему казалось, что он провинился перед Сампо из-за неправоты своих суждений. Ведь их отношения на самом деле были очень приятными, несмотря на жизненные недоразумения. Но у всех людей судьбы сложные, а характеры, порой, противоречивые, и сам Гепард не был исключением. Однажды он уже дал Сампо шанс и не разочаровался, так что они, быть может, пусть и далеки от идеальной пары, всё же смогут быть счастливы? И так — наполовину в размышлениях параллельно с делами — очередной день борьбы с монстрами Фрагментума, как с собственными демонами разума, и патрулирования завершился. Вечерний Белобог казался почти пустым, тихим, но спокойным, и всё благодаря стараниям самого Гепарда и его товарищей. Гепард планировал вернуться в квартиру после работы и уже было направился к себе домой, но импульсивно повернул в сторону отеля «Гёте» и где-то глубоко в подсознании понадеялся, что Сампо ещё не выехал из номера, вновь скрываясь от кого бы то ни было. О причинах этого поступка на почве эмоций Ландау думать не стал — он уже достаточно времени провёл в размышлениях обо всём, что только можно. Он просто пошёл, куда вела его душа. Гепард открыл дверь номера ключом, которым Коски поделился вопреки правилам отеля. Частым и временным прибежищем Сампо в Надмирье был именно отель «Гёте», хотя, если ему хотелось скрыться вообще ото всех и даже от Гепарда, он ночевал где-то в неизвестном месте. Иронично, что раньше Гепард приходил в отель, чтобы задержать Сампо как преступника, а теперь — на личные встречи в романтическом плане. Они и правда были противоположностями друг друга во многих жизненных аспектах, но действительно ли это важно, если они всё же могли понять друг друга, когда прислушивались и внимали просьбам? Сампо в номере не оказалось, но Гепард понял, что тот не съехал, потому что осталась пара его личных вещей: это мало, но Сампо в принципе никогда не имел с собой багажа, а если что-то и брал, то совсем мелкое, что помещалось в карманы. Да и заправлять за собой кровать его в детстве явно не учили. А учили ли чему-то вообще? Гепард немного «похозяйничал», позаботившись об обстановке номера: аккуратно застелил кровать, отнёс грязную кружку на мойку и сделал другие подобные мелочи. В каком-то смысле уборка тоже помогала ему «заземлиться» и прийти в себя, чтобы не думать ни о чём сложном. Ландау чётко намеревался не спать, пока Сампо не придёт, но тот всё не возвращался, и где он был — одним Эонам известно. И, скорее всего, так получилось потому, что Сампо никак не ожидал возвращения Гепарда. Когда же Коски, наконец, вернулся в номер, уже наступила ночь. Гепард сидел за столом напротив кровати и спал, скрестив руки на груди, привычно одетый в форму Среброгривого Стража. Кажется, он собирался быстро поговорить и уйти, но его плану не удалось претвориться в реальность. Сампо слегка улыбнулся, когда увидел Гепарда в столь уязвимом, но живом положении: он показался ему таким милым и спокойным, почти родным, ведь если бы Гепард действительно считал Коски врагом, он бы вряд ли уснул в его «логове». А Коски двигался, как и полагалось для его «профессии», бесшумно, так что Гепард не просыпался ровно до того момента, пока не почувствовал на своих коленях прикосновение и не услышал мягкий шёпот прямо рядом с ухом: — Спасибо, что заглянул, Арди. Сампо стоял, наклонившись к лицу Гепарда и быстро переместив ладонь на его бедро, поглаживая, и многозначительно улыбался так, что сразу становилось понятно — это уже не просто флирт, а прямое приглашение к действию. Гепард, кажется, почти перестал дышать, переосмысляя увиденное сейчас после сна. Он и сам не почувствовал, как покраснел, когда Сампо демонстративно облизнулся, приблизившись рукой к его паху. Гепард упёрся ладонью в его плечо, отодвигая любовника. — Да зачем… Не надо. Я… совсем не за этим. Сампо же поцеловал его в щёку, после чего послушно отошёл, всё ещё ухмыляясь из-за того, что заставил Гепарда сильно покраснеть. И Коски, кажется, никогда не наскучит доводить партнёра до смущения таким образом, слушать его робкие замечания и неумелое отторжение желаемого, хотя до этого они уже не раз занимались сексом. — Ну хорошо, хорошо. Что-то случилось, иначе зачем ты пришёл? — Я… Вообще-то, я хотел извиниться за вчерашний разговор. Сампо доброжелательно улыбнулся, махнув рукой: — Да чего ты, всё нормально. Я понимаю, почему ты так поступил. Даже, наверное, хорошо, что ты подозреваешь меня, в конце концов, это твоя работа. — Да, но… Я не могу рассматривать всё через призму работы. По крайней мере не хочу. — Значит, ты до чего-то додумался? Гепард кивнул. — Я, наверное, совершу самую большую глупость в своей жизни, но всё-таки я не собираюсь бросать тебя. Наши отношения стали значить для меня слишком много, чтобы я так просто отказался от них. Но… многие вопросы по поводу нас всё ещё остаются нерешёнными. — Например, что ты должен арестовать меня? И Сампо спросил это с такой непринуждённостью, что Гепард даже тяжело выдохнул. — И да, и нет. Дело, скорее, в том, что ты подвергаешь себя опасности, ставя прибыль важнее своей жизни. И я понял бы твою беспечность, если бы ты никогда не сталкивался с преследованиями, но тебя ведь пытались убить, а ты всё равно продолжаешь делать, что делал. Если ты умрёшь, я… Гепард замолчал, не в состоянии подобрать слова и сформулировать законченное предложение. Одна лишь мысль о том, что с Сампо происходят ужасные вещи из-за его нелегальной деятельности, да и сам он неизвестно, что делает на самом деле, но постоянно отшучивается, повергала Гепарда в шок. Жизнь действительно была не так проста, как учили родители. — Ну что ты, Арди, не надо думать об этом. Сампо Коски не стал бы так известен, если бы не умел найти выход из любой ситуации. Сампо говорил мягко, но уверенно. Он осторожно коснулся щеки Ландау, поглаживая большим пальцем, и это успокаивало Гепарда, вселяя надежду на то, что Коски и правда всегда сможет выбраться сухим из воды. Даже если для самого Ландау это означает профессиональную несостоятельность в поимке преступника, Сампо был ему дорог в первую очередь, как любимый человек, и он, наконец, признался в этом самому себе. — Клянусь, если я узнаю, что тебе угрожает серьёзная опасность, я посажу тебя в одиночную камеру, и там уж тебя точно никто не достанет. Сампо искренне рассмеялся. — Несвобода для меня хуже смерти. — Мы придумали бы что-то, а потом при меньшем накале ситуации, я освободил бы тебя. — В любом случае я надеюсь, что до исполнения этого плана никогда не дойдёт. Ты, кажется, пытаешься решить сразу все проблемы будущего, которые ещё даже не возникли. Гепард снова тяжело вздохнул. — Пожалуй. Но так, наверное, в каком-то смысле я уже привык жить и работать. — Тогда давай хотя бы в отношениях со мной ты будешь позволять себе немного отдыхать. Ну невозможно всё время быть в напряжении. — Это правда, но жизнь такая сложная, что полностью освободиться от тревог не получится. — А у кого она лёгкая, милый? — беззлобно спросил Сампо. — Я же не говорю, что тебе нужно бросить всё, я лишь хочу дать тебе возможность, пусть и на короткий период, но забыть о проблемах. — Почему? — прошептал Гепард, недоумевая. Очевидно, что в его мыслях не укладывалась подобная доброта и забота от Коски. — Потому что, веришь или нет, для меня это будет такой же помощью. Я тоже иногда хочу ни о чём не думать. — Ты мог найти себе в партнёры кого угодно, ведь наверняка пользуешься популярностью, но вместо этого ты пристал ко мне. — Можно подумать, ты непопулярный и неизвестный. Что ты опять сомневаешься? Сердцу не прикажешь, да и не встретились бы мы, если бы я не был таким влиятельным человеком, как считаешь, а? — игриво задал вопрос Сампо. — Ты мог не отвечать взаимностью, если не хотел. Гепард после этих слов даже опустил взгляд куда-то в пол. — Я ответил, потому что мне по-настоящему приятно твоё внимание, но я до сих пор боюсь, что это просто игра для тебя. Наконец, он смог всего одним предложением выразить то, что мучило его столь долгое время и последние два дня особенно. Беззастенчивый флирт Сампо и его будто неуёмная страсть из-за непривычности довольно часто заставляли Гепарда чувствовать себя неуютно, хотя и по-особенному. Всё-таки, несмотря на своё обыденное дружелюбие по отношению ко всем, именно «заигрывать» с другими людьми Коски перестал после того, как начал встречаться с Гепардом. — Откуда в тебе столько неуверенности, Арди? — довольно неожиданно спросил Сампо, и в его голосе послышалась та взрослая степенность, какую обычно не ожидаешь от подобных ему мужчин. — Ты был так несчастлив в личной жизни до этого, что совершенно не готов поверить в то, что тебя действительно можно любить? Стоит ли говорить, что у Гепарда до этого в принципе не было отношений? Он и не задумывался, что они ему нужны, ведь его «предназначение», как говорили родители, совсем не в том, чтобы завести семью и обрести счастье в таком бытовом и простом плане. Безусловно, никто не был бы против, если бы у Гепарда были жена и дети, но… только если бы это не мешало карьере. — Это очень сложная тема, не думаю, что нам стоит это обсуждать, — строго заметил Гепард. Сампо усмехнулся. — Обманывать меня — плохая идея, я чувствую чужую ложь. — Я не хочу снова заниматься анализом своего прошлого, я… слишком многое понимаю о детстве в последнее время, — продолжая свои собственные мысли, которые для Сампо не озвучивал, ответил Гепард. — «Детстве»? Гепард тяжело вздохнул, поняв, что в очередном порыве эмоций он проговорился: — Мне и Сервал приходилось учиться строить отношения с людьми практически с нуля в более взрослой и самостоятельной жизни, потому что «простолюдины» казались нашим родителям недопустимым окружением. Сампо изобразил задумчивость, хотя давно догадывался о том, что он у Гепарда первый партнёр: уж слишком тот был застенчив и нелюдим, словно зажат в ежовых рукавицах, и явно не опытен. Это всё, безусловно, поправимо и совершенно не отталкивающе, но вместе с тем объяснялись многие противоречия в поведении Ландау, его опасения в искренности чужих чувств. — Она, наверное, не очень-то правильная дочь с точки зрения твоих родителей. — Сервал бунтарка по натуре и более ясно выражает свои недовольства. Я так никогда не умел. — То есть ты бы никогда не смог вслед за старшей сестрёнкой пойти против родителей? — Это то, о чём я думаю долгое время. По сути, я уже оступился по мнению родителей. — Ты рассказал им о нас? — Нет, ни в коем случае. Просто выходит, что нам придётся скрывать отношения от моих родителей всю жизнь. Сампо засмеялся. — Малыш Арди научился хитрить! Совсем я тебя, бедного, по кривой дорожке веду. Гепард слегка улыбнулся. — Это весело до тех пор, пока я не начинаю задумываться о будущем в принципе. Насколько наша связь прочная и стоит ли в принципе того, чтобы я шёл на такие жертвы? Коски несколько раз поцокал с видом знатока этой жизни. — Повторяешься, Арди. Мы это уже обсуждали вчера. Тут смотри, какое дело: каждый твой выбор — сделка с совестью, а чтобы что-то приобрести, нужно что-то отдать или потерять. — Мне кажется, я уже итак многое потерял. Например, свою голову. Сампо снова рассмеялся и положил руку на плечо Гепарда. — А ты правда думаешь, что твои родители были правы, если даже ты не можешь следовать их заветам, как и Сервал? Сначала она поставила под сомнение их воспитание, теперь ты засомневался. Гепард как будто даже разозлился, услышав эти слова, поэтому ловко отошёл от Сампо, чтобы взглянуть в его глаза и избавиться от прикосновения. — Я постепенно начинаю понимать, что прописные истины из детства на самом деле не столь строги и совершенно не универсальны, как мне казалось, но я всё ещё Ландау, как и моя упомянутая сестра. Даже вне родительского дома мы помним о своём происхождении и никогда не предадим фундаментальные принципы, в нас заложенные. Я лишь хочу понять, почему нам с детства прививали, например, то, что любить человека своего пола — противоестественно, если на самом деле в этом нет ничего страшного и опасного. — Ты правда любишь или устраиваешь эксперименты? — вдруг спросил Сампо. Гепард искренне удивился. — Это мне нужно сомневаться в твоих чувствах, не я тут великий лжец и умелец в обхождении законов. — Хэй, Арди, полегче, — Сампо выставил ладони перед собой, словно останавливая такими жестами Гепарда. — Это мы уже тоже обсуждали, так что давай оставим профессиональные дела за пределами комнаты. Я спросил, потому что мне лично кажутся странными твои рассуждения: какая разница, что говорили родители, если ты по-настоящему что-то чувствуешь? — Тебе всё легко, когда ты человек улиц и торговли. В нашей семье на отношения смотрят совершенно иначе. У нас нет такой ветрености и свободы. — Вот уж не думал, что разговор снова станет таким серьёзным. Ты взрослый человек, Арди, или всё ещё мальчишка, который ждёт одобрения родителей? Диалог действительно приобрёл слишком глубокий и личный оттенок, чтобы оба не наговорили лишнего. Но, к сожалению, Гепард слишком долго скрывал свои переживания, чтобы остановиться. — Дело не в одобрении. Я никогда не смогу говорить откровенно со своими родителями больше. Я буду вынужден всю жизнь придумывать искусную ложь, чтобы мне не задавали вопросов про семью. Даже Сервал, живя совершенно отдельно, продолжает писать матери письма. Мы, несмотря ни на что, любим своих родителей и не можем отречься от них окончательно. У нас есть корни, и мы привыкли их чтить. — И в чём же проблема не рассказывать им о нас? — В боли от осознания, что родители никогда не смогут принять меня. А у меня не так много близких людей, знаешь ли. — Есть ли шанс, что ты ошибаешься? — В каком смысле? — Ну, а может ли случиться так, что они не восприняли бы так остро новость о твоих отношениях с мужчиной? — Мама, быть может, и попыталась бы понять. Но не отец. Я даже думать не хочу, как сильно испортились бы наши отношения. — О, я понял: ты не хочешь повторить судьбу изгнанницы Сервал, но в то же время уже не можешь отрицать свою любовь. Гепард смиренно замолчал на какое-то время. — Сервал всегда поступала импульсивно и под влиянием эмоций. И я никогда не думал, что однажды какие-либо чувства доведут и меня до похожего поведения. Мне придётся жить так называемой двойной жизнью, чтобы поддерживать нормальные отношения со всеми, кто мне дорог. — Думаю, это самый безопасный вариант для твоего случая. Сампо, как будто выдохшись от тяжёлого для него разговора, который растянулся и на второй день, вальяжно лёг на кровать. Гепард всё ещё молчал, обдумывая обсуждаемое. Кажется, многие терзавшие его мысли нашли, наконец, свой выход, и он смог почувствовать некую лёгкость. Всё действительно оказалось одновременно и лучше, чем представлялось, и хуже из-за внутренних противоречий. Но Ландау понял, что даже в такой сложной ситуации искренность — ключ к разгадке секрета здоровых отношений. — Я никогда бы не подумал, что ты можешь быть… таким, — почти благоговейно сказал Гепард, смотря на уверенного и спокойного Коски, который сложил руки в замок за головой и упёрся ими в спинку кровати. Пусть он и сам Гепард были противоположностями в характерах по большей части, но иногда это шло на пользу, ведь когда кто-то оступался на дороге жизни, другой всегда был рядом, чтобы предложить решение проблемы и помочь так, как первому человеку даже не подумалось бы. Сампо рассмеялся. — Только серые мыши просты и снаружи, и внутри. Ну что, Арди, нафилософствовался вдоволь? — Кажется, да. И, если честно, это всё немного вымотало меня. — «Немного»? — усмехнулся Коски. — Но ничего, я предлагаю нам хорошенько отдохнуть и расслабиться, чтобы у тебя в очередной раз не случилась перегрузка мыслями. Сампо опять очевиднейшим образом флиртовал, но теперь Гепард воспринял это проще. Каким бы это ни казалось банальным, но человеку нужен человек и в духовном, и в физическом планах. В номере отеля было тепло благодаря обогревателю, но панорамные окна с видом на заснеженный Административный район рушили атмосферу уюта. — Только давай занавесим шторы. — Как скажешь, мой принц. Кажется, игривость была едва ли не основной чертой характера Сампо. Гепард слегка удивлённо посмотрел на Сампо, ведь он слышал такое прозвище от него впервые, а затем, получив одобрительную улыбку, аккуратно закрыл окна, располагавшиеся прямо напротив кровати, плотными шторами. — Идём, — Коски элегантным жестом поманил Гепарда к себе на кровать, и тот осторожно сел рядом. — Ты и правда похож на принца: такой вежливый и аккуратный. А ещё очень стеснительный, — посмеивался Сампо, снимая верхнюю часть белой меховой формы Среброгривого Стража с Гепарда, и тот остался в чёрной водолазке. Ландау промолчал, не зная, что сказать: у него и в самом деле была прекрасная родословная, «благородная кровь», но он всё равно хотел быть просто человеком со своими увлечениями и жизненными целями. — Мы ведь так хорошо уживаемся, когда ты не начинаешь думать слишком много, — прошептал Сампо, а затем приблизился к лицу Гепарда. После глубокого поцелуя в губы Сампо намекнул Ландау, чтобы тот сел «более удобно» — на его бёдра, конечно же, а затем Коски принялся проворно поглаживать едва ли не всю верхнюю часть его тела от плеч и до живота. Гепард не мог заставить себя смотреть ни в его глаза, ни на лицо в целом, повернув голову. От Сампо так ощутимо пахло одеколоном, что это было почти умопомрачительно и очень возбуждающе. Гепард дышал этим запахом и никак не мог насладиться, как и его прикосновениями к себе, но всячески пытался скрыть эту подробность. Когда же Сампо попытался через водолазку дотронуться до сосков Гепарда, тот резко схватил его за запястья, заставив Сампо, естественно, удивиться. — Ты арестован, — тихо проговорил Гепард в попытке флиртовать. — За кражу моего сердца и ума. Как-то по-особому улыбнувшись, что казалось похотливым, Сампо ответил почти некстати: — Не думал, что у тебя такие предпочтения. Хочешь в следующий раз с настоящими наручниками? Гепард нервно сглотнул, тут же отпустив запястья Коски. — Я не собираюсь использовать их на тебе. Мне нравится твоя вольность. — Тогда чего тебе хотелось бы? — прошептал Сампо ему на ухо, уже осторожно залезая руками под его водолазку. Мог ли Гепард признаться, что так много фантазировал, что временами у него затруднялось дыхание от возбуждения? Мог ли сказать, чего ему на самом деле хотелось, открыто? Коски не оценил молчание партнёра положительно, поэтому демонстративно снова лёг на подушку, вообще перестав что-либо делать. — Хорошо, не хочешь говорить, показывай. Он положил руки, сложенные в замок, к себе на грудь и терпеливо ждал, пока Гепард сообразит, что от него требовалось. Ландау, смущённый просьбой, начал «издалека» и поднял водолазку, оголяя торс с рельефным прессом, который хотелось гладить бесконечно долго, и грудь с затвердевшими от уже нахлынувшего возбуждения сосками. Сампо подумалось о том, как было бы приятно взять Гепарда за талию и крепкой хваткой заставить опуститься как можно ниже на члене, а, если повезёт, ещё и услышать стон наслаждения или увидеть раскрывшиеся во вздохе губы, слегка запрокинутую голову и закрытые глаза. Затем, видя на себе внимательный и заинтересованный взгляд, Гепард опустил, наконец, брюки и нижнее бельё. — Ты прекрасен, Арди, — прошептал Сампо, поглаживая оголённую часть его бедра. — И я не устану это говорить. Гепард молча сглотнул, чувствуя нечто особенное в том, что на этот раз он раздевал себя сам, ведь до этого обычно всю инициативу проявлял Сампо. Ландау просто позволял делать с собой, что тому хотелось, и редко возражал против чего-либо, потому что ему нравилось всё. Но теперь, кажется, Гепард возымел собственные желания. — Ты такой молчаливый становишься в эти моменты, — слегка посмеиваясь, сказал Коски. — Мне даже страшно. — Я… слишком сосредоточен на действиях, чтобы говорить. — Это хорошо, но ты хоть иногда-то отвечай, а то я начинаю думать, что я тебя заставляю. — Нет, всё нормально. Люблю просто чувствовать, — проговорил Ландау, мыслями будучи уже далеко в воображении, чтобы понять, что делать дальше, и решил окончательно снять брюки и водолазку, кинув их куда-то на пол рядом с кроватью. Сампо же вообще лежал целиком одетый, он явно хотел, чтобы процессом чуть ли не полностью руководил Гепард на этот раз, что было по-своему неожиданно и экспериментально для их отношений. Гепард, чуть поджав губы, неуверенно потёрся о пах Сампо, но он будто специально игнорировал эти намёки, продолжая бездействовать. Кажется, Коски хотел, чтобы Гепард озвучивал свои желания, а не заставлял его догадываться. — Ну что? — игриво спросил Сампо, смотря на то, как Гепард мучился от стыда и в то же время желания. — Скажешь что-нибудь? — Почему ты ничего не делаешь? — прошептал Ландау. — А что мне сделать? — продолжил «играть дурака» Сампо. Гепард чуть прикусил нижнюю губу. Он издевался над ним, не так ли? — Ты не хочешь? — Хочу. — Так что же? Сампо тяжело вздохнул. — Ладно, я понял, я не дождусь. — Мы говорим об одном и том же, но ходим вокруг да около. — И кто виноват, мне интересно, — беззлобно посмеивался Коски, а затем продолжил, уже сменив тему: — Нам повезло, что здесь есть тумбочка с удобным ящиком, где я храню всё необходимое, — вновь усмехнулся Сампо, левой рукой дотянувшись до верхнего отсека тумбочки. Там виднелся тюбик смазки и несколько презервативов. Обильно смазав пальцы, Сампо подвёл их к нужному месту под ягодицами Гепарда. Гепард же, в свою очередь, почти жмурясь от смущения, осторожно развёл их в стороны и стал насаживаться на пальцы. Понемногу, слегка двигаясь вверх-вниз, он вводил пальцы в себя всё глубже, и Сампо совершенно никак ему не помогал и не мешал — это было неким самовольным «представлением» Гепарда, ведь таким образом он изучал себя и свои сексуальные желания. Кровать поскрипывала с каждым движением, заставляя Ландау смущаться. Сампо довольно наблюдал за происходящим, но сам Гепард чувствовал, что ему чего-то не хватало. Он, пусть и стоял на коленях вертикально, всё равно через какое-то время стал ощущать лёгкий дискомфорт от такого положения. К тому же отсутствие какой-либо инициативы со стороны Коски рушило атмосферу. — Сделай что-нибудь, — почти приказывал Гепард, опустив руки на тело Сампо и поглаживая его. — Как раньше. — Так и быть, — проговорил Коски с наигранным оттенком уступки. — Помогу тебе, — и с этими словами он задвигал пальцами внутри Гепарда самостоятельно, причём быстрее, а затем вдруг остановился, чтобы дотронуться до простаты. Гепард тихо застонал, его бёдра немного дёрнулись, а мышцы внутри чуть сжались. Он, чувствуя истому, осторожно лёг на Коски, упираясь лбом в подушку, а лицом в его плечо. — С-Сэм, — почти простонал Ландау, не в силах обработать сознанием столь приятное для него недавнее ощущение. Коски зашептал: — Что, Арди, получил, что хотел? Нравится? — и снова слегка надавил на простату изнутри. Гепард промычал что-то нечленораздельное от явного удовольствия. Он тёрся членом о бок Сампо, держась за другое его плечо рукой и как бы обнимая его, пока тот в свою очередь чередовал быстрые и медленные движения пальцев с нажатиями на определённые точки изнутри. Гепард подстроился под ритм, почти доведя себя до оргазма одним лишь трением и ощущением пальцев внутри, но Сампо, словно почувствовав это, резко остановился и медленно вывел пальцы. Он догадался ещё и по тому, как хаотично, но быстро Гепард иногда двигался, сбиваясь с ритма в угоду своим ощущениям. — Не так быстро, мой принц, — Коски поцеловал его в щёку. — Я тоже хочу получить удовольствие. — Ещё немного, пожалуйста, — почти взмолился Гепард, схватив Сампо за запястье и снова подведя руку к себе. — Совсем чуть-чуть. Ландау вдруг посмелел и сам начал целовать Сампо в губы, причём сразу углубил поцелуй, как только вновь почувствовал пальцы внутри. Но Коски не собирался долго терпеть эту сладостную пытку для собственного организма — ему тоже почти безумно хотелось что-то почувствовать. Вскоре он, не выдержав от нетерпения, заставил Гепарда ненадолго отодвинуться, чтобы расстегнуть подобие рубашки на себе. Гепард прижался к Сампо, осторожно гладя его по груди и животу. Он был таким ласковым, но страстным одновременно, и за внешней его холодностью явно скрывалось очень горячее сердце, способное на пламенную любовь и такую же огненную близость. Гепард стал целовать Сампо в щёку, затем опустившись губами к шее и ключице. Коски тяжело переносил такие долгие прелюдии, ему всегда хотелось быстрее, но приходилось мириться с ритмом партнёра ради обоюдного удовольствия. — Скажи прямо, чего ты хочешь. Через какое-то время, собравшись с мыслями, Гепард прошептал, очень смущённый: — Войди в меня, пока я буду лежать спиной к тебе. — Лишаешь меня удовольствия смотреть на твоё чудное стонущее личико? Как жестоко, — игриво посмеиваясь, ответил Сампо. — Но я согласен, не буду перечить твоим желаниям. Понимая, что у него больше нет никаких сил терпеть ожидание, Сампо заставил Гепарда повернуться к нему спиной. Ландау послушно занял желаемую позицию, встав на колени и уперевшись локтями в мягкое одеяло. Он не хотел оборачиваться, чтобы что-то увидеть, он только нуждался в ощущении Сампо внутри, как и в некоторых предыдущих случаях их близости. И из-за того, что Гепард упрямо смотрел только вперёд — на подушки и спинку кровати, для него прикосновение головки члена стало немного неожиданным. Сампо, как знающий любовник, подготовился, так что доверие Гепарда было оправдано, однако… Сампо был определённым любителем экспериментов, пусть и небольших. От постепенно нарастающего ощущения заполненности Ландау бесшумно открыл рот, а потом, осознав это, тут же закрыл, смущаясь собственных непроизвольных эмоций. — Ну как, Арди: доволен теперь? — с привычной игривостью спросил Сампо, одной рукой поглаживая его бедро, а второй держа за талию. Гепард повернул голову, чтобы посмотреть на Сампо, и уже собирался ответить, но Коски вдруг провёл пальцем по всей длине его позвоночника, и Гепард не сдержался, застонав и выгнувшись в спине сильнее. — У тебя такой красивый голос, — тихо проговорил Сампо. — Тебе он нравится, только когда ты выбиваешь из меня стоны? — Как ты мог так подумать? Нет, конечно. Но твои звуки и правда прекрасны, они помогают мне понять, что я делаю всё правильно. И я не «выбиваю» из тебя ничего. Просто хочу, чтобы тебе было приятно. — Тогда хватит разговоров и двигайся. Сампо довольно усмехнулся. — А ты посмелел. Коски толкнулся, и Гепард снова застонал, но тише, явно пытаясь сдерживаться. Гепард в основном просто наслаждался движениями Сампо внутри. Он словно устроил себе очередную проверку на прочность, как во время тренировок и подготовок к боям. Поза была достаточно неудобной, грудью он упирался в кровать, а нижней частью туловища немного двигался, подстроившись под ритм. Одной рукой он потянулся к своему члену и начал мастурбировать, а вторая лежала на мягкой кровати для сохранения равновесия. Сначала Сампо хотел взять Гепарда за руку, не давая ему помочь себе, но потом просто усилил хватку на талии и продолжил двигаться. Зная, что Сампо не видит его лицо, Ландау позволил себе закрыть глаза, чтобы обострить ощущения, и то приоткрывал рот, тихо дыша, то, наоборот, смыкал губы. Движения его руки были беспорядочными, хотя и однообразными. Он кончил раньше, представив какие-то смутные, но горячие для него действия и положения, которые можно было бы потом исполнить с Коски в реальности. Всё ещё управляя телом, исполненным оргазменной истомой, Гепард упёрся обеими ладонями в подушки и сконцентрировался на движениях нижней части тела, чтобы Сампо тоже получил удовольствие. И только после того, как Гепард почувствовал, что Сампо кончил, он понял — тот впервые не использовал презерватив. В этом и состоял очередной эксперимент в интиме, которые Коски так любил проводить. — Эй, вообще-то… — недовольно начал Гепард, но Сампо, уже выйдя из него, приблизился к уху и прошептал: — Спасибо, мой принц. И он так явно подчеркнул в речи слово «мой», что становилось сразу понятно — ему определённо нравится, что у него есть кто-то, кого можно назвать «своим». Чувство принадлежности к отношениям и того, что они есть друг у друга, «свои люди», которые не являются родственниками, внезапно воодушевляло. В Белобоге — столь маленьком, по сути, городе, где многие друг друга знали — они сошлись из-за противоположностей, будучи по разные стороны правосудия, и кто знал, это насмешка судьбы или истинные чувства? Но важно ли это, если гложущего чувства одиночества больше нет, пусть ни один из них никогда не признался бы в том, что ему определённо было тяжело одному? — Что ты скажешь в прачечной? — устало спросил Гепард, когда лёг на бок и снова увидел лицо Сампо. Волосы обоих немного намокли от пота, но в целом мужчины выглядели довольными. Коски «фирменно» улыбнулся. — Неужели тебя могут волновать такие мелочи? Да и зачем вообще что-то говорить: их дело просто постирать. Странно, что ты побеспокоился об одеяле, но не о стонах, а то стены-то тут тонкие. Гепард раздражённо, но совсем незлобно позвал его по имени, на что Коски только тихо засмеялся. — Всё будет нормально, расслабься, — махнул Сампо рукой. Сампо лёг рядом, как будто совершенно не заботясь о том, что ему, как и Гепарду, нужно было привести себя в порядок. Ландау, к которому постепенно возвращалась ясность сознания, тут же стал думать, как ему пройти в душевую, не попавшись никому знакомому на глаза. — Кто-нибудь из Среброгривых Стражей живёт здесь? — поинтересовался Гепард, уже встав с кровати, чтобы обтереть себя хотя бы салфетками. — Насколько мне известно, нет. Но, быть может, у кого-то из твоих коллег, как и у тебя, есть в отеле «тайная миссия». Сампо звучал одновременно и так глупо, и так логично, что Гепарду хотелось не то провалиться сквозь землю от переполнявших эмоций, не то тяжело вздохнуть. — Я пойду в душ, — коротко бросил Ландау, накинув на себя халат, дающийся в каждый номер отеля, и даже не надев нижнее бельё, чтобы не испачкать, видимо. — Я с тобой, — с этими словами Сампо вскочил с кровати, заставив Гепарда смутиться, ведь он приблизился к нему со спины, задержав в дверях, и поцеловал в шею. — Только не говори… — прошептал Гепард. Но Сампо лишь тихо усмехнулся, не подтверждая и не опровергая догадки Ландау.