Мой клинок

Молодой человек стоял на коленях перед постелью омеги, у которого цвет лица сливался с листом рисовой бумаги. Вид его был болезнный: испарина на лбу, по вискам стекали капельки пота, губы сухие и потресканные до крови. Под глазами залегли большие круги синевато-фиолетового цвета. Он тяжело дышал. Молодой человек, который не смел отпускать холодную ладонь, не переставал плакать. Как? Вот так! Он не может поверить, что на его глазах прямо сейчас умирает один из самых близких его сердцу и душе человек. Со своим уходом он заберет его любовь и смысл вообще существовать.

***

С самого начала жизнь человека, который угасал на глазах, не была радужной и счастливой. Если быть точнее, то больше всего она напоминала рисунок на бумаге, на которую опрокинули баночку с тушью. Она была бело-черной, хотя цвет который больше всего преобладал — был черный. Омегу с детства обучали, как соответствовать альфе, своему будущему мужу, но если говорить понятным нам языком, то как прислуживать господину и исполнять все его поручения.

«Омега — это лицо альфы»

Тот может быть уродлив не только телом, но и душой, но это никого не волновало. Для такого омеги было очень важно то, как он обслуживает своего господина, особенно если тот не один, то, как он преподносит алкоголь или закуски, то, как ровно держит спину и не смеет даже одного слова против воли господина. А самым важным была красота.... Бо́льшая часть населения в стране, особенно «благородные омеги», которые не имея за своей душой ничего кроме знаний, как угодить своему господину, считали такую жизнь совершенно нормальной.

Но он считал это абсолютно неправильным.

Ли Минхо. Так звали его. Он был слаб здоровьем, но не духом, из чего можно сделать вывод, что тот был проблемным в этом плане ребенком. Омега был не единственным ребенком в своей семье. Их было пятеро. И все омеги...Пятеро нахлебников, которые не могли приносить никакой пользы до того момента, пока их не заберут в дом кисэн, или пока те не выйдут замуж. Ведь живя в большом доме, ещё и с садом—тяжёлой работы много, а они даже на это не способны, не то что ублажить важных гостей, и все из-за своего юного, ещё детского возраста. Отец семейства, каждый раз когда узнавал, что у них появится опять омега, готов был рвать на себе волосы и избивать мужа, за то, что тот ему даже наследника родить не может.

И это ужасно.

Минхо был самым младшим среди своих братьев и раз в несколько лет он прощался с ними. Он спрашивал родителей, куда это взрослые дяди уводят его старших братьев, но те лишь отвечали: «Потом узнаешь, еще не дорос». Вот ему семь и он остался совершенно один. Своих братьев он видел последний раз несколько лет назад. В этот день его прихорашивали, разрешили одеть праздничный ханбок и нанесли макияж, обильно выбеляя лицо, как у японской гейши и подводя губы красной помадой. После малыша отправили в сад, чтобы не мешал, пока в доме идут важные приготовления к встрече почетных гостей. Гуляя по саду, Минхо добрел до маленького, но чистого пруда. Там в отражении он не узнал себя. На него смотрел кто-то другой. Маленький и смышленый омега хотел смыть с себя всю эту краску. Он себя не узнавал. Голос папы звал обратно в ханок. Быстро перебирая ножками, чтобы отец не злился ещё больше, омега забегает в дом. Ему поправляют прическу и еще раз осматривают перед тем, как отвести к важным гостям. Все хорошо. Его ведут в комнату. Зайдя после родителей, он кланяется присутствующим и видит перед собой двух взрослых мужчин и мальчика, который был немного постарше его самого. Он с интересом разглядывал омегу. Он был высок, но еще худощав. Волосы были забраны в пучок, в который была вставлена заколка. Взгляд его был как у сокола, пронизывал до глубины души. Омегу это заинтересовало. Пока родители о чем-то увлеченно разговаривали с гостями, дети не могли оторвать друг от друга глаза. — Внешне он, конечно, красив, но здоровьем слаб, не думаю, что он нам подойдет, — говорит самый старший мужчина, который только и делал, что хитро посматривал на омегу, накручивая свою худую бороду на палец. — Присмотритесь к нему повнимательнее, — не унимался отец Минхо. Маленький омега не понимал, что от него хотят. Стоя рядом с родителями, он опустил голову и смотрел на свои старенькие туфельки, которые достались ему от старших. Что же его ждет? Мужчина, что стоял рядом с мальчишкой, увидел заинтересованный взгляд своего сына на омегу и хитро улыбнулся. — Думаю, что нам тут делать нечего, говорит старший мужчина. Он уже хотел было выйти из комнаты, но его остановил голос человека с которым он пришел сюда. — Отнюдь, Енджун, думаю мальчишка нам подходит, да Хосок? — мужчина смотрит на сына, а тот лишь глупо отпустил свой взгляд в пол, заливаясь румянцем. Родители омеги не верят в услышанное. Их сын отправится в семью Чон. Это такой почет, а если тот в будущем родит им наследника, то можно считать их жизнь из ада превратится в рай. Благодаря про себя всевышнего, родители маленького омеги не могли скрыть свои загоревшиеся глаза. Они, того и гляди, сейчас в пляс пустятся от счастья. Единственный, кто не понимал о чем говорят эти взрослые дяди, был Минхо. Он лишь поднял голову и смотрел на всех в этой комнате. На столике в центе комнаты стоял изысканный ужин, к которому никто не прикоснулся, лишь немного выпили рисового вина. — Думаю, мы сможем с вами договорится — говорит господин Чон. — Разумеется, — кланяются в пол родители омеги. — Минхо, дорогой, может ты покажешь сад молодому господину?

***

Выйдя во двор, Минхо начал показывать свои любимые цветы. Теплый день подходил к концу, солнце начинало садиться, и подул холодный ветер. Лето близилось к своему завершению, и это не могло не огорчать всех. С приходом холодов, омега, который был слаб здоровьем, часто болел, и родители устали тратиться на лекарства и помощь лекарей, когда у малыша начинались осложнения. Они даже боялись представить, что ждет малыша, когда придет время для первой течки. Само по себе это событие не такое приятное, особенно если ты не познал прелести «животного» секса или искренней любви. Первая течка у омег обычно проходит в возрасте от четырнадцати до шестнадцати лет. Родители омеги надеялись, что смогут к этому времени пристроить его в дом для кисэн или на крайний случай в бродячий театр. Младший для них был непосильной ношей, и от него хотели избавиться как можно скорее. Но разве этот ребенок заслуживал к себе такого отношения? Красивый и смышленый мальчик, но увы, он был слаб здоровьем, а это вытягивало из не такой уж и богатой семьи еще больше средств. Дуновение ветра растрепало прическу омеги, а из-за того, что у мальчика были чувствительные глаза, из них полились тоненькие дорожки слез. Альфа смотрел на него и удивился, подойдя к нему ближе, он присел на корточки, чтобы быть почти одного роста, и одну руку положил на красную щеку, а второй стер дорожку из слез. Он улыбнулся и вставил в растрепанные волосы цветок, который, как говорил омега, был его самым любимым. — Все хорошо? — спросил старший с улыбкой на лице. Омега засмущался от действий альфы, а на щеках появились милые ямочки. В глазах напротив он читал интерес к своей персоне, и от этого юноши веяло каким-то теплом. — Все хорошо, господин, просто у меня чувствительные глазки, — сказал омега. — Тебе не холодно, не боишься заболеть? — Надеюсь, всевышний меня пожалеет и отгонит все хвори. На улице уже прохладно, я хотел бы вернуться в дом, или же вы хотите посмотреть весь наш сад? — омега говорит и действует так, как его учили родители. — Давай вернемся, — альфа протянул малышу свою руку и смотрел, как тот нерешительно вкладывает свою маленькую ручку в его побольше. Он холодный, а альфа горячий. Минхо назвал бы его солнышком, которое согревает всех своими лучами. Вернувшись в ханок к взрослым, омега не увидел своих родителей, в комнате были только двое мужчин, которые о чем-то спорили, но увидев детей, успокоились. В комнату вернулись родители омеги с небольшим узелком ткани. Позвав сына в соседнюю комнату, отец семейства говорит: — Мы договорились с господином Чоном. Они хотят, чтобы ты стал омегой их сына. Ты понимаешь какая это удача.?! Омега не поверил своим ушам. Он вышел обратно и смотрел на мальчика, который улыбался ему и подмигивал. Он не знал, что делать и не хотел уходить от своей семьи. Но он не мог отказаться от этого предложения. Он чувствовал, что между ним и тем мальчиком есть какая-то связь, которую нельзя было объяснить. Он хотел узнать его лучше, узнать, что он думает, чувствует, мечтает. — Я… я… — он запнулся, не зная, что сказать. — Не бойся, — сказал юноша, — я буду хорошо к тебе относиться. Буду любить тебя и заботиться о тебе. Я буду твоим солнышком. Он обнял омегу, и сделал это так, как ни делал никто другой. Омега почувствовал, как его сердце забилось быстрее. Он почувствовал, что больше не одинок в этом мире.