Удивительный мистер Холмс

— Прежде всего, спасибо, что пришли, — Джон окинул взглядом редеющие ряды. — Наверное, начну без всяких предисловий, мы ведь и так знаем, зачем собрались тут, — у него вырвался нервный смешок. Он вздохнул и собрался с духом. — Шерлок, — начал Уотсон, и его голос немного дрожал, — Шерлок… Я видел его очень разным. В своей обычной обстановке — молчаливым и отстраненным, когда появлялось новое дело — по-дурацки счастливым и порывистым. Никогда не забуду его искреннюю радость. Ведь скуку он ненавидел больше всего в мире, а чья-то изощренная смерть означала для него новую загадку. Джон продолжал: — Я видел его… Властным и сильным, не желающим ни с кем говорить снизу вверх. Всегда одерживающим победу, получающим то, что он хочет и когда захочет. Поэтому и сейчас мне не верится, что он мог так просто сдаться… Стоит сказать, этот образ сводил Джона с ума. Пара расстегнутых пуговиц темно-фиолетовой рубашки. Закатанные рукава, сильные руки, немешкающие нажать на курок. Этот баритон и приказной тон… Шерлок, почесывающий голову дулом пистолета, Шерлок со стальным взглядом и самообладанием. Этот Шерлок пробирал Уотсона до дрожи и подкашивающихся коленок — Джон был зависим от опасности, а этот Шерлок был… Устрашающ. — …и я бы не поверил, но я видел и другую его сторону, затолканную подальше от чужих глаз. Видел его глупым, дурашливым. Шерлок, скучающе свернувшийся на диване в милом синем халате — подсказывает мозг. В нелепой детской шапке; спорящим с телевизором. Бестолковым, забывающим есть, пить и спать. Видел его… Уязвимым одиноким ребёнком. Эта сторона, напротив, вызывала у него необъяснимый прилив нежности к Шерлоку. О таком Холмсе хотелось заботиться, хотелось ловить его редкие искренние улыбки, такому Шерлоку хотелось варить кофе по утрам и чай по вечерам. О таком Холмсе Джон ревностно не писал в своем блоге, ему грело душу, что таким Шерлока видел только он. Сейчас, казалось, это не имело значения, но он ни с кем не готов делить эти образы. — Когда-то он сказал мне: «Героев не существует, а если они и есть — я не один из них». Но несмотря на это, я продолжал… Продолжаю считать его героем. Если бы меня попросили описать его в трех словах, я бы сказал, что он гениальный, изобретательный и… Невыносимый, — миссис Хадсон улыбнулась словам Джона. — Нет, серьезно, вы просто не представляете, сколько раз я открывал холодильник, а там была чья-то голова, пальцы или еще чего похуже. После его… В общем, после всего этого, квартиру, кажется, нужно прибирать в защитных костюмах. Кто знает, где у него припрятаны образцы исследований сибирской язвы или бубонной чумы. Джон пока не возвращался в квартиру на Бейкер Стрит. Слишком больно было видеть её пустой. — Но больше всего бы вас удивило, что он был… Человеком. Таким был мой — Джон отталкивает дурацкое замечание и заканчивает речь — удивительный мистер Холмс. Кто-то в зале редко всхлипывает, впрочем, щеки Джона тоже мокрые. А вот кое-кто в этом здании не может сдержать грустной улыбки, плотнее кутаясь в пальто. Кое-кто уходит через запасной выход, пока церемония не кончилась. Гениальный, невыносимый, живой. Таким был его удивительный мистер Холмс.